Глава 120. Обнаружить беременность по скользкому пульсу*

[П.п. Скользкий пульс (滑脉, huámài) – термин традиционной китайской медицины. Такой пульс ощущается плавным, текучим, словно перекатывающиеся по тарелке бусы. Он указывает на состояние избыточности: жар, скопление флегмы, застой пищи, а также может свидетельствовать о беременности].

Янь Хэцин медленно брёл к крепостным стенам деревеньки. Его пустой взгляд и неуверенная, шатающаяся походка делали его похожим на живого мертвеца. В голове стояла звенящая пустота, а тело сковывал внезапный, пронизывающий холод. Полученные ранее раны напомнили о себе ноющей болью.

Сильнее всего болела спина. Именно там, куда пришёлся удар, когда он прикрыл собой Сяо Юаня.

Должно быть, именно тогда по его внутренним органам пришёлся особо сильный удар, иначе отчего же его тело с головы до ног сейчас пульсировало болью? Возможно, именно из-за острой боли, одолевшей его сердце, Янь Хэцин вдруг ощутил волны тупой ноющей боли, разлившейся по телу от сердца. От сковавшей его боли он нахмурился, ведь не сумел больше сделать и шага.

Одной рукой он опёрся о городскую стену, а другой с силой сжал грудь. Боль металась по телу, пока наконец не подскочила к горлу, и Янь Хэцин вдруг закашлялся кровью.

Алые капли стекали из уголка его рта, пачкали одежду и с глухим звуком падали на землю. Немного придя в себя, Янь Хэцин осторожно вытер губы, но в тот же миг новая волна стиснула грудь и заставила его нахмуриться. Не успел он проглотить предыдущую кровь, как новая подкатила к горлу, и его снова стошнило. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, а голова закружилась.

Кто-то рядом что-то кричал, но Янь Хэцин не мог разобрать ни слова и просто рухнул без сознания.

Точно так же, как в тот самый день, когда он в одной лишь лёгкой одежде стоял на коленях на промёрзшей земле под завывающим северным ветром перед обледенелым дворцом северного королевства. В конце концов тогда он просто рухнул от бессилия, но оказался в чьих-то тёплых объятиях. Прямо как сейчас. Минули годы, и он стал чаще хмуриться, а в сердце поселилась никуда не уходящая тревога. Он лучше кого бы то ни было знал, что от этой сердечной болезни не было лекарства.

》═══════~◈~═══════《

Чжан Чансун сидел у кровати в одной из боковых комнат усадьбы, поглаживая свою седую бороду, пока другой рукой прощупывал пульс лежащего человека.

Янь Хэцин был укрыт лёгким и тонким одеялом. Его глаза были закрыты, а лицо настолько бледно, что даже губы были обескровлены. По одному его виду можно было понять, что он лежит без сознания уже долгое время.

Сяо Юань стоял в стороне, боясь даже дышать.

— Хм, — задумчиво протянул Чжан Чансун, но так ничего и не сказал.

Не выдержав, Сяо Юань выпалил:

— Ну что там, наставник?! Он ведь не беременный, в конце-то концов?! Незачем так долго мерить его пульс!

Чжан Чансун окинул его взглядом.

— Я только хотел сказать...

— Что?! У него действительно скользкий пульс?! Он что, правда беременный?!

Чжан Чансун едва не задохнулся от старой крови, хлынувшей ему в горло от охватившей его ярости:

— Я только хотел сказать, что тебе надо побольше молчать! Кто тебе вообще сказал, что скользкий пульс означает беременность?! Да посмотреть хотя бы на тебя, полного энергии и жизни, но реши я прощупать сейчас твой пульс, он бы тоже был скользким!

— Скользкий, так скользкий, — сказал Сяо Юань. — Если вы, наставник, скажете, что я беременный, то я поверю в это!

Чжан Чансун понял, что словесно ему Сяо Юаня точно не одолеть. Вместо этого он, продолжив поглаживать свою седую бороду, убрал вторую руку с запястья Янь Хэцина и вздохнул:

— Разум этого человека оказался запечатан в его сердце, а сам дух зациклился на чём-то, найдя для себя какое-то пристанище. Иными словами, ци этого человека перестала циркулировать, отсюда и застой.

Сяо Юань помолчал немного, моргнул, а затем сказал:

— ...Так он всё-таки беременный?

Взбешённый Чжан Чансун схватил лежащий рядом медицинский справочник и швырнул его в Сяо Юаня.

— Иди и перепиши это десять раз!

Сяо Юань поймал брошенный в него трактат по медицине.

— Перепишу, перепишу! Только скажите, что же с ним на самом деле?

Чжан Чансун, уже успевший отвернуться, покосился на него.

