Пролог

Это было обычное утро четверга, отличающееся лишь тем, что на улице ярко светило солнце, являясь единственным хозяином неба. Для жителей пригорода Лондона это было настоящим чудом. Они радовались горячему потоку, пытаясь сохранить его в себе и, если это, конечно, возможно, использовать его в холодные дождливые вечера.

Самые проворные уже успели взять отгул на работе для того, чтобы провести день со своей семьей и друзьями. Возможно, устроить барбекю на заднем дворе или просто поплескаться в бассейне. На всех лицах прохожих застыла блаженная улыбка в преддверии хорошего дня.

Единственный, кто выделялся из всей этой массы, был Гарри Стайлс — восемнадцатилетний Омежка. Он шел довольно быстро, противореча желанию как можно на дольше отложить прибытие в школу. Он старался смотреть себе под ноги — это создавало иллюзию того, что его никто не заметит. Кудряшки парня спадали, прикрывая лицо с покрасневшими, заплаканными глазами.

Вот уже как неделю он учится в выпускном классе, и эта неделя по праву заслужила звание «адской». Видимо, все «крутые» парни школы соскучились за летние каникулы по издевательствам над ни в чем не повинным Гарри. Он уже успел побывать головой в унитазе туалета второго этажа (именно этот подлежал уборке реже остальных по непонятным причинам); был обсмеян на уроке одноклассником за износившуюся одежду (даже учитель смеялся); его рюкзаком уже поиграли в футбол на большой перемене во дворе школы (который, к слову, порвался); и Ник — «Альфа альф», так его прозвали в школе — уже домогался его (и это было самым ужасным воспоминанием).

— Эй, Гарри! — раздался грубый голос, раскатившийся по коридору, заслышав который Омега готов был бежать, сломя голову, вот только ноги, почему-то, стали свинцовыми, а тело отказывалось слушаться. Ну почему он так долго собирал портфель?
Мог бы поторопиться и уже был бы вдали от школы. Гарри опустил голову, ожидая своей участи.

— Как продвигается половое созревание? — Ник подходил все ближе, и у Гарри сводило желудок от плохого предчувствия. Может, все-таки обойдется? — Ну же! Отвечай! — его схватили за подбородок, и злые, наполненные похотью глаза впились в его лицо. Облизав губы, Ник, касаясь дыханием уха Омеги, добавил: — Проверим?

И компания Ника с ним во главе окружили Гарри, который уже был готов упасть в обморок от страха, и направились в сторону туалета. Омега шел, еле передвигая ногами, представляя, что его ждет за дверью, все еще веря, что кто-нибудь его спасет.

— Ну что, Гарри, ты, наверно, стеснялся всех людей там. Смотри, здесь почти никого нет, — Ник обвел туалет рукой, — можешь рассказать нам, как твоя течка.

Гарри прижался спиной к стене и опустил голову: ему 18, а течки еще и в помине не было, и Ник знал об этом.

— Ха! Серьезно? До сих пор? — Ник прикрыл рот рукой, подавляя смешок, — ты такой жалкий, да ты даже смазку выделить не можешь! — дружки Ника загоготали, действительно, очень смешная шутка. Тем временем он прижался всем телом к Гарри, держа его за запястья. От запаха Альфы, окутавшего его, Гарри чуть ли не выворачивало. Не подумайте, ему нравились запахи Альф, но не Ника — он был терпким и тяжелым, похожим на таблетки от болей, которые ежедневно принимал Гарри.

Ник провел языком по линии челюсти Омеги, слюнявя ее.

— Ничего, думаю, твой ротик прекрасно подойдет, — глаза Гарри увеличились в размере от шока, а ноги предательски задрожали. –Люк! Стой на стреме, — крикнул Ник и сосредоточил все внимание на Гарри. – Ну, давай, детка, тебе понравится.

Глаза Гарри метались из стороны в сторону в поисках спасения, наполняясь слезами, но натыкались лишь на голодные взгляды дружков Ника, которые с удовольствием бы отымели Омегу по кругу.

— Н-ник... — отчаявшись, еле выдавил он из себя до смерти напуганный, — п-п-пожалуйста, н-не надо, — но он уже стоял на коленях. Страх окутал его с головой. «Зачем они делают это? Пожалуйста, пусть кто-нибудь спасет меня...»

