Глава 100. Финал. Город памяти (8)

Говорят, что в самом конце финального, девятого испытания есть Врата возвращения в реальность. Как только кровавыми буквами объявляется, что игрок успешно прошёл испытание, ключ от двери сам падает к его ногам.

Во сне — окровавленный, красивый юноша стоял в конце испытания.

Вокруг царила мёртвая тишина, огромная база, горы трупов и море крови, словно ад на земле.

Кроме Цзинь Тяньи, все были мертвы.

Призраки на базе распространялись как чума. Сначала игроки радовались, что призраков можно ранить физически, но это обернулось катастрофой.

Призрак был как Сунь Укун: каждая капля крови, каждый волосок могли породить нового призрака.

Но в отличие от Сунь Укуна, у этого призрака каждый клон был... полноценным.

Призрак ранился, кровь и ткани отделялись — и появлялся новый призрак. Бесконечно.

Игроки поняли это слишком поздно — итог был очевиден: жестокая расправа, кровавая бойня.

Чу Хуай стоял среди гор трупов и моря крови, издали наблюдая за Цзинь Тяньи.

По его длинной руке текла кровь, скользила по штанине, капала на землю, оставляя уродливое чёрное пятно.

Это была кровь призрака. Цзинь Тяньи тяжело дышал, взгляд был расфокусирован, лицо — мертвенно-бледным.

Чу Хуай видел всё, что произошло.

В конце концов, Цзинь Тяньи нашёл выход: даже когда ситуация казалась безнадёжной, всегда оставалась надежда.

Среди сотен и тысяч призраков он нашёл самого первого — и голыми руками вырвал у него сердце.

В тот же миг все клоны, которые с наслаждением убивали других игроков, исчезли.

Тот призрак застыл, позволив Цзинь Тяньи вырвать сердце — он делал это так решительно, так... самоуничтожительно.

Это была внутренняя демоническая сущность Цзинь Тяньи. Вырвать сердце для него значило вновь вскрыть гнилую, разлагающуюся рану, выставить её кровоточащей на свет.

Всё закончилось.

Чу Хуаю было больно, но, похоже, на этот раз Цзинь Тяньи его не видел — он мог только наблюдать.

Чу Хуай удивился, почему у призрака единственное слабое место — сердце, и сон тут же дал ему ответ.

На дальней стене кровавыми буквами появились слова: «Найди самого первого призрака — его слабое место — это твой внутренний демон. — Единственный путь к спасению».

Чу Хуай сразу понял: для Цзинь Тяньи убить призрака — значит вырвать сердце, для других игроков это может быть перерезать вены, свернуть шею...

Как если бы игрок был Ахиллесом — надо было поразить пятку призрака.

Пока Чу Хуай размышлял, Цзинь Тяньи уже вышел из своего кошмара и направился к сияющим вратам.

Он опустил голову, будто что-то искал, и нахмурился.

Ключа не было.

Почему нет ключа?

Врата были заперты, а мир за ними Цзинь Тяньи не жаждал — он просто осознал всю мерзость этого мира ужасов и не хотел здесь оставаться.

Он не человек, не призрак, не принадлежит ни одному из шести миров — скорее, живой мертвец.

Вдруг из-за двери раздался звук падающего замка, взгляд Цзинь Тяньи стал напряжённым — после девяти испытаний он начал догадываться, что за этим миром стоит нечто большее.

И вот...

Сердце Чу Хуая тоже сжалось.

Скрип — и дверь открылась.

В тот же миг Чу Хуай и Цзинь Тяньи одновременно широко раскрыли глаза, зрачки сузились.

За дверью не было света надежды — только... чудовищный призрак.

Он вышел прямо из ада, в глазах — жадность, под ногами — кровь, обугленное тело источало отвратительный смрад.

Не было никакого шанса сопротивляться: призрак с лёгкостью повалил Цзинь Тяньи, когтями оставил три глубокие, до кости, раны на его шее.

Один из величайших гениев пал.

Эти врата были настоящим ящиком Пандоры.

Вот она — правда этого мира ужасов. Финальный путь к спасению был изначально закрыт. Высшая жизнь — это высшая смерть.

