Глава 119. Случайно обозвать его сянгуном*
[П.п. 錯喊相公 (cuò hǎn xiànggong) – троп, обозначающий оговорку, при которой персонаж непроизвольно называет другого сянгуном (супругом), тем самым выдавая скрытые чувства или истинный характер их отношений].
Взгляд Янь Хэцина был поразительно ясным. Он смотрел прямо на Сяо Юаня, не мигая и не отводя глаз. В его тёмных, словно залитых чернилами зрачках отчётливо отражался его силуэт и не было ни малейшего намёка на слепоту!
«Вот дерьмо. Когда твои глаза успели исцелиться?! Разве это не то, что должно происходить постепенно?!»
Сяо Юань отшатнулся, поддавшись сиюминутному порыву развернуться и броситься прочь. Вот только Янь Хэцин оказался быстрее: одним молниеносным рывком вперёд он сократил образовавшееся расстояние. Его пальцы сомкнулись на запястье Сяо Юаня. Крепко. Не оставляя ни единого шанса вырваться.
«Ты что творишь?! Что задумал?! Линь Цаньлин же здесь! Только не вздумай сейчас показывать свой жестокий норов, идиот! Держи себя в руках! Прояви хоть каплю самообладания!»
У Сяо Юаня не было ни малейших сомнений в том, что Янь Хэцин жаждал его кастрировать. Он надеялся лишь на то, что Янь Хэцин не станет делать этого при всех.
Даже когда дыхание сбилось, Сяо Юань не мог забыть о присутствии Линь Цаньлин. Не имея иного выхода, он резко повернул к ней голову и беззвучно, отчаянно зашевелил губами:
— Быстро! Назови его сянгуном!
«Сестрёнка, скорее! В новелле Янь Хэцин был законченным гаремным маньяком! Стоит тебе только крикнуть заветное «сянгун!» и половина его гнева утихнет, а я смогу под шумок смыться, пока он отвлечён!»
— Ч-что? — Линь Цаньлин растерялась.
Сяо Юань с растущим отчаянием как можно отчётливее несколько раз повторил, беззвучно выговаривая одними губами одно и то же слово: сянгун.
Наконец, казалось, поняв, что от неё хотели, Линь Цаньлин на мгновение замерла, колеблясь, но, вспомнив о том, сколько всего Сяо Юань сделал для неё, она сцепила руки и, набравшись храбрости, выкрикнула:
— Сянгун!
— ...
— ...
Сяо Юань с ужасом наблюдал, как глаза Янь Хэцина сначала широко распахнулись, а затем изумление медленно сменилось ледяной, непроницаемой холодностью.
«Мне конец. Он сейчас кастрирует меня прямо на глазах у всей деревни. Знаете ли вы, что является неприкасаемым в любом гаремном романе? Думаете, это жизнь главного героя? Да чёрта с два! Думаете, это «золотой палец»* главного героя? Нет, конечно! Его друзья и близкие? Неа! Это чёртов гарем главного героя! Его жёны! А точнее, любая женщина, на которую только главный герой обратит свой взор! Неважно, хотел ты её соблазнить, подвергнуть пыткам или просто использовать в своих целях. Итог один – можешь садиться и намыливать шею, ведь не сносить тебе головы!»
[金手指 (jīnshǒuzhǐ) – сетевой жанровый термин; буквально «золотой палец». Обозначает особое, часто необъяснимое преимущество главного героя (чит, авторский бонус), которое резко облегчает ему достижение целей и нарушает обычную логику мира].
Словно оглушённый этим выкриком, Сяо Юань попятился и наступил на мелкий камень. Нога подвернулась, тело качнулось. Янь Хэцин, не раздумывая ни секунды, придержал его, слегка усилив хватку. В то же время Линь Цаньлин, тихо ахнув, быстро шагнула ближе и поддержала Сяо Юаня с другой стороны:
— Ся... Сянгун, что с тобой?
Эти слова ударили Сяо Юаня под дых – он на мгновение вообще забыл, как дышать.