Ник достал свой набухший член, подставляя его ко рту дрожащего парня.

— Давай, детка, открой ротик, — он надавил пальцами на щеки Гарри, заставляя его открыть рот. По лицу Омеги текли слезы, он задыхался и часто моргал. Его тело дрожало, а голова гудела от напряжения. «Пожалуйста, пусть кто-нибудь спасет меня...».

Ник провел головкой по нижней губе Гарри, готовясь войти.

— Какой сладкий, твои губы просто созданы, чтобы сосать, — Ник явно наслаждался происходящим. Он уже ввел головку члена, издавая утробный рык, как дверь распахнулась, и в туалете появился Люк с ошалелыми глазами.

— Лысый идет! — закричал он. Все сорвались с мест. Ник в панике застегивал ширинку, оттолкнув Омегу на пол.

Гарри передернуло от воспоминаний. По щеке потекла слеза. Как же обидно. Хотя если и обижаться, то только на себя. Это ведь он стал таким: неудачник, жалкий, бесполезный, только и может, что плакать. Может, ему все-таки стоит отдаться какому-нибудь Альфе, чтобы быть хотя бы помеченным, и к нему бы не приставали. Но тогда... как же принципы? Как же то, чему его учила мама? Омега должен принадлежать только своему Альфе.

Ник еще никогда не заходил так далеко, отчего теперь Гарри боялся идти в школу. Вчера он прогулял уроки, оставшись дома читать книгу, которую нашел в комнате сестры — «Алые паруса». Его так захватила история Ассоль, что он и не заметил, как стемнело. Он даже не ходил сегодня в парк, наверно, кроха ждал меня... Пронеслось тогда в его голове. А сегодня... сегодня отец пришел с ночной смены, и, выбирая из двух зол, Омега решил, что вариант со школой менее опасный.

ღ

— Луи! — в кабинет вбежал запыхавшийся Альфа с горящими глазами.

— Ох, Зейн, что случилось? Что-то важное? Я же предупредил, что работаю с документами, — Луи устало зажал переносицу пальцами и поднял глаза на мужчину.

— Я сделал это! Мы подписали контракт!

— Зи! Серьезно? — Луи вскочил с кресла и подбежал к другу, налетая на него с объятиями. Они слишком долго шли к этому: около года проводили кучу важных и не очень переговоров, отдали колоссальное количество сил, — Ты лучший! Зи! О... Это надо отметить!

Зейн интенсивно закивал головой.

— Да, друг. И не просто отметить, а загулять на всю ночь! Мега контракт — мега ночь, улавливаешь? — Зейн игриво повел бровями, потирая ладони друг о друга в предчувствии бурной ночи.

— Да-да, я понял. Уже набираю Лиаму, — Луи взял телефон со стола, нажимая на быстрый набор, — Давай ты бери Найла, а я – Эль, давно никуда не выбирались... Даже не помню, когда был последний раз, кроме этих вечеров на камеру, — он ухмыльнулся Зейну, слушая гудки, слишком долго... ну же, отвечай... Наконец, послышался голос Лиама.

— Да, мистер Томлинсон, — он был запыхавшийся и обеспокоенный.

— Лиам, что-то случилось? Ты долго не отвечал, — Луи начал теребить пальцами манжет рубашки, его как будто окунули в бочку с надписью «беспокойство за ребенка», — С Тео все хорошо?

— Ох, да, конечно. Если не считать того, что он весь в муке. Мы как раз шли в ванну, когда вы позвонили, — Лиам говорил очень быстро, буквально тараторил, вызывая своими словами вздох облегчения у мужчины, — А почему вы звоните?

— Лиам, у меня просьба. Останься сегодня на ночь с Тео. Я приеду завтра вечером, часов в 5. Переночую в Лондоне.

— М-мистер Томлинсон, ну к-как же так? — Лиам знал, что Луи не любит отказов и что лучше ему не перечить, но ведь они договаривались, что таких внеплановых присмотров за ребенком не будет.

— Лиам, — голос Альфы стал строгим и резким, — это твоя работа, — Луи понимал, что не имеет права так разговаривать с няней своего ребенка, но Лиам — бета, и инстинкты брали верх. Поэтому он продолжил: — В субботу и воскресенье возьмешь выходной, а теперь дай телефон Тео и включи камеру, — Луи присел на диван в углу кабинета, готовясь к тяжелому разговору с ребенком. Но его отвлек Зейн, уже расположившийся в кресле Луи.