Все попытки выжить — тщетны.

Чу Хуай не заметил, как по щеке скатилась слеза, в глазах — изумление. Сон усиливал его эмоции, он становился особенно чувствительным.

— Десятки лет не было девятого уровня призрака, — пробормотал тот призрак, голос у него был скрипучий, словно ржавый мех.

Девятый уровень призрака?

Вот как Цзинь Тяньи стал призраком.

Чу Хуай подумал, что вот он — конец, сон закончился, он ждал, когда всё вокруг исчезнет. Он ждал долго: врата закрылись, призрак ушёл, сменялись ночь и день, горы трупов и реки крови сгнили...

Но в душе Чу Хуая появилась надежда: тело Цзинь Тяньи не разлагалось, если не считать крови, красивый юноша словно просто спал, и на его обычно холодном лице постепенно появлялась лёгкая улыбка.

Нет, что-то не так, всё ещё не закончилось.

Чу Хуай терпеливо ждал, наблюдая, как во сне сменяются день и ночь.

Прошло ещё семь дней — и Цзинь Тяньи проснулся. В тот миг, как он открыл глаза, в его красивых и глубоких глазах промелькнул странный блеск.

На этот раз он увидел Чу Хуая — и в его взгляде отразилось сильное недоумение. Он сел и холодно спросил:
— Ты кто?

Чу Хуай опешил от такого поворота, уже собирался выдумывать объяснения, но тут Цзинь Тяньи вдруг широко раскрыл глаза.

Он где-то в глубине памяти нашёл тот самый стройный, чистый силуэт и с волнением в голосе спросил:
— Двадцать лет... Это ты?

Чу Хуай замер, а потом понял и улыбнулся. Сон оказался непрерывным: раз он в прошлой сцене не удержался и обнял маленького Цзинь Тяньи, то теперь, по эффекту бабочки, взрослый Цзинь Тяньи его помнит.

— ...Да, это я.

В тот момент Цзинь Тяньи был ещё не старше двадцати, на лице — холодная сдержанность, но в душе — буря чувств. Самую большую радость он хотел разделить с самым особенным человеком:
— Брат, я теперь могу спасти мир!

Он сжал руку Чу Хуая, возбуждённо заговорил.

Чу Хуай опешил, а Цзинь Тяньи, как ребёнок, с нетерпением показывал ему что-то — и вдруг перед глазами Чу Хуая появилось сразу три одинаковых Цзинь Тяньи.

Чу Хуай растерялся:
— Это?..

Цзинь Тяньи чуть смутился, снова стал одним, с улыбкой пояснил:
— Хотя я не могу уйти, зато теперь навсегда владею способностью к разделению и перерождению — это награда финального испытания.

— То есть... — Чу Хуай уже не мог ни о чём думать.

Цзинь Тяньи, в свои девятнадцать, был ещё немного наивен:
— Миллионы меня будут защищать миллионы людей.

Он помолчал, потом поднял глаза:
— Пусть это называется «Страж». Как тебе, брат?

Чу Хуай застыл, даже забыл, как дышать.

— Что такое? Не нравится?

Только спустя долгое время Чу Хуай смог выдавить из себя слова:

— Ты... ты хочешь сказать, что миллионы стражей — это... это всё ты один?

— Конечно, — Цзинь Тяньи ответил без колебаний.

Чу Хуай будто проснулся от долгого сна.

Раньше, когда он спрашивал Цзинь Тяньи о стражах, тот говорил, что их много, и он — лишь один из них.

Оказывается, истина совсем иная.

Страж... всегда был только один.

Миллионы Цзинь Тяньи и есть все стражи.

Значит, он защищает себя, защищает всех невинных, попавших в мир ужасов.

В одиночку противостоит всему миру.

В свои восемнадцать-девятнадцать лет Цзинь Тяньи всё ещё очень молод, а бесконечные перерождения означают, что он не умирает — у него есть время, чтобы противостоять этому миру.

Среди гор трупов и моря крови Чу Хуай и Цзинь Тяньи разговаривали.

Постепенно Чу Хуай узнал: побочный эффект разделения — потеря части памяти и способностей.

