Глава 87. Ужас на вилле (9)

Три часа спустя.

Самый тёмный момент перед рассветом.

Благодаря "жизни и смерти вместе" с Чу Хуаем, Цзинь Тяньи едва избежал пятого покушения призрака и получил короткую передышку.

Чу Хуай, прислушиваясь к звуку капающей жидкости, который слышался уже более получаса, повернулся с полуулыбкой и сказал:
— Ты знаешь, что это за звук?

Цзинь Тяньи внутренне встревожился, отвел взгляд и попытался отделаться:
— ...Не знаю.

Не успел он договорить, как Чу Хуай без выражения схватил его за запястье.

Цзинь Тяньи болезненно зашипел, пытаясь вырвать руку, но Чу Хуай не отпускал.

— Не знаешь? — Чу Хуай приподнял бровь. — Тогда почему ты шипишь?

На руке Цзинь Тяньи была глубокая рана до кости, плоть была вывернута, ткани четко видны. Теплая кровь под действием силы тяжести медленно стекала на белую руку Чу Хуая, затем исчезала в его рукаве, который быстро пропитывался.

В липком воздухе ощущался слабый запах крови.

Предыдущий звук капающей жидкости был звуком крови, падающей на деревянный пол.

Чу Хуай был разозлен. После предыдущей атаки призрака он беспокоился и спрашивал, все ли в порядке, а Цзинь Тяньи уверял, что не ранен.

Цзинь Тяньи попытался отшутиться, наклонившись ближе:
— Как достойная... девушка, в такой момент ты должна притвориться, что не знаешь.

Его губы были бледными, лицо бескровным, состояние было не из лучших, но он все еще делал вид, что ничего не случилось, и даже шутил.

Настроение Чу Хуая было далеко не радужным. Впереди еще сутки.

За несколько часов Цзинь Тяньи уже был весь в ранах, как они переживут оставшееся время?

Пока не было ни одной полезной зацепки для выхода, и Чу Хуай начинал подозревать, что их изначальное суждение было ошибочным.

Возможно, это вообще был фильм ужасов без решения.

Действительно, в кровавых буквах был вопрос "какова истинная правда?", но означает ли знание правды знание пути к спасению?

Как в японской версии "Проклятия" — даже если узнать, как Каяко стала призраком, проклинающим входящих в дом, что это изменит? Это все равно тупик, из которого никто не может сбежать.

Возможно, знание правды никак не поможет им безопасно покинуть копию, а только отвлечет их внимание.

Если это действительно неразрешимый фильм ужасов, без пути к спасению, то единственный способ выжить — продержаться до конца съемок, то есть до полуночи воскресенья.

Но этот метод слишком жесток, можно сказать, что надежда на жизнь строится на смерти товарищей.

Если Цзинь Тяньи не выдержит и умрет...

Чу Хуай крепко зажмурился, заставляя себя думать дальше.

Если Цзинь Тяньи умрет, его сменит следующий, но это совершенно несправедливо, самым удачливым определенно будет тот, кто умрет последним по порядку смертей.

Тогда это полностью превратится в фильм удачи.

Неужели удача действительно будет играть такую большую роль?

Он верил, что нет, поэтому должен быть другой способ помочь им пережить следующие сорок с лишним часов.

Возможно, ключ кроется в количестве "N-сцен".

...

В комнатах было небезопасно, поэтому Цзинь Тяньи велел новичкам спать вместе в гостиной.

Новички, зная, что пока в полной безопасности, и веря в ум и способности Цзинь Тяньи, быстро погрузились в сон, набираясь сил на будущее. В темной вилле постепенно раздавалось ровное похрапывание.

Цзинь Тяньи зажег свечу и тихо спросил:
— Устал?

Внезапно увидев свет, Чу Хуай вздрогнул, съежился и, опустив взгляд, сказал:
— ...Нет.

Цзинь Тяньи заметил, как Чу Хуай отпрянул от света в тень, прищурился и начал вспоминать.

Чу Хуай понял, что дело плохо, но не успел отступить, как Цзинь Тяньи схватил его за запястье.

От резкой боли Чу Хуай не сдержал шипение, и сразу понял, что попался.

Цзинь Тяньи, чувствуя теплую кровь Чу Хуая на своей ладони, усмехнулся:
— Какой ты молодец, чего шипишь?

Когда призрак внезапно напал, Чу Хуай первым бросился на помощь. Тогда Цзинь Тяньи явно слышал его приглушенный стон, но Чу Хуай сказал, что просто сильно упал.

— Упал? — Цзинь Тяньи усмехнулся. — А я-то думал, почему, когда я истекал кровью, кто-то подпевал мне в дуэте.

Эта рана явно от когтей призрака.

Чу Хуай, разоблаченный, сразу присмирел и осторожно, но серьезно сказал:
— Как достойный... парень, ты сейчас должен притвориться...

— Чушь, — Цзинь Тяньи грубо оборвал его. Чу Хуай остолбенел.

Не говоря ни слова, Цзинь Тяньи потащил его наверх, чтобы перевязать рану. Видя, как Чу Хуай морщится от боли, он испытывал и жалость, и веселье.

