Глава 126. Их взгляды встретились, и всё стало ясно без слов*
[П.п. Название этой и следующих трёх глав являются современными сетевыми выражениями, происходящими от строчек песни JJ Lin «醉赤壁» (2008), ссылку на которую можно найти в нашем тг/бусти. Она очень красивая и сразу создает настрой на все главы].
Дым от готовки завтрака едва успел развеяться, а Чжан Байчжу уже бил в гон и стучал в барабаны*, неся выкуп за свою невесту.
[П.п. 敲锣打鼓 (qiāoluó dǎgǔ) – буквально «бить в гонг и стучать в барабаны»; образно – поднимать шум, торжественно объявлять о чём-либо, нарочито привлекать внимание (вплоть до «трубить во все трубы»)].
Сяо Юань немного покружил вокруг резных деревянных шкатулок, перевязанных красной шёлковой лентой, а после обернулся к Чжан Байчжу с улыбкой:
— Неплохо, Чжан Байчжу. И всё что положено на месте?
Чжан Байчжу горделиво стоял, выпятив грудь и самодовольно задрав подбородок.
— А как же!
— Значит, всё это – выкуп? — всё с той же улыбкой уточнил Сяо Юань. — В таком случае я принимаю его.
— Забирай. Раз с этим покончили, то я к слепцу-даосу, живущему на западной улице. Попрошу его рассчитать наиболее благоприятную дату для свадьбы, — отмахнулся Чжан Байчжу.
— Мгм, — кивнул Сяо Юань и крикнул во двор: — Цаньлин! Цаньлин!
Линь Цаньлин как раз прибиралась вместе с третьей тётушкой на кухне после готовки. Услышав Сяо Юаня, она тут же бросила все свои дела и выбежала на улицу.
— Вы звали, господин Сяо? А? Байчжу?
Сяо Юань указал на резные шкатулки и сундуки, занявшие весь двор и доверху набитые дарами.
— Всё это теперь твоё приданое. Позже Чжан Байчжу заберёт его, — сказал Сяо Юань.
— А? Но разве это не мои дары на выкуп невесты? — Чжан Байчжу удивлённо замер.
Сяо Юань сияя указал сначала на Чжан Байчжу, затем на себя.
— Верно! Ты преподнёс выкуп, и он стал принадлежать мне! А раз уж это теперь моё, то кто мне запретит распоряжаться этим как я захочу? Так скажи мне, что же неправильного в том, что я назначу это приданным Линь Цаньлин?
— ...
«Так-то оно так! Но всё это ощущается совершенно неправильным!»
Сяо Юань посмеиваясь направился в дом. Чжан Байчжу понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Осознав всё, он в гневе прокричал в спину уходящему Сяо Юаню:
— Сяо Юань, ты что, издеваешься?! Если тебе не нужен был выкуп, то мог так и сказать! Я что, просто так тащил всё это сюда?!
— Это лишь вопрос отношения! — крикнул Сяо Юань через плечо. — Все ритуалы должны быть соблюдены! Да и вообще, жизнь в движении! Движение есть жизнь!
Дверь за Сяо Юанем захлопнулась, отрезав от него ответное: «Да ты ненормальный!».
В комнате Янь Хэцин сидел в изголовье кровати, опираясь на подушки, а Чжан Чансун сидел рядом, поглаживая свою седую бороду и прощупывая его пульс. Вошедший Сяо Юань весело спросил:
— Ну что, наставник? Какой месяц? Почему ещё живота не видно? И на что нам нужно будет обратить внимание в будущем?
— ...
Чжан Чансун проигнорировал шуточку Сяо Юаня и вместо этого, слегка приоткрыв глаза, спросил:
— Что ты ему давал?
— Да ничего такого. Я давал ему лекарство, которое вы выписали. Всё строго по подобранной вами схеме приёма и дозировке, — сказал Сяо Юань.
— Хм... — Чжан Чансун перестал поглаживать свою седую бороду. — Пульс ровный: не поверхностный, но и не глубокий. Как душевные, так и физические раны хорошо затягиваются, а любые признаки застоя полностью исчезли. Если этот молодой человек исцелился до такой степени только за счёт прописанных мной лекарств, то его тело поистине удивительно.
«Угу, главный герой, всё-таки», – мысленно проворчал Сяо Юань. Чжан Чансун тем временем взял кисть с бумагой и заговорил, начав параллельно писать:
— Ему всё ещё нужно много отдыхать. Душевные раны – дело серьёзное. Их нельзя недооценивать. Я выпишу ещё один рецепт. Сходишь за ним потом в аптечную лавку.
— Хорошо! Спасибо, наставник! — счастливо улыбнулся Сяо Юань.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и внутрь ворвался Чжан Байчжу. Увидев сидящего в кровати Янь Хэцина, он выпалил без всякой задней мысли:
— Сяо Юань, не ты ли говорил, что этот мужчина твой враг?! Так какого чёрта ты притащил его к себе домой?! Разве не ты говорил, что стоит ему прозреть, как он попытается тебя убить, изрубив на сотни лоскутов?!
Руки Янь Хэцина незаметно сжались в кулаки. Он бросил в сторону Сяо Юаня быстрый взгляд.
— О, всё это оказалось просто кошмарным недоразумением! Мы его прояснили и снова стали революционными товарищами, связанными крепкой дружбой! Не правда ли, Янь-гэ? — беззаботно пошутил Сяо Юань.