Он также узнал о заговоре мира.

В начале времён Верховный Бог создал мир ужасов, чтобы грешники получали наказание. Но со временем сам мир обрёл сознание и перестал полностью подчиняться своему создателю.

Тот, кто ковал меч, хотел, чтобы он служил добру, но меч обрёл волю и захотел вырваться из-под контроля, проливать кровь и собирать души, чтобы стать сильнее.

Все копии, созданные Верховным Богом, изначально имели путь к спасению, были задуманы ради жизни, ради прощения и искупления. Но со временем мир стал за спиной Бога нарушать эти законы. Поэтому всё больше невинных и сильных людей, связанных с кармой, втягиваются в этот мир.

Суть эволюции — в захвате, в стремлении к расширению. Мир тоже хочет раздвинуть свои границы, получить ужасающую силу, и постепенно, за спиной у Бога, начинает игнорировать, а то и уничтожать слабых игроков, а сильных — заманивать грязными методами.

Кого-то — как Цзинь Тяньи — обманывают или вынуждают к смерти, кого-то, как Ло Цзыяна, заманивают в ловушку с помощью кармы.

Появление Сяо Е было не случайностью, а неизбежностью. Ведь истина была озвучена устами призрака, вселившегося в Чу Хуая, а этот призрак изначально служил миру.

Цель мира — чтобы Ло Цзыян сам, добровольно, покончил с собой и стал злым духом, навечно остался здесь, поэтому он и позволил призраку раскрыть правду, чтобы подтолкнуть к этому.

Как у мудреца Цзян Тайгуна: наживка давно заброшена, кто захочет — тот и клюнет.

И возрождение Цзинь Тяньи — тоже не случайность, а неизбежность.

Сознание Верховного Бога сражается с сознанием мира, законы позволяют ему дать Цзинь Тяньи новую жизнь — мир должен ему справедливость.

Сознание Бога испытывает вину; ему нужен Цзинь Тяньи, чтобы защищать невинных, противостоять миру, возможно, даже однажды открыть запертую дверь жизни.

Пусть поздно, но лучше, чем никогда.

Цзинь Тяньи нашёл свой смысл жизни: бесконечно защищать, искупая конечные грехи, терпеть бескрайнее одиночество, вновь и вновь проходить круги мира ужасов.

...

Прошли столетия.

На исходе времени Чу Хуай снова встретил Цзинь Тяньи.

Тот уже утратил юношескую неуверенность, стал высоким, с глубоким взглядом, научился прятать чувства за улыбкой, стал отстранённым, благородным, элегантным.

Чу Хуай смотрел на него и чувствовал: в нём по-прежнему живёт нежность, стойкость, глубокое упрямство и терпение.

Чу Хуай подошёл, повернулся боком, улыбнулся и спросил:
— Дверь открылась?

Цзинь Тяньи, в чёрном, с растрёпанными волосами, уверенно улыбнулся, галантно пригласил его вперёд — и открыл... финальную дверь.

На этот раз из-за двери не вырвался ни один призрак.

Финальная дверь была починена.

Война между Богом и миром ещё не окончена, восстановление идёт медленно, но всё явно меняется к лучшему.

И всё это — благодаря призраку по имени Цзинь Тяньи.

Хотя сам он часто этого не помнит.

Цзинь Тяньи улыбнулся:
— Брат, пошли, возвращаемся в реальность.

Чу Хуай посмотрел на ослепительную финальную дверь, неуверенно сделал пару шагов вперёд.

Рядом с ним лицо Цзинь Тяньи на миг побледнело, он сжал губы, глаза покраснели, пальцы до боли сжимались, он изо всех сил старался не выдать себя.

Это был его Чу Хуай.

Чу Хуай замер, стоя спиной к Цзинь Тяньи.

— Что случилось? — Цзинь Тяньи натянуто улыбнулся, пытаясь подбодрить. — Не бойся, за дверью больше нет призраков, возвращайся, ты ведь хочешь домой.

Повисла напряжённая тишина.