— Он не умрёт. Ножевые раны на его теле практически затянулись, так что произошедшее с ним не может быть результатом открывшегося кровотечения. Также, прощупывая его пульс, я уловил слабую тенденцию к глубокому пульсу. Значит, тоска сжирала его давно и привела к скрытой болезни селезёнки и лёгких, а последующий случайный удар повредил его лёгкие, что, по всей видимости, и привело к кровохарканью. Я сейчас выпишу рецепт, а ты сходишь со мной в аптеку и заберёшь его.

«Что значит «тоска сжирала его давно»? В новелле Янь Хэцин был убит горем из-за смерти принцессы Юннин, но из-за чего было горевать нынешнему Янь Хэцину? Чего ему тосковать-то?! Просто открой гарем и живи счастливо!»

— Ох, спасибо, наставник!

Он проводил Чжан Чансуна обратно в аптеку, забрал отпущенное Янь Хэцину лекарство, после чего заглянул на задний дворик, желая поздороваться с Чжан Байчжу. Но вместо этого, к своему удивлению, наткнулся на Линь Цаньлин, что сидела на корточках перед горшочком и готовила лекарственный отвар.

Линь Цаньлин аккуратно раздувала огонь под кувшином веером из листьев рогоза, время от времени приподнимая керамическую крышечку горшочка для варки лекарств, чтобы заглянуть внутрь, несмотря на то, что от дыма углей у неё першило в горле и слезились глаза – она сохраняла терпение. Услышав шаги, Линь Цаньлин повернула голову и увидела Сяо Юаня.

— Господин Сяо? Вы ищете Байчжу? Если так, то вынуждена вас расстроить – он ушёл в горы собирать травы, так что сейчас его нет!

То, как Линь Цаньлин назвала Чжан Байчжу, заставило Сяо Юаня на мгновение замереть.

— Понятно, а что ты здесь делаешь?

— Ну, тётушку Чжан с восточной улицы вчера свалила простуда, и, так как дома приглядеть за ней некому, Байчжу попросил меня приготовить для неё лекарство, — ответила Линь Цаньлин.

Сяо Юань почувствовал, что что-то не так, но не мог понять что именно.

— Скоро ужин, — вместо этого заметил он. — Ты появишься на нём?

— Нет, — покачала головой Линь Цаньлин. — Я уже предупредила третью тётушку, что сегодня задержусь в аптеке. Кроме того, у лекаря Чжана больная спина, поэтому нужно приготовить ему поесть. Я вернусь после ужина.

Сяо Юань кивнул, внутренне проворчав:

«Ну и что это за странное ощущение, будто я нахожусь посреди семейной идиллии трёх человек?»

Сяо Юань всё ещё был погружен в свои мысли, когда Линь Цаньлин вдруг тихо обратилась к нему.

— Господин Сяо, насчёт того... ну, того обращения «сянгун»... я...

Сяо Юань торопливо замахал руками:

— Ты неправильно меня поняла! Это чистое недоразумение! Огромнейшее, грандиозное недоумение!

Линь Цаньлин облегчённо выдохнула.

— Да. Конечно. Я была невежественна.

— Да... Это... Не бери в голову. Просто возвращайся пораньше, — сказал Сяо Юань.

Распрощавшись, Сяо Юань вернулся в усадьбу. Едва он переступил порог двора с лекарством, как увидел, что третья тётушка несётся к нему с письмом в руке.

— Юань! Юань! Письмо от Люаня и остальных пришло!

Сяо Юань взял письмо и внимательно прочёл.

— Ну что? Как там здоровье Се Чунгуя? — спросила третья тётушка.

— В письме говорится, что болезни необходимо долгое лечение, поэтому он ещё не скоро вернётся. Так что Фэнъюэ оставил его на попечительство того искусного целителя.

— А что сам Люань и Фэнъюэ? — спросила третья тётушка.

— О, эти двое отправились в медовый месяц, — хохотнул Сяо Юань.

— В медовый месяц? Что за медовый месяц? — непонимающе переспросила третья тётушка.

— Не берите в голову, — улыбнулся Сяо Юань. — Просто знайте, что с ними всё хорошо. Лучше подскажите, третья тётушка, мужчина в боковой комнате ещё не очнулся?

— Нет, пока ещё нет, — покачала головой третья тётушка.

Улыбка Сяо Юаня угасла, сменившись тревожным выражением. Быстро смерив его взглядом, третья тётушка сказала:

— Нечего переживать. Лучше пойдем поедим. Ты ведь наверняка голодный, а я уже стол накрыла!

Сяо Юань, ничего не ответив, бросил взгляд на боковые комнаты, пока третья тётушка схватила его за руку и потащила в обеденный зал.