У этого человека действительно много хитростей, стоит отвлечься — и он тебя обведет вокруг пальца.

Закончив, не успел Чу Хуай вздохнуть с облегчением, как Цзинь Тяньи внезапно обнял его, отбрасывая огромную тень.

Внезапно окутанный свежим ароматом, Чу Хуай широко раскрыл глаза. Он хотел выругаться и вырваться, но услышал глухой голос Цзинь Тяньи:
— Давай просто немного обнимемся. Успокойся.

В его голосе слышалась глубокая усталость.

Чу Хуай замер в оцепенении, послушно не двигаясь, но все же упрямо сказал:
— Только немного. Я слежу за временем.

...

Ло Цзыян ворочался с боку на бок, не в силах уснуть.

С его умом он не мог понять, почему между Цзяо Цзяо и боссом возник такой острый конфликт. Слова Цзяо Цзяо он тоже понимал с трудом, но, зная их обоих, чувствовал, что на этот раз все необычно.

Ло Цзыян иногда ненавидел себя за такую глупость, за то, что мог только пассивно принимать защиту, становясь обузой для других. Но смутно вспоминал, что не всегда был таким — в детстве учителя хвалили его за сообразительность. Хотя потом он не стал гением, но мозги определенно работали хорошо, просто реакция была медленной, да и в повседневной жизни он часто совершал глупости.

Чем старше он становился, тем менее полезным себя чувствовал. Ло Цзыян покачал головой и горько усмехнулся.

Его память всегда была плохой, он часто бессознательно впадал в ступор, в голове становилось пусто. Он даже несколько раз подозревал у себя старческое слабоумие и ходил в больницу на обследование, но результаты были в норме.

Ему всегда казалось, что в его памяти чего-то не хватает, и именно эта потеря привела к снижению интеллекта. Но окружающие говорили, что все в порядке, и в жизни не проявлялось никаких признаков провалов в памяти — его воспоминания были плавными и полными.

Это чувство потери раздражало его годами, он чувствовал пустоту и бесцельность.

Он постоянно подсознательно что-то искал, к чему-то стремился, но не знал, что именно. Какое право гнаться за чем-то имеет человек, который даже не знает, что потерял?

Ему часто снился один и тот же сон: он с кислым лицом делает домашнее задание, вдруг кто-то прижимается к нему сзади, обнимает за талию, упирается подбородком в изгиб шеи, тихо смеется и зовет его "братец Ло".

Даже во сне он чувствовал жар на коже талии и горячее дыхание на щеке.

И свое сердце, бьющееся как барабан, и почерк в тетради, становящийся все более кривым и улетающим к небесам.

В таком возрасте он все еще как девчонка, мечтающая о любви — ему самому было стыдно. Ведь его школьная жизнь была на самом деле очень скучной, только дом и школа, никогда не было такого юноши.

Он был абсолютно уверен, что такого не было. Его воспоминания о школе были очень четкими.

Он даже осторожно расспрашивал старых одноклассников, но они только качали головами и смеялись над ним. Не похоже, чтобы они его обманывали.

Ло Цзыян усмехнулся, подумав об этом. У них и правда не было причин его обманывать.

Так что, возможно, просто взрослая жизнь оказалась слишком ужасной, и поэтому он тосковал по скучной, но насыщенной школьной жизни, даже фантазировал о чистой любви, когда от простого прикосновения рук краснеешь.

Он выбрал Сяо Е, возможно, потому что считал, что этот тонкорукий и тонконогий юноша с незрелым лицом чем-то похож на парня из его снов, который тоже называл его "братцем".

...

Ло Цзыян тихонько встал и, чтобы не доставлять проблем Чу Хуаю и Цзинь Тяньи, молча последовал за ними. Он раз за разом видел, как они с трудом избегают опасности, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он ненавидел себя за беспомощность, но в то же время безмерно завидовал их отношениям взаимной поддержки.

Он действительно хотел влюбиться, иметь кого-то, с кем можно было бы "жить и умереть вместе", хотя... как ни посмотри, этот человек оказался бы в проигрыше.

Этот сукин сын Сяо Е сбежал.

Очередное покушение — занавеска внезапно взметнулась от ветра, бледные руки вдруг протянулись из-за окна к Цзинь Тяньи. Все произошло так быстро, что Ло Цзыян не успел даже вскрикнуть, а Чу Хуай уже без колебаний бросился наперерез.

Вскоре после этого он услышал разговор Чу Хуая и Цзинь Тяньи.

Оказалось, правда была такова: они получали раны, стараясь и жертвуя собой ради других.

Опять то же самое.

Когда он очнулся от захлестнувшего его чувства самопрезрения, этих двоих уже не было видно.

Он тщательно обдумал предыдущие слова Чу Хуая и наконец понял.

Он не был совсем бесполезен для них.

Чу Хуай не мог потерять свою веру, а у него самого не было особой веры, или, скорее, его верой были его товарищи — Цзяо Цзяо и босс, и все, кто был добр к нему, — вот во что он верил.