Спустя долгое время Чу Хуай пожал плечами, улыбнулся, развернулся и с полуулыбкой посмотрел на него:
— А ты откуда знаешь, хочу ли я домой?

Цзинь Тяньи опешил, стиснул зубы, улыбнулся:
— Все хотят домой.

Чу Хуай поднял глаза, резко подошёл ближе, и мимолётная тревога в глазах Цзинь Тяньи не ускользнула от него.

— Так ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спросил Чу Хуай.

Цзинь Тяньи даже заподозрил, что Чу Хуай его узнал, но тут же отогнал эту мысль, отвернулся и как можно спокойнее ответил:
— Нет, брат, уйдёшь ты или останешься — мне всё равно.

Чу Хуай рассмеялся от злости, скрипнул зубами:
— Ну тогда я правда уйду!

Теперь он был уверен: дверь во сне — настоящая финальная дверь.

Стоит ему выйти — и он уже никогда не вернётся.

Тело Цзинь Тяньи заметно напряглось, но он всё равно улыбнулся и кивнул.

Чу Хуай, злясь, пятился к двери, всё ближе и ближе.

Даже если бы он был совсем глупым, он бы понял: перед ним настоящий Цзинь Тяньи.

Тот самый дурак.

Цзинь Тяньи только улыбался — безупречно, благородно, с болью в глазах, смотрел, как Чу Хуай уходит, и мысленно желал ему счастья.

Чу Хуай ненавидел это место — он не принадлежал ему.

Он не мог ради себя одного заставить Цзинь Тяньи остаться.

Он должен был жить среди солнца, цветов, восхищения, а не в этом мрачном, безысходном мире ужасов.

Время будто остановилось.

В долгом пути к двери Чу Хуай ждал, что Цзинь Тяньи окликнет его.

Хотя бы раз.

До самой двери он не произнёс ни слова, лишь улыбался всё спокойнее и элегантнее.

Чу Хуай был в бешенстве, но одновременно ему стало смешно — сам не понимал, зачем с ним спорит, а теперь и вовсе оказался в неловком положении: вдруг сказать, что не уйдёт, — это же потерять лицо.

В конце концов, под растерянным взглядом Цзинь Тяньи, Чу Хуай без всяких колебаний уселся прямо на порог финальной двери.

Он вытянул длинные ноги, расслабил плечи, белые ладони положил на колени, склонил голову набок и посмотрел на Цзинь Тяньи.

— Устал, идти больше не могу, — с самым серьёзным видом заявил он.

Цзинь Тяньи остолбенел, не зная, что делать.

— Чего застыл? — Чу Хуай закатил глаза и распахнул объятия: — Отнеси меня, или на руках, как в первый раз.

Цзинь Тяньи забыл, как дышать, грудная клетка вздымалась так, что он слышал только собственное бешеное сердце. Спустя долгое молчание, он выдавил:
— ...Куда нести?

В реальность?

— ...Домой, — Чу Хуай сдался.

— А где дом?

— ...Ты ещё спрашиваешь?! Это тебе решать.

Цзинь Тяньи только сейчас понял, что происходит, и на грани счастья и отчаяния чуть не уронил его.

— ...Почему не уходишь?

Чу Хуай не хотел потакать ему, улыбнулся и небрежно ответил:
— Хочу спасти мир.

...

Позже Цзинь Тяньи спросил Чу Хуая:
— Как ты тогда во сне меня узнал?

Чу Хуай поднял бровь:
— А ты угадай.

Цзинь Тяньи перебрал семь-восемь вариантов — всё не то, начал злиться:
— Неужели я так плохо играл?

Чу Хуай не захотел окончательно рушить его самооценку, долго молчал, потом нехотя признал:
— На самом деле играл ты хорошо, я сначала и не понял.

— Тогда как? — Цзинь Тяньи с интересом приподнял бровь.

Чу Хуай поманил его пальцем.

Цзинь Тяньи тут же подошёл.

Чу Хуай схватил его за галстук, пожал плечами, лукаво улыбнулся:
— В тот день я вот так приблизился и услышал твой сумасшедший ритм сердца.