Между Янь Хэцином и Сяо Юанем и без того тянулся клубок старых, неразрешённых обид, а теперь к ним добавилось ещё и то, что он выдавал себя за женщину и обманывал его!
Причём он не просто обманывал – он влюбил Янь Хэцина в себя! Заставил довериться, привязаться и начать испытывать к нему тёплые чувства! Это было уже не просто ложью, а бесстыдной игрой с его чувствами!
В новелле Янь Хэцин больше всего на свете ненавидел, когда кто-то делал что-то подобное! Учитывая всё это, Сяо Юань был уверен, что Янь Хэцин не сможет утолить свой гнев, пока не изрежет его как минимум на сотню кусочков!
Он ожидал, что Янь Хэцин тут же впадёт в ярость, но последующая реакция мужчины совершенно ошеломила его.
Янь Хэцин, словно получивший сильный удар по голове, долго не мог вымолвить ни слова, а пальцы, сжимавшие запястье Сяо Юаня, заметно дрожали. Его горло будто сдавило невидимой силой, и лишь спустя некоторое время он всё же сумел хрипло выдавить:
— Ты... Ты и она... уже обвенчались?
Один единственный вопрос был задан с такой чрезвычайной осторожностью, словно любой беспечный ответ был способен низвергнуть его в пучину отчаяния.
— Я... — Сяо Юань отчего-то не сумел найти подходящих слов для ответа.
Желание прояснить ситуацию явно было связано с Линь Цаньлин. Вот только почему же тогда Янь Хэцин так аккуратно расспрашивал его, вместо того чтобы разгневаться?
В конце концов Янь Хэцин давно перестал быть бесправным пленником северного королевства Бэй, вынужденного терпеть всевозможные лишения и унижения. Ему больше не нужно было прятать клыки и притворяться слабым. Ныне он мог позволить себе хладнокровно расправиться или замучить до смерти любого, кто некогда оскорбил или обидел его.
Вот только стоящий сейчас перед ним Янь Хэцин казался Сяо Юаню незнакомцем. Неясно, вследствие ли одолевшего его сейчас горя или чего-то иного, но его лицо было бледно, а глаза лихорадочно блестели. Всем своим видом Янь Хэцин напоминал хрупкого бумажного люаня*, не способного вынести ни дождя, ни ветра.
[П.п. 鸾 (luán) – Люань, мифическая птица в китайской традиции, разновидность благородного феникса. Символизирует чистоту, утончённость, хрупкую красоту и высокие чувства; часто используется в поэтических образах для обозначения возвышенной, но уязвимой души или судьбы, обречённой на страдание].
«Неужели Янь Хэцина так сильно заинтересовала Линь Цаньлин, стоило ему впервые её увидеть? А сейчас узнав, что она якобы замужем, он не смел причинить вреда её семье, не желая подвергнуть её страданиям и впасть в немилость? Поэтому он так себя ведёт? Неужто из-за этого он просто отпустит меня и её?»
Янь Хэцин воспринял молчание Сяо Юаня за вполне однозначный ответ. В самом деле, если бы Сяо Юань его обманывал, стала ли бы эта девушка подыгрывать ему, называя его сянгуном и рискуя тем самым своей честью?
Несмотря на ясный день, воцарилась гнетущая тишина, словно поглощавшая любые звуки. Казалось, упади сейчас между ними иголка – они бы услышали.
Наконец, Янь Хэцин отпустил запястье Сяо Юаня. Опустил взгляд. Его горло резко пересохло, а голос охрип. Казалось, ему есть что сказать – даже слишком много, – но в итоге единственное, что он смог из себя выдавить, было:
— Хорошо.
Прошло ещё немного времени, прежде чем Янь Хэцин смог снова повторить:
— Хорошо.
После этого Янь Хэцин развернулся и медленно побрёл прочь из деревни. Сяо Юань не стал его останавливать. Он только и мог, что растерянно провожать его взглядом.