От нового обращения Янь Хэцин на миг замер, а затем тихо ответил:
— Ага.
Чжан Байчжу и Сяо Юань привычно принялись обмениваться шуточками, пока Чжан Чансун просто не выдворил их обоих на улицу пинком.
Ближе к обеду Сяо Юань засобирался в аптечную лавку за лекарством, прописанным Янь Хэцину. В последний момент подумав о том, что Янь Хэцину, наверное, скучно прозябать всё время в четырёх стенах, поэтому он заглянул в комнату и спросил:
— Янь-гэ, я тут в аптечную лавку собираюсь. Не хочешь со мной? Наставник сказал, что тебе можно немного гулять.
Ну как Янь Хэцин мог отказать Сяо Юаню? Конечно он согласился и пошёл вместе с ним.
Сяо Юань же, памятуя о ранах Янь Хэцина, намеренно шёл очень медленно, всё время то полуоборачиваясь, то вовсе идя задом наперёд, чтобы лицом к лицу сплетничать с Янь Хэцином о происходящем в деревне: кто дочь замуж выдал, а у кого родился крепенький сынишка. Из-за этого, уже почти у лавки, Сяо Юань чуть не налетел на другого прохожего. Благо Янь Хэцин быстро среагировал, вовремя притянув Сяо Юаня к себе и придержав.
Едва Сяо Юань сориентировался и расслабился, как за его спиной раздался до боли знакомый голос:
— Ох, божечки! Ты чего задом наперёд ходишь?! У тебя же глаза на затылке небось то не растут ещё!
Конечно то была никто иная, как тётка Марфа, что непрестанно ловила его под локоть, жаждая сосватать Ян Люаня и Сяофэн Фэнъюэ!
— Тётушка Марфа, — неловко улыбнулся Сяо Юань, повернувшись к ней. — Давно не виделись!
Размахивающая платочком своей маленькой рукой, тётка Марфа быстро оглядела Янь Хэцина с головы до ног, и её мясистое лицо посветлело, озарившись улыбкой.
— Батюшки! А чей это малый? Такой красавец! Да ваша тётка Марфа за всю жизнь таких красавчиков не видала! Неужто ещё один твой старший братец, дороженьки?
— Ну, можно сказать и так, — ответил Сяо Юань.
Тётушка Марфа подступилась ближе к Янь Хэцину, продолжая помахивать платочком.
— Ух, божечки, ну что за золото! Вы заставили сердце этой старушки расцвести буйным цветом*! Интересно, есть ли у такого красавца зазноба? А то знаешь сколько у этой старушки прелестных* девиц на выданье?
[П. п. 心花怒放 (xīnhuā nùfàng) – буквально «цветы сердца бурно расцвели»; образно – прийти в восторг, расцвести от радости, ликовать, обрадоваться всей душой.
如花似玉 (rú huā sì yù) – буквально «подобная цветку и яшме»; устойчивое выражение о девушке необычайной красоты: прелестная, очаровательная, изумительно красивая].
Опасаясь, что Янь Хэцин сейчас выйдет из себя, Сяо Юань быстро возник между ними.
— Ох ты ж! — Тётка Марфа рефлекторно отступила, сжав платочек и удивлённо уставившись на Сяо Юаня, внезапно возникшего перед ней.
— Тётушка Марфа, а чего это вы предлагаете свои услуги только моим старшим братьям, но не мне? Даже сейчас встретив меня и моего братца, вы обратили внимание только на него! Неужто со мной что-то не так? Почему вы меня игнорируете? — Сяо Юань поспешил сменить тему, так и не заметив, как взгляд Янь Хэцина опасно сузился.
— Ну что за негодник! Я-то думала, что тебе это неинтересно! Если бы сказал раньше, я бы конечно быстро тебя с кем-нибудь познакомила! А ты, наглец, пришёл только сейчас! Вот придумал! Ну что за проказник! — пока тётушка говорила, она то и дело била Сяо Юаня своим платочком по плечу.
— А что не так с тем, что я пришёл сейчас? — растерялся Сяо Юань.
Тётушка Марфа бросила быстрый взгляд на Янь Хэцина и ей всё тотчас же стало ясно как день. Она с ещё большей прытью принялась хлестать Сяо Юаня платочком.
— Ах ты, паршивец, думал обмануть тётушку Марфу?! Да чтоб ты знал, я съела соли больше, чем ты риса, малец! Думал, я не пойму, что сердце твоё уже занято?!
— Что? У меня? Кем?! — ужаснулся Сяо Юань. — Где тот, о ком ты говоришь?!
Тётушка Марфа, сложив пальцы в жесте орхидеи* и подбоченившись, торжественно заявила:
[П.п. 兰花指 (lánhuāzhǐ) – «жест орхидеи»: изящный жест руки, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы подняты вверх; традиционный кокетливый жест, характерный для китайской оперы и театра, ассоциируется с жеманностью и утончённой манерностью].
— Ты ещё думаешь проверять тётушку Марфу?! Да чего его искать-то? Вон он, под самым носом!
С абсолютной уверенностью она взмахнула рукой и указала пальцем за спину Сяо Юаня. Рефлекторно проследив за тем, куда она указывала, Сяо Юань столкнулся взглядами с Янь Хэцином.