[Конец основного текста]

Авторское послесловие: Бонус — Господин Сновидец

— Эта женщина совсем стыд потеряла, говорят, она новенькая, а уже вешается на парня. Парень, правда, красавчик, но вот с глазами у него явно проблемы...

— Да брось, просто признай, что завидуешь. Нет у нас такой внешности — и хватит сплетничать, не наживёшься на этом...

— Я ей завидую?! Смешно! Красота — не еда! Особенно тут, с её тонкими руками-ногами, она бегает медленнее всех, кто знает, кто первым погибнет!

— Может, ты и права, но у неё теперь есть покровитель, а нам бы подумать, как самим выжить...

...

По сельской дорожке несколько новичков тащили снасти к пруду, громко обсуждая.

А главная героиня обсуждений тем временем мирно спала, уткнувшись в плечо Цзинь Тяньи, длинное платье развевалось, силуэт изящный, вызывающий фантазии.

— Просыпайся, ты мне всю одежду слюной залила, — Цзинь Тяньи с досадой потянул Чу Хуая за щёку.

— Не приставай, — буркнул Чу Хуай, его острый подбородок упирался в плечо Цзинь Тяньи. — Ты бы хоть постабильнее шёл, всё качаешь.

Цзинь Тяньи: ...Вот же неблагодарный.

— Чёртов квест, целыми днями в женском прикиде, — Чу Хуай потёр заспанные глаза, пробурчал, — боюсь, как бы ветер не подул, а то ведь... всё увидят, неудобно.

Цзинь Тяньи: ...В свободное время он каждый день слышит от Чу Хуая что-нибудь такое.

Все дошли до пруда, разложили снасти, наживили крючки, в глазах — тревога.

Этот квест назывался просто: «Рыбалка».

Но все понимали, что ловить предстоит не рыбу — а водяных призраков.

Квест длился весь вечер, кто поймает водяного призрака — тот и погибнет.

Все с тревогой смотрели на Цзинь Тяньи у берега, считая его своим лидером.

А он не обращал на них внимания, склонился к своей «женщине» и спросил:
— Что тебе снилось?

Остальные только покачали головами: вот уж точно, этот парень ради красоты всё забудет, на него не положиться.

Они были разочарованы и встревожены: как же им пережить эти несколько часов?

Чу Хуай не стал обращать внимания на остальных, скривился и сказал Цзинь Тяньи:
— На самом деле скучно. Водяные призраки внизу слишком одиноки, хотят по леске, как по красной нити, утащить кого-нибудь к себе.

— Неудивительно, что я снова в женском платье, и опять квест связан с полом. Только что во сне этот жуткий старый водяной призрак, такой похотливый, что даже не мог определить мой пол, спросил, не хочу ли я с ним стать парой, быть вечно вместе как призрачные утки...

— Эй, ты куда собрался? — ошарашенно спросил Чу Хуай, увидев, что Цзинь Тяньи встал и направился к пруду.

Цзинь Тяньи с идеальной улыбкой ответил:
— Научу его быть призраком.

Чу Хуай тут же потянул его обратно, лукаво улыбаясь:
— Не спеши, дай досказать. А потом... я во сне просто поднял юбку.

Цзинь Тяньи: ...

Чу Хуай вздохнул:
— Так что выход — это...

— Угу, — подтвердил Цзинь Тяньи.

— Я сам скажу, — решил Чу Хуай, встал, включил актёрское обаяние, позвал всех, несколько раз опустил глаза, потом поднял, взгляд заиграл, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Что случилось, Чу Цзяо? — решили, что у неё какая-то тайна, а её живые взгляды и манеры окончательно сбили с толку мужчин, которые тут же проявили заботу.

Цзинь Тяньи тихо кашлянул, лицо стало чуть мрачнее, незаметно ущипнул Чу Хуая, но тот быстро перехватил его руку.

— Да ничего особенного... Просто, я только что сон видела, — смущённо сказала Чу Хуай.

— Тьфу.

Мужчины заскучали — думали, дело серьёзное, а тут, в такой момент, кому есть дело до снов?

Чу Хуай продолжил:
— Мне приснился ужасный мужской призрак, он... он позарился на мою красоту и рассказал мне про выход.