— Ты слишком грубый иногда, знаешь? Перегибаешь палку, — Луи закатил глаза и кинул в него декоративной подушкой.

— Отвали, Зи. Не сейчас. Я извинюсь... позже, — на другом конце послышался детский смех и «Тео, это папа, он хочет поговорить с тобой».

На экране телефона Томлинсона появилась веселая чумазая мордашка.

— Папа! Пливет! — от вида своего ребенка у Луи защемило сердце, он ненавидел сообщать ему плохие новости. Тео всего два с половиной. Вы должны его понять.

— Привет, Солнце, — он улыбнулся, — почему ты весь в муке?

— Я! Я! — восторгу не было предела, Тео чуть ли не захлебывался эмоциями, — мы иглали, я был облачком, таким пуфыстым и белым! Знаешь?

— Знаю, дорогой, я вижу, — Луи улыбался так сильно, что в уголках его глаз виднелись морщинки.

— А еще, я хочу быть ладугой! Только Ли не хочет, чтоб я был ладугой, — глаза Тео погрустнели, но уже через секунду горели озорным огоньком, и он шепотом добавил, — когда Ли уйдет, я буду ладугой с тобой!

Луи сжал губы в тонкую линию.

— Солнце, Тео, сегодня папа не сможет прийти домой, — глаза ребенка начали постепенно наполняться слезами. — Тео... ну же, не плачь, папа придет завтра, — сердце мужчины разрывалось от того, как выглядел его сын сейчас. Губы Тео дрожали, когда он говорил.

— Это два лаза поспать?

— Да, Солнце, два раза поспать. Один раз ночью, второй раз днем, после того, как ты покушаешь, а потом мы обязательно поиграем в радугу, а на выходных сходим в кафе и будем объедаться мороженым, — Луи улыбнулся ребенку.

— Обещаешь? — щечки уже были мокрые, а нос не дышал.

— Обещаю, родной, а теперь беги мыться! Облачко ты мое, — рассмеялся Луи.

— Пока, папа! — Тео чмокнул экран, как раз там, где находился нос отца, оставляя после себя отпечаток, и убежал.

Томлинсон сбросил вызов, устало вздохнув. Такие разговоры давались ему очень тяжело.

— Ты все правильно сделал, тебе нужно отдыхать, — сказал Зейн, пытаясь поддержать друга, — ты ведь не Омега, постоянно дома торчать. Тем более с ним будет Лиам, все в порядке.

Луи закатил глаза, вставая с дивана.

— Ничего не в порядке, Зи. Я не должен доводить ребенка до слез. И Лиам, безусловно, хорошо справляется, но он не его папа, чтоб так надолго оставлять Тео с ним, — паника медленно подступала к нему, уже касаясь своими холодными щупальцами.

— Так, прекрати! Давай, заканчивай с бумагами и идем отрываться. Хватит ныть — бесишь. Благодаря именно таким ситуациям Тео вырастет настоящим Альфой, еще и благодарен тебе будет, — Зейн бросил в друга все той же подушкой, попав в живот, – Томмо, тебе нужно расслабиться.

— Да, Зи, ты прав, — Луи запустил руку в волосы.

— Я всегда прав, — он ухмыльнулся, — вернусь через 2 часа, будь готов! — мужчина подмигнул и вышел из кабинета, оставляя друга наедине со своими мыслями.

Может, Зейн действительно прав, и Луи не о чем беспокоиться? Но Тео всего два, и сейчас ему как никогда нужно внимание отца, особенно после случившейся полтора месяца назад панической атаки у ребенка, лишь подумав о которой мужчина готов был бросить все и как можно скорее оказаться рядом с сыном и убедиться, что с ним все в порядке. Как сказали врачи, это, скорее, психологическое, вызванное смертью матери во время родов, Тео буквально вытаскивали из мертвой Кэтрин. И это не мог не чувствовать ребенок. Эмоциональная травма... Единственное, что могло помочь в данной ситуации — мать, либо папа-Омега. Тогда-то в голове Альфы и зародилась мысль о том, чтобы съехаться с его невестой.