Глава 94. Заключительная арка. Город воспоминаний (2)

После ухода группы Чу Хуай не спешил выходить, а начал осматривать комнату.

Вэй Ху наблюдал за ним сзади, несколько раз пытаясь что-то сказать, но останавливаясь.

Чу Хуай отдернул занавеску, обнажив висящий на стене календарь, и его взгляд задержался.

Он снял календарь - небольшой, около 15 см в длину и ширину, очень тонкий, толщиной всего в 4-5 листов, почти невесомый.

Вэй Ху, заметив странное выражение лица Чу Хуая, спросил:
— Что такое?

— Подойди, — Чу Хуай подозвал его. — В этом календаре на странице только 20 дней, всего...

Он посчитал:
— Всего пять страниц.

Вэй Ху:
— Так это же как раз сто дней...

— Верно, — Чу Хуай слегка нахмурился. — Но посмотри, на каждой странице первые десять дней отмечены синим цветом, а вторые десять - красным.

Чу Хуай передал календарь Вэй Ху, погрузившись в размышления:
— Как ты думаешь, что это значит?

Вэй Ху молчал, явно тоже не зная ответа.

Чу Хуай продолжил:
— Первый день, одиннадцатый день, двадцать первый день и так далее. Даты сбора налогов дополнительно обведены кружком. Мы упустили одну деталь.

Вэй Ху посчитал и понял, о чем он говорит, удивленно воскликнув:
— Всего девять кружков. За сто дней мы должны заплатить налог только девять раз, десятый раз - на сто первый день...

Чу Хуай уже рассказал ему о пятидесяти процентах. По расчетам в календаре, за эти сто дней они должны отдать только 45%, а не 50%...

Чу Хуай с серьезным видом:
— Значит, должны быть дополнительные способы продать воспоминания.

Вэй Ху кивнул.

Чу Хуай вспомнил слова женщины перед уходом, и его осенило:
— Я помню, вечеринка спаривания вроде бы на одиннадцатый день? То есть в красные даты?

Чу Хуай пока не понимал, что означают синий и красный цвета, но был уверен, что узнает к одиннадцатому дню.

Климат был суровым, в общежитии не было отопления, через разбитые окна проникал холодный ветер. Чу Хуай плотнее застегнул молнию куртки.

Из-за особенностей организма Чу Хуай всегда плохо переносил холод. Раньше, когда ситуация была напряженной, он этого не замечал, но теперь, когда наступило временное затишье, он мысленно вздохнул - эта температура могла его доконать.

Чу Хуай налил себе горячей воды и сел у окна.

Вэй Ху стоял, глядя на Чу Хуая, колеблясь.

Чу Хуай отпил воды, подождал немного и, не оборачиваясь, спокойно спросил:
— Что ты хочешь сказать?

Вэй Ху вздрогнул, его взгляд выражал удивление.

Чу Хуай отставил чашку, не оборачиваясь, просто указал на стекло перед собой и равнодушно сказал:
— Я могу видеть твое отражение.

Чу Хуай давно заметил, что с Вэй Ху что-то не так, и видел его нерешительность, поэтому остался, ожидая, пока тот сам заговорит.

Вэй Ху никак не ожидал, что Чу Хуай настолько проницателен и даже в такой ситуации обратил внимание на его поведение. Он смутился, но решился и сказал:
— Когда та женщина говорила о возможности забыть неприятные воспоминания прошлого... у тебя совсем не возникло желания?

Задав вопрос, Вэй Ху тут же пожалел об этом. Он подумал, что спросил глупость, и даже мог предугадать ответ Чу Хуая - было желание, но разум подсказывал, что так делать не стоит.

Однако Чу Хуай покачал головой и обернулся к нему.

Вэй Ху встретился с его проницательным взглядом и немного смутился, неловко улыбнувшись.

Чу Хуай мгновенно понял: у Вэй Ху есть что-то, что он отчаянно хочет забыть.

Чу Хуай помедлил и сказал медленно, четко выговаривая каждое слово:
— Для меня воспоминания - это объективная вещь. Я не страдаю, погружаясь в них, поэтому мне и не нужно забывать. Они не имеют разрушительной силы для меня сейчас.

Вэй Ху был задет за живое. Он застыл на месте и через некоторое время горько усмехнулся:
— Как можно не погружаться в воспоминания?

Чу Хуай встал и похлопал его по плечу, слегка успокаивая.

У Вэй Ху не было желания откровенничать, а Чу Хуай не хотел расспрашивать. Он вообще не любил лезть в чужие дела и бередить чужие раны.

