Глава 171

Мо И внимательно смотрел на рояль, созданный из тумана. Его серовато-белая поверхность под светом фонаря казалась текучей и хаотичной. Рояль был немного уменьшен по сравнению с реальным инструментом, из-за чего выглядел изящным и миниатюрным. Мо И осторожно провёл пальцами по крышке рояля, ощутив её гладкость и прохладную твёрдость.

Он открыл крышку рояля и, слегка касаясь клавиш, извлёк несколько нот. Звук разнёсся в тёмной и пустой комнате.

Звук был точным.

Однако тембр отличался от обычного рояля: он был более чистым и холодным, напоминая звук воды, пробивающейся сквозь лёд.

Мо И убрал руку и сделал шаг вперёд. Рояль из тумана начал рассеиваться, словно изображение на поверхности воды. Серые клубы дыма мягко растеклись вокруг его талии и растворились в окружающей темноте.

Он протянул руку, взял Вэнь Чэня за подбородок и легко коснулся его губ в мимолётном поцелуе. С улыбкой в голосе он сказал:

— Неплохо справился.

Но прежде чем Мо И успел отстраниться, Вэнь Чэнь поднял руку, обхватил его затылок и углубил поцелуй. Его длинные пальцы мягко скользнули в волосы Мо И, делая прикосновение более страстным.

Мо И инстинктивно положил руку на талию Вэнь Чэня. Даже через ткань он чувствовал упругость и силу его тела, передающуюся через движения.

Через мгновение они отстранились друг от друга. Мо И с лёгкой улыбкой спросил:

— Доволен?

Вэнь Чэнь поправил смятый воротник Мо И, затем слегка коснулся его нижней губы языком и тихо ответил с оттенком смеха:

— Доволен.

Они аккуратно закрыли дверь столовой и направились обратно в зал.

Зал был пуст. Огромная люстра наверху освещала роскошные стены, а толстый ковёр поглощал все звуки. Комнату окутывала мёртвая тишина.

Мо И кивнул Вэнь Чэню, который понял его жест. Он поднял руку, и в воздухе начала собираться тонкая дымка. Она быстро сформировалась в точную копию рояля из тумана. Кроме того, Вэнь Чэнь создал тонкий слой тумана по периметру зала, чтобы звуки рояля не привлекли других игроков.

Мо И поднял крышку рояля и положил свои длинные пальцы на клавиши разных оттенков серого.

"Интересно, сработает ли это," — подумал он.

Глубоко вдохнув, он подавил своё беспокойство и начал играть мелодию по памяти.

Мрачная музыка заполнила пустой зал, напоминая серую реку, медленно текущую в темноте. Давящая и грустная мелодия невольно вызывала у слушателя чувство тоски.

На всякий случай Мо И сыграл мелодию два или три раза подряд. Когда он нажал последнюю клавишу, рояль начал исчезать: словно лишённый каркаса и оболочки, он рассеялся в воздухе. Остатки серого тумана ненадолго задержались между пальцами Мо И, а затем растворились в темноте.

Мо И задержал дыхание и быстрым шагом направился к одной из сторон зала. С каждым шагом его сердце начинало биться всё чаще.

Его взгляд устремился к месту, скрытому за несколькими мраморными статуями. Он замер на мгновение: там, где раньше была глухая стена, теперь открылся глубокий коридор. Он уходил во тьму; свет ламп был тусклым и мерцал на его стенах.

Коридор выглядел точно так же, как в его воспоминаниях.

Мо И почувствовал, как напряжение в груди слегка ослабло, и медленно выдохнул. Он ускорил шаги и направился вглубь тёмного коридора.

Дверь бокового зала была плотно закрыта. Под тусклым светом настенных ламп её контуры выглядели размытыми, а сама дверь утопала в глубокой тени. Мо И подошёл ближе и толкнул дверь.

Из щели между створками двери вырвался знакомый холодный воздух. Ледяная тишина, словно из мрачной каменной пещеры, медленно распространилась по комнате, касаясь его обнажённой кожи и вызывая лёгкую дрожь.

Мо И включил фонарик и вошёл в тёмную комнату.

В просторной и мёртвой тишине зала не было ни единого источника света. Мебель, укрытая белыми тканями, напоминала застывшие в вечности иссохшие тела, чьи неровные очертания едва угадывались в темноте.

