Глава 125. Да ты просто заигрывать не умеешь!
На рассвете следующего дня за окном запели иволги.
Сяо Юань проснулся раньше обычного. Хотя лёг он и поздно, но за годы работы в аптечной лавке у него выработалась привычка вставать с первыми петухами, а проснувшись, он никогда не мог снова заснуть. В полусне Сяо Юань сел, посмотрел на спящего в соседней постели Янь Хэцина и быстро ущипнул себя.
— Ауч! Больно...
«Значит, мне не приснилось? Значит, Янь Хэцин правда не ненавидит меня?»
Когда долго живёшь с манией преследования, проснуться в один день и обнаружить воцарившийся мир и покой может вызвать смешанные чувства.
Вот и Сяо Юань задумчиво сидел, подперев щёку ладонью, оттого и увидел, как Янь Хэцин открывает глаза и поворачивает в его сторону голову.
Их взгляды встретились, и воздух как будто разом стал свежее, а рассветное небо ярче.
— Доброе утро, — улыбнулся Сяо Юань.
И лишь от одного этого тихого «доброе утро» весь шум окружающего мира вокруг резко стих.
Янь Хэцин приподнялся, намереваясь сесть, но Сяо Юань тут же уложил его обратно.
— Стой! Не двигайся! Лежи и отдыхай.
Янь Хэцин не стал спорить и послушался.
Сяо Юань, не ожидавший, что его слова будут иметь такой вес, удивлённо коснулся щеки Янь Хэцина и спросил:
— Ты правда не питаешь ко мне ненависти?
Янь Хэцин понимал, что после всех козней Се Яна, Сяо Юань не мог так легко избавиться от тревоги в своём сердце, и поэтому было вполне ожидаемо, что тот будет расспрашивать его, и оттого лишь терпеливо покачал головой.
— О, — протянул Сяо Юань, прежде чем выйти из комнаты, чтобы умыться во дворе, но едва сделав это, почти сразу прибежал обратно и спросил: — Ты правда-правда не хочешь меня... ну... кастрировать?
Снова получив отрицательный ответ, Сяо Юань кивнул и ушёл. Через несколько минут он вернулся с паровой булочкой в зубах и невнятно спросил:
— Точно не держишь никаких обид?
Янь Хэцин покачал головой, а Сяо Юань понятливо кивнул и снова ушёл, вскоре вернувшись с плошкой лёгкой рисовой каши, чтобы Янь Хэцин позавтракал.
— А когда я отправил тебя во дворец Цзиньян, ты ведь понял, что я сделал это из добрых побуждений? — попутно спросил он.
Он всё сновал туда-сюда, донимая Янь Хэцина вопросами, и когда прозвучал восемнадцатый:
— А когда я сделал тебя своим телохранителем, ты же не счёл это унижением? — Янь Хэцин наконец перешёл к действиям.
Он крепко ухватил Сяо Юаня за запястье и рывком повалил на кровать.
Сяо Юань, едва успевший договорить и всё ещё погружённый в свои тревожные мысли, был застигнут такой выходкой врасплох. В одно мгновение его швырнули на кровать, заставив полностью потерять ориентацию в пространстве, а в другое он уже осознал себя прижатым к постели Янь Хэцином, нависшим сверху и скрутившем ему руки, не оставив ему ни малейшего шанса вырваться.
— ...
«Ты вообще-то ранен! Так что, может, хоть ради приличия будешь вести себя как порядочный больной?!»
Сяо Юань даже не успел закончить свою мысленную тираду, как Янь Хэцин наклонился и горячо зашептал ему на ухо:
— Сяо Юань, моя жажда настолько сильна, что я хочу сожрать тебя целиком и даже косточек не оставить. Как думаешь, ненавижу ли я тебя?
— У-успокойся! — запаниковал Сяо Юань.
«Блять, у Янь Хэцина такое тёмное ядро! И чем я вообще думал, провоцируя его?! Мне что, делать было нечего?! Зачем вообще донимал его вопросами, словно со скуки?!»
Они всё ещё пререкались, когда дверь в комнату вдруг распахнулась, а следом с грохотом упало и корыто с водой.
Линь Цаньлин так и застыла на пороге с широко раскрытыми глазами, всё ещё держа руки в воздухе так, словно держит корыто. Наконец она опомнилась и закрыла лицо руками, попятилась и выбежала из комнаты.
— Простите! Мне очень жаль! Я думала, что господин Сяо уже ушёл в аптеку, и хотела зайти прибраться! Простите!
— Подожди! — прохрипел Сяо Юань, и как раз в этот момент в дверном проёме появилась голова.
— Ой-ой-ой, — протянула третья тётушка, окинув быстрым взглядом Сяо Юаня и Янь Хэцина, оказавшихся в компрометирующей позе. Она театрально вздохнула и с причитаниями прикрыла входную дверь. — Тц-тц, ну что за молодежь пошла нынче?! Средь белого дня творить такое – стыд и срам! Один сплошной разврат да бесстыдство! Ни стыда ни совести!
— ...
«Мне очень-очень стыдно сейчас вообще-то! П-погодите! А почему вы дверь-то закрыли?!»
Сяо Юань рывком сбросил с себя Янь Хэцина на кровать и, быстро накинув на него одеяло сверху, бросился на улицу с криками:
— В-вы всё не так поняли!
Солнце неумолимо поднималось всё выше, и его лучи уже с лёгкостью достигали карнизов. Янь Хэцин прикрыл рот рукой и прочистил горло. Однако широкой и весёлой улыбки сдержать всё же не смог.