Чу Хуай:
— Я пойду прогуляюсь внизу.

Чу Хуай ранее спросил у женщины и узнал, что после уплаты налога у них есть полная свобода передвижения в течение следующих десяти дней, без ограничений.

Вэй Ху безучастно смотрел, как он уходит, смутно осознавая, что, оказывается, действительно есть люди, которые могут полностью жить в настоящем, не будучи скованными прошлым и не тревожась о будущем.

...

Спустившись вниз, Чу Хуай обнаружил, что снаружи общежития есть невидимый барьер, запирающий их внутри.

Небо было серым и мрачным. Оглянувшись, он увидел только одинаковые здания общежитий. Чу Хуай примерно обошел территорию и менее чем за два часа вернулся к исходной точке, обойдя барьер по кругу.

Чу Хуай остановился, слегка озадаченный.

Неужели это и есть весь Город воспоминаний?

Он ранее заметил, что на одном этаже общежития 44 комнаты, в здании четыре этажа. Это значит, что даже если общежитие полностью заселено, в нем может разместиться максимум 400 человек. Грубо подсчитав, он понял, что в целом Городе воспоминаний не может быть больше 10 000 человек.

Или за барьером есть что-то еще?

Планировка внутри барьера напоминала столицу династии Хань, с восточным и западным рынками. Чу Хуай разузнал, что восточный рынок открыт по нечетным дням, а западный - по четным. Центральное здание для сбора налогов разделяло территорию: общежития с восточной стороны могли посещать только восточный рынок, а с западной - только западный.

Их общежитие находилось на западе.

Похоже, завтра нужно будет сходить на западный рынок.

...

Вечер следующего дня.

Западный рынок перед ними напоминал призрачный базар из мистических новелл. Переулки были мрачными и темными, дул холодный ветер, но людей было много, они почти толкались.

Чу Хуай плотнее закутался в пальто и шел по улице вместе с Вэй Ху.

Куда ни глянь, везде были люди в серой одежде.

Вэй Ху удивленно заметил:
— Оказывается, у всех одинаковая одежда. А еда...

Чу Хуай кивнул и с сожалением сказал:
— Я чувствую себя как в тюрьме.

Вэй Ху согласился.

Чу Хуай помедлил:
— На самом деле, это не совсем подходящее сравнение. Я чувствую себя как курица: нас кормят по расписанию, периодически выпускают из клетки побегать и поклевать камешки для пищеварения, а потом в определенное время снова запирают в клетку.

Рынок работал только два часа, и это было все время их активности.

Чу Хуай лениво усмехнулся:
— Как думаешь, что будет, если нас откормят до жира и апатии? Если они не собираются нас есть, зачем держать кур? Это пустая трата корма и человеческих ресурсов.

Вэй Ху, услышав это, удивленно спросил:
— Но ведь эти куры живут себе спокойно до самой старости, их же не едят...

Чу Хуай повернул голову и посмотрел на него:
— Потому что живые куры несут яйца.

Вэй Ху замер, через некоторое время нерешительно улыбнулся и смущенно сказал:
— То, о чем ты говоришь - это курицы. А мы... петухи...

Лицо Чу Хуая застыло. Он пожалел, что выбрал такое сравнение, и удивился ходу мыслей Вэй Ху. Ему пришлось с каменным лицом ответить:
— Потому что петухи могут оплодотворять куриц, чтобы те высиживали цыплят.

Вэй Ху:
— А что тогда яйца?

Чу Хуай, уже не зная, что сказать:
— А что такое деньги?

Вэй Ху быстро среагировал:
— Воспоминания - это деньги.

Они платят налоги воспоминаниями, поэтому воспоминания равны деньгам.

Чу Хуай развел руками:
— Тогда яйца - это воспоминания. Пока курица жива, ее кормят и заботятся о ней, она будет постоянно нести яйца. Иначе как ты думаешь, мы без гроша в кармане можем что-то купить на улице? Мы обмениваем яйца.

Вэй Ху устыдился своей глупости. Помолчав, он смущенно сказал:
— Но разве мы не петухи? Как мы можем нести яйца... А оплодотворение...

Чу Хуай рассердился:
— Это была метафора!

Прокричав это, Чу Хуай вдруг замер, долго молчал, стоя неподвижно.

Вэй Ху подумал, что разозлил его, и уже хотел извиниться, но Чу Хуай внезапно поднял глаза, его лицо помрачнело:
— Как думаешь, эта вечеринка спаривания - не для того ли, чтобы курицы могли забеременеть и вывести цыплят?

От этих слов Вэй Ху словно провалился в ледяную яму.