Мо И направился прямо к глубине комнаты. Он протянул руку и с силой сорвал белую ткань с огромной картины на стене. Перед ним вновь предстало старое портретное полотно. Высохшие краски выглядели безжизненными; красный, белый и чёрный цвета, которые ранее покрывали картину, словно были полностью стёрты, возвращая её к прежнему серому состоянию.

На потрескавшемся полотне женщина с размытыми чертами лица тихо смотрела на него.

Мо И подошёл ближе и начал внимательно изучать картину. В правом нижнем углу он заметил знакомый круглый узор — он был словно подпись художника. Узор был разделён трещинами краски на неровные части, из-за чего его легко было не заметить без тщательного осмотра.

Он поднял палец и осторожно провёл по выпуклому кругу. Полотно слегка задрожало под его прикосновением; слой пыли поднялся в воздух и закружился в луче фонаря.

Шероховатая поверхность вызвала лёгкую боль в подушечке пальца. Мо И нахмурился и задумчиво уставился на узор. Этот символ он видел уже давно — на приглашении, одежде и других предметах. Но раньше он не придавал ему большого значения: его частое появление делало его кажущимся обыденным даже на этой картине.

Однако теперь он заметил нечто странное...

Мо И достал из кармана кольцо с ярко-красным камнем. Камень сверкал под светом фонаря, напоминая глаз. Он аккуратно держал кольцо между пальцами и медленно поднёс его к овальному узору на картине.

Чем ближе кольцо приближалось к картине, тем очевиднее становилось их сходство.

Размер кольца идеально совпадал с кругом на полотне. Даже трещины краски на картине совпадали с рельефом края камня.

Луч света от фонаря падал так, что их тени полностью накладывались друг на друга.

Идеальное совпадение.

Мо И приложил кольцо к поверхности картины. Как только их контуры совпали полностью, полотно неожиданно задрожало — словно кто-то сильно ударил по нему с обратной стороны.

Картина начала выпячиваться вперёд.

Пыль и кусочки засохшей краски посыпались вниз. Полотно натянулось до предела, издавая звук, похожий на треск ткани.

Выпуклость становилась всё больше — казалось, что за картиной что-то борется за свободу, пытаясь прорваться наружу. В темноте очертания стали более явными...

Мо И отступил на пару шагов назад и направил фонарь на деформированную часть картины.

Это было лицо.

Оно широко раскрывало рот в беззвучном крике. Пустые глазницы из потрескавшейся краски пристально смотрели на него. Размытые черты лица выталкивали полотно вперёд, превращая изображение в жуткую гримасу.

Лицо продолжало рваться наружу; звук треска усиливался. Пыль и краска осыпались всё сильнее. Тяжёлая чёрная рама картины громко ударялась о стену с каждым толчком существа внутри.

Но прежде чем оно смогло прорваться наружу, всё внезапно остановилось — словно кто-то нажал кнопку сброса.

Полотно вновь стало ровным. Деформации исчезли; портрет вернулся к своему прежнему виду: женщина с размытыми чертами лица снова спокойно смотрела с картины.

Мо И крепко сжал фонарь в руке, чувствуя холодный пот на ладони. Металлический корпус фонаря стал скользким от влаги.

В ушах стучало его собственное сердце; вокруг царила мёртвая тишина.

Тёмный боковой зал напоминал каменный саркофаг, источающий холод и запах тлена.

И тут поверхность картины начала быстро покрываться тонкими линиями, похожими на паутину. Затем слои начали отслаиваться: сначала осыпалась засохшая краска, а затем крупные куски полотна начали падать на пол. Всё это бесшумно растворялось во тьме.

Мо И задержал дыхание; его пальцы инстинктивно напряглись. Луч фонаря застыл на раме картины —

Полотно полностью исчезло.

За чёрной рамой открылась огромная зеркальная поверхность.

В зеркале Мо И увидел своё отражение: его лицо освещалось светом фонаря, а за спиной простиралась бесконечная тьма с неясными очертаниями мебели под белыми покрывалами — они поглощали весь свет вокруг себя.

Мо И медленно перевёяд —

И увидел позади себя размытый бледный силуэт человека.