Он не был таким великодушным. Тех, о ком он заботился, можно было пересчитать по пальцам.

Ло Цзыян почти без колебаний вернулся в гостиную и напал на Гао Юань, игравшую роль его девушки.

Он тоже смотрел фильм "Заброшенный отель". Если бы это было до входа в мир, он наверняка осудил бы действия прежнего старосты этажа, но теперь он думал: что плохого в том, что человек хочет жить?

Экзамены, бизнес, война — разве суть общества не в том, чтобы грабить и отсеивать?

Он не был благородным.

Он не хотел, чтобы с боссом что-то случилось.

И не хотел, чтобы с Цзяо Цзяо тоже что-то случилось.

Поэтому эти неважные статисты должны были быть принесены в жертву.

Ло Цзыян был необычайно спокоен. В кромешной тьме он крепко зажимал рот и нос Гао Юань, постепенно наблюдая, как ее изначально бледное нежное лицо становится багрово-фиолетовым, как лук. Она постепенно перестала сопротивляться, только ее красивые глаза, полные ненависти, смотрели на Ло Цзыяна, очень похожие на глаза с картины.

Ло Цзыян в оцепенении отпустил руки, с облегчением вздохнув. Коснувшись лица, он только сейчас понял, что плачет, сам не зная когда начал. Он чувствовал онемение, без малейшей боли в сердце.

Выбор Гао Юань был не случайным. Каким бы глупым он ни был, он не забыл, что играет роль. Убийство должно иметь подходящий мотив. Он убил Гао Юань, а не толстяка, потому что у него не было причин убивать толстяка, но были причины убить Гао Юань.

В его сценарии было указано, что Гао Юань изменяла Чжай Юю за его спиной. Чжай Юй знал об этом и затаил обиду, но временно не раскрывал правду, чтобы не потерять лицо, поддерживая видимость нежных отношений.

Чжоу Лин, которого играл Цзинь Тяньи, попросил Чжай Юя привести свою девушку Гао Юань отпраздновать день рождения. Чжай Юй не хотел, чтобы все узнали правду и насмехались над ним, поэтому, несмотря на обиду в сердце, все же привел ее.

Ло Цзыян, словно что-то почувствовав, обернулся. В темноте, в направлении лестницы на второй этаж, теперь на него смотрели шесть кроваво-красных глаз.

Шесть глаз!

Ло Цзыян внезапно понял.

Когда они умирают, они... входят в картины? Как духи-хранители дверей.

Почти в тот же момент, когда Гао Юань испустила последний вздох, на картине появились глаза...

Обида входит в картину, неупокоенная душа поддерживает какое-то странное проклятие.

Раньше с Чу Хуаем и Цзинь Тяньи случилось происшествие в комнате Ся Юй, но накануне вечером Ся Юй спала там без происшествий. Единственное отличие было в том, что на картине у двери комнаты Ся Юй появилась пара глаз.

Значит... комнаты с картинами без глаз снаружи временно безопасны?

Ло Цзыян растерялся.

Он вспомнил, как перед тем, как сесть в машину и отправиться на виллу, поднял голову и явно увидел пару кроваво-красных глаз на крыше машины. Они исчезли, стоило ему моргнуть, и он подумал, что это была галлюцинация.

Если это не была галлюцинация, то возникает вопрос.

Тогда все семеро были живы и здоровы, чьи же это были глаза? Призрака? Но почему они были так похожи на глаза с картин?

Не следили ли эти глаза за ними?

Он должен срочно рассказать об этом открытии Чу Хуаю и остальным.

Пока он размышлял, в его голове внезапно появились кровавые буквы:
— Актер Ло Цзыян выполнил напряженную сцену: убийство подруги в порыве страсти, создав яркий контраст с парой Чжоу Лин - Шэнь Хуай. Режиссер очень доволен этой сценой, актер Ло Цзыян получил немного симпатии режиссера.

Ло Цзыян остолбенел.

...

Порядок был полностью нарушен. Началось беспорядочное убийство.

Неподалеку толстяк, спавший на полу, полностью укрылся одеялом, не переставая дрожать всем телом.

Он только что проснулся от позыва в туалет и собирался пойти в уборную, но стал свидетелем всего процесса убийства, совершенного Ло Цзыяном.

Он изо всех сил зажимал рот, чтобы не издать ни звука, боясь, что Ло Цзыян обнаружит его и убьет заодно.

Он так доверял жильцам общежития, особенно веселому и немного придурковатому Ло Цзыяну, но не ожидал...

Оказывается, жильцы действительно могут убивать.

Это осознание привело его в отчаяние.

Он ничего не видел... ничего не видел!

...

Наверху.

Чу Хуай нахмурился:
— Странно, прошло столько времени, а у меня нет сердцебиения.

Цзинь Тяньи задумался на мгновение и сказал:
— Призрак не мог оставить меня и атаковать другие цели.

Цзинь Тяньи сделал паузу:
— Если только...

Снизу раздался испуганный крик Ло Цзыяна:
— Сяо Лин! Гао Юань она... она ум-умерла!