По обеим сторонам неширокой улицы убого расположились лотки. У некоторых было пусто, у других толпились люди.

Чу Хуай подал знак Вэй Ху и вдруг остановил проходящего мимо симпатичного молодого парня, спросив как бы между прочим:
— Брат, мы тут новенькие, хотели спросить, для чего эта вечеринка спаривания? Мы немного волнуемся, боимся опозориться, если не подготовимся.

Парень ответил дружелюбно и с воодушевлением:
— Не нужно ничего готовить, просто приходите. Это самая прекрасная вещь в мире. Жаль, что я еще не достиг нужного возраста и мне нельзя. Иначе...

Чу Хуай:
— Возраста?

Парень:
— Да, нужно прожить сто дней, чтобы пойти.

Лицо Чу Хуая сразу помрачнело:
— Сто дней?

Парень не заметил изменения в выражении лица Чу Хуая и продолжал увлеченно:
— Да, мне только семьдесят девять дней, следующая вечеринка через девять дней, но я смогу пойти только через двадцать девять дней. Мои родители познакомились на такой вечеринке, это так здорово.

Чу Хуай уже взял себя в руки и осторожно спросил:
— Так ты... второе поколение воспоминаний?

Парень гордо ответил:
— Да. Таким новичкам, как вы, приходится нелегко поначалу, но ради следующего поколения стоит потерпеть. Постепенно привыкнете.

Чу Хуай опустил глаза.

Раньше он недоумевал, как в Городе воспоминаний может быть более десяти тысяч человек, если не все они жители. Теперь он понял. Люди размножаются.

Второму поколению воспоминаний от рождения до совершеннолетия нужно всего... 100 дней, так что цикл размножения, возможно, составляет... 20 дней.

Поблагодарив парня, Чу Хуай потащил ошеломленного Вэй Ху прочь и с улыбкой спросил:
— Сколько времени нужно, чтобы курица высидела цыплят?

Вэй Ху, заикаясь:
— Д-дней двадцать?

Чу Хуай снова улыбнулся и, намеренно пугая его, указал на толпу людей с безжизненными лицами вокруг, медленно произнеся:
— Как думаешь, они все... действительно люди?

Люди не размножаются каждые двадцать дней и не взрослеют за сто дней.

Разговаривая, они подошли к самому многолюдному лотку, над которым висел плакат "Весенние сны без следа".

Продавец:
— Продаем весенние сны! От тридцатилетних страстных женщин до восемнадцатилетних невинных девушек, все, что вы можете себе представить, мы можем создать! Детали внешности, размеры тела, звуки стонов - все, что пожелаете, мы воссоздадим на 100%!

— Энергичные молодые волки; нежные и заботливые щенки; властные и ласковые зрелые мужчины... У нас есть все.

Сказав это, продавец поднял голову и встретился взглядом с высоким Чу Хуаем. Он указал на него и хитро улыбнулся толпе:
— Такой тип у нас тоже есть, только подороже.

Люди обернулись и, увидев ошеломленного Чу Хуая, были поражены.

На фоне серой одежды и серого неба молодой человек с чистым и красивым лицом, благородный и элегантный, с легкой холодностью, особенно выделялся, невольно привлекая внимание.

Чу Хуай: ...

Девушки покраснели.

Чу Хуай тоже покраснел и опустил голову.

Продавец продолжал рекламировать:
— У вас есть человек, которого вы желаете, но не можете получить? Кто-то, кто никогда не взглянет на вас, как бы вы ни старались? Кто-то, кого вы не можете догнать, даже отдав все?

— Здесь все мечты могут стать реальностью. Он будет любить вас страстно, нежно, заботливо. Он станет вашим лучшим любовником.

— Купите один раз - и это навсегда. Подумайте, каждую ночь он будет с вами.

Продавец говорил двусмысленно, и окружающие понимающе кивали, мечтательно вздыхая.

Только теперь Чу Хуай понял, что происходило с соседом того старика. Он наверняка тоже купил здесь партнера для весенних снов.

Продавец:
— Это действительно недорого, всего от 5%, с дополнительными требованиями цена повышается, максимум 15%.

Пока толпа колебалась, сзади раздался низкий приятный голос:
— Я возьму один.

Услышав знакомый голос, Чу Хуай застыл и сразу обернулся. Сквозь толпу он встретился взглядом с высоким красивым мужчиной, стоявшим позади всех.

Продавец, не понимая ситуации и думая только о продаже, быстро спросил:
— Какой вам нужен, господин?

Цзинь Тяньи прошел сквозь толпу и усмехнулся:
— Мне нужен точно такой же, как он.