— Да это же просто сон...

— Дайте договорить...

— Он сказал, что в этом пруду два водяных призрака, мужской и женский. Он — тот самый мужской, и хочет найти себе пару, поэтому будет случайно хватать наживку. Если попадётся женская удочка — утянет её под воду, он меня уже «забронировал». А женский призрак тоже ищет себе мужчину.

Все слушали с изумлением.

— Так что я подумала, — Чу Хуай сделала паузу, увидела, что все смотрят с недоверием и удивлением, и, будто испугавшись, опустила глаза: — Не смотрите так, я просто сон рассказала... Не знаю, правда это или нет.

— Притворщица, — фыркнула красивая новенькая.

Чу Хуай добавила:
— Если это правда, вот и выход: мужской призрак хватает мужскую наживку, женский — женскую, и никто не пострадает.

Взгляды стали ещё более странными.

Чу Хуай, будто испугавшись, послушно спряталась за спину улыбающегося мужчины.

...

Через несколько часов, когда благодаря словам Чу Хуая все остались живы, взгляды на неё стали уже осторожно-восторженными, а те женщины, что раньше злились, теперь сами пришли заискивать.

— Я правда просто сон рассказала, ничего не знаю, — опустив глаза, сказала Чу Хуай.

Женщины переглянулись — фальшивка.

— Вот это удача, — кто-то вздохнул. — Просто сон — и пройти квест... Невероятно.

— Сначала вырасти такой красавицей, — язвительно бросили в ответ.

Чу Хуай вдруг загадочно улыбнулась, смущённо пробормотала:
— На самом деле я соврала.

Глаза у всех загорелись.

— Выход подсказал мой муж, — застенчиво сказала Чу Хуай.

Женщины снова переглянулись — уже мужем называет, стыда нет.

Цзинь Тяньи на миг опешил, но тут же приобнял Чу Хуая за талию и, не смущаясь, на глазах у всех поцеловал.

Идеальная пара.

Женщины снова переглянулись — вот же парочка.

...

Глубокой ночью тот самый уродливый водяной призрак вылез из пруда и стал ждать во дворе.

Спустя время Чу Хуай, довольный, накинув одежду, вышел во двор.

Луна светила ярко.

Уродливый призрак почтительно поклонился:
— Господин Создатель снов.

Чу Хуай отказался от возможности покинуть этот мир и вернуться в реальность, потому что последним квестом был Город памяти, и теперь он мог общаться с призраками во снах и частично предвидеть выход.

В душе уродливый призрак ругался: так вот кто этот «создатель снов», который сказал, что «у мужчины должны быть не только ночные сны, но и мечты».

Создатель снов и перерождающийся вместе спасают мир.

[Конец]

От Автора:

«Я писала "Я боюсь флирта" больше пяти месяцев. Спасибо, что всё это время были со мной, маленькие ангелы! Бывали периоды, когда у меня совсем не было сил, я даже подумывала бросить всё на полпути, но вы всегда поддерживали и понимали меня — я очень вам благодарна.

В этом романе осталось много недосказанного, но я всё равно его люблю. Жаль, что мне не хватило мастерства и знаний, чтобы подарить вам ещё более совершенную историю.

В самом конце прошу — добавьте книгу в избранное, пожалуйста qaq.

Теперь я наконец-то могу с уверенностью сказать: я не тот автор, который бросает истории, не доведя их до конца!!

На самом деле ещё в первом квесте многие спрашивали, почему Цзинь Тяньи так хорошо относится к Чу Хуаю — это я не сумела как следует раскрыть.

Чу Хуай — это прошлое Цзинь Тяньи, а Цзинь Тяньи — будущее Чу Хуая.

В Чу Хуае Цзинь Тяньи увидел самого себя.

Похожим людям всегда легко понять друг друга.

По сути, они одного типа: тяжёлое детство, ощущение бессилия перед судьбой — но всё это не сделало их злыми или озлобленными. Они по-прежнему сильны и страстны, хотят менять себя, менять окружающих, менять мир.

Цзинь Тяньи уже сделал часть этого пути, а остальное Чу Хуай пройдёт вместе с ним.