ГЛАВА 19.

Дыхание у Лиама было прерывестое, пульс скакал как бешеный, но он кое как унял это.

Он сидел, облакотившись на дверь и пялился в одну точку. Принц заставил себя взять эмоции под контроль - паника сейчас была его главным врагом. Каждая минута, проведённая в этом оцепенении, приближала первые лучи солнца, а вместе с ними и неминуемый рассвет.

В голове Лиама, пока он упрямо пялился в одну точку, медленно выстраивалась пугающая правда. Отец не просто запер его. Он методично, с присущей ему леденящей жестокостью срежиссировал этот финал.

Александр заметил слабость сына, заметил, как тот «размяк» рядом с безвольной игрушкой, и решил выжечь это чувство с корнем.

Казнить Рея на рассвете, прямо под окнами дворца - это был не просто суд, это был личный, наглядный урок покорности для самого Лиама. Король хотел показать, что ломает и уничтожает всё, к чему его сын посмеет привязаться.

Лиам перевёл взгляд на кресло, где в полумраке смутно угадывался чехол со скрипкой его матери. Ещё несколько часов назад Рей робко касался его пальцев на грифе, заглядывая в глаза с такой слепой, чистой преданностью. А теперь этот парень сидел в сырой темнице, закованный в железо поверх белоснежных бинтов, и послушно ждал своей участи, даже не понимая, за что его обрекли на смерть.

Тишину нарушил счелчек за очной скважины. Уже наступил рассвет. Лиам думал слишком долго. Лиам резко вскинул голову. Он слишком долго сидел без движения, парализованный собственными мыслями.

За высокими стрельчатыми окнами покоев небо уже окрасилось в бледные, холодные тона безжалостного рассвета. Время вышло.

Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге показались те самые четверо королевских гвардейцев в тяжёлых стальных доспехах. Их лица были скрыты забралами шлемов. Капитан гвардии сделал шаг вперёд и холодно, безжизненно произнёс.

- Ваше Высочество. Его Величество требует вас к себе.

Лиам поднялся с пола абсолютно молча. В его взгляде больше не было ярости - только пустота и леденящая решимость.

Гвардейцы конвоировали его к парадному крылу дворца и вывели на массивный, богато украшенный каменный балкон - тот самый, с которого королевская семья обычно приветствовала народ и объявляла указы.

На балконе уже стоял король Александр в окружении свиты и высокопоставленных чиновников. Старый монарх, заложив руки за спину, даже не обернулся на вошедшего сына. Он лишь властным жестом указал Лиаму на место рядом с собой, заставляя его встать у самого края каменных перил.

Внизу, на залитой утренним туманом площади, собралась огромная толпа горожан и солдат. Прямо по центру высился деревянный эшафот. Рей стоял там, окружённый стражниками. Его высокая фигура в разорванной рубахе казалась хрупкой под пронизывающим ветром, а русые волосы растрепались. На бледном лице блондина не было ни страха, ни злости. Кандалы на его правом запястье всё так же плотно сжимали белоснежные бинты.

Лиам не мог смотреть не это.. не мог, но смотрел.

Ему пришлось. Как бы он не хотел, при всем его желании, а оно не маленькое, он уже не мог ничего сделать. Принц закусил губу. Во взгляде была боль. Такая боль, какой баже не было, при смерти матери.

"Не может быть все вот так.. не может. Нет.. "

В самый последний миг, словно почувствовав присутствие хозяина, Рей приподнял голову и отыскал взглядом Лиама на высоком королевском балконе.

Из-под капюшона блондин слабо, едва заметно улыбнулся принцу - той самой преданной, слепой улыбкой, с которой он принимал и его ожоги, и его редкие поцелуи.

Он уходил, безмолвно прощая своего палача и спасителя.

Палач взмахнул тяжёлым топором.

Секунда - и всё было кончено.

Лиам даже зажмурился и слегка отвёл голову, когда толпа внизу глухо загудела, а бездыханное тело Рея рухнуло на солому. Из глаз вот-вот польются слезы. В этот миг внутри принца навсегда умерло то единственное, пугающее тепло. Каждое дыхание давалось с трудом, а в глазах стояли жгучие, горькие слёзы, которые он изо всех сил пытался сдержать перед свитой.

Король Александр, наблюдавший за лицом сына, лениво и презрительно хмыкнул. Для монарха эта слабость была лишним доказательством того, что наследника нужно ломать дальше.

- Урок окончен, Лиам, - сухо произнёс король, поворачиваясь к нему вполоборота.
- Надеюсь, теперь твоя голова очистилась от глупостей. Возвращайся в кабинет. Нам пора подписать контракт.

Лиам медленно отнял дрожащие руки от каменного парапета. Голос принца, сорвавшийся от подступающего к горлу комка, прозвучал надломленно:

- Да, отец... Только... я на пару минут зайду к себе. Нужно сменить плащ.

Александр лишь пренебрежительно махнул ладонью, посчитав это жалкой попыткой сына оттянуть неизбежное, и в сопровождении стражи направился по коридору к своему кабинету.

Лиам быстрыми, спотыкающимися шагами вернулся в свои покои.

Стоило замку в замочной скважине глухо щёлкнуть, как силы окончательно покинули его. Принц прислонился спиной к двери и медленно сполз по ней на пол.

Он не сдержался и отчаянно, навзрыд зарыдал, закрывая лицо руками. Громкие, рвущие душу всхлипы эхом разносились по пустой, удушающе холодной комнате. На кресле всё так же безмолвно лежал чехол со скрипкой его матери, а у окна, казалось, ещё хранилось тепло их вчерашних вечерних объятий. Рей ушёл, забрав с собой единственное тепло, которое когда-либо согревало Лиама.

Кое-как утерев слезы рукавом, Принц поднялся с пола. Движения его стали медленными, механическими. Он не торопясь подошёл к массивному рабочему столу, выдвинул потайной ящик и достал оттуда бархатный свёрток с ядом, крепко зажав крошечный флакон в своей дрожащей ладони.

Времени больше не существовало.