Взгляды всех проследили за его пальцем и остановились на Чу Хуае. Через некоторое время кто-то понимающе кашлянул.

Они могли только мечтать об этом, но не ожидали, что кто-то окажется настолько смелым, чтобы сказать это прямо.

Такой красивый, но любит мужчин, как жаль.

Чу Хуай широко раскрыл глаза.

Продавец:
— Без проблем, без проблем!

Он уже собирался приступить к работе.

Чу Хуай запаниковал и выпалил:
— Подождите!

Он не хотел, чтобы Цзинь Тяньи отдавал свои воспоминания.

Продавец недовольно:
— Послушай, брат, каждый волен выбирать, что ему нужно. Мы понимаем, что тебе может быть неприятно, ведь тебя используют в фантазиях, но, честно говоря, с такой внешностью тебя наверняка представляли бесчисленное количество раз. Один раз больше или меньше - какая разница... Так что будь добр, не мешай нам вести бизнес.

Уши Чу Хуая покраснели, он процедил сквозь зубы:
— Хватит.

Цзинь Тяньи тихо рассмеялся. Ему-то зачем фантазировать?

Цзинь Тяньи притворно колебался:
— Не обязательно это делать.

Чу Хуай поднял на него глаза.

— Просто я восхищаюсь этим молодым человеком, но не могу его получить, поэтому и прибегнул к такому способу, — улыбнулся Цзинь Тяньи. — Если бы он согласился пойти со мной, зачем мне нужны весенние сны?

Вокруг раздался шум, а затем послышались дружелюбные подбадривания.

Вэй Ху, привыкший видеть Чу Хуая спокойным и равнодушным, не ожидал, что тот тоже может краснеть и смущаться, и нашел это забавным.

Чу Хуай, казалось, прирос к земле, опустив голову и не двигаясь, полностью растерянный.

Восхищение?

Как он мог сказать такие сентиментальные слова публично, не стыдясь?

Пальцы Чу Хуая дрожали, он хотел выругаться, но колебался, и после долгого мямления обнаружил, что словно разучился говорить, не в силах выдавить ни слова.

Цзинь Тяньи просто подошел ближе и спросил:
— Молодой человек, подумайте об этом?

— Такой застенчивый?

— Если согласен, просто кивни, — улыбнулся Цзинь Тяньи. — С этого момента я буду твоим.

Цзинь Тяньи терпеливо ждал.

Под взглядами стольких людей, подвергшись такому заигрыванию, Вэй Ху думал, что Чу Хуай вот-вот взорвется, и уже приготовил слова утешения. Однако через некоторое время он увидел, как Чу Хуай едва заметно кивнул.

Вэй Ху был поражен, как громом, с широко раскрытыми глазами. Неужели это тот самый Чу Хуай, который вчера холодно и проницательно допрашивал его?

Цзинь Тяньи улыбнулся, его прекрасные глубокие глаза были полны радости и нежности.

Чу Хуай, глядя на его самодовольную улыбку, почему-то вспомнил хвастливого павлина, и раздраженно потащил его прочь.

Почему нельзя было сказать это наедине, обязательно нужно было так?

Цзинь Тяньи приблизился и удивленно сказал:
— Ты улыбаешься.

Чу Хуай, словно его ужалили, резко поднял голову и гневно спросил:
— Каким глазом ты увидел, что я улыбаюсь??

— Я ошибся, — Цзинь Тяньи смело погладил его по волосам, словно успокаивая тигра.

Чу Хуай холодно фыркнул.

Вэй Ху тоже вышел за ними, и Чу Хуай тут же отпрянул.

Вэй Ху шутливо спросил:
— А это кто?

Чу Хуай:
— Не знаю.

Цзинь Тяньи:
— Его муж.

Они сказали это одновременно.

Чу Хуай на секунду смутился, но быстро сказал:
— Не слушай его чепуху.

Вэй Ху лукаво взглянул на него.

— Либо веди себя нормально, либо уходи, — Чу Хуай глубоко вздохнул и предупредил его, обернувшись.

Цзинь Тяньи послушно кивнул.

Трое начали гулять по улице.

— Как ты меня нашел?

— Я слышал, как люди говорили, что в одном общежитии умер старик, и они как раз упомянули, что есть непослушный новичок по имени Чу Хуай. Я сначала пошел в твое общежитие искать тебя, но тебя там не было. Я подумал, что тебе больше некуда идти, и решил попытать счастья.

Разговаривая, Чу Хуай вдруг обнаружил, что Вэй Ху исчез.