ГЛАВА 18.
- Эта скрипка.. - начал Лиам - принадлежала моей матери.
Рей слегка вздрогнул, услышав, как мягкий, но заметно дрогнувший голос принца нарушил тишину. Слова о покойной королеве отозвались в сердце блондина глубоким, щемящим сочувствием. Теперь он окончательно понял, почему в этой яростной и красивой мелодии было столько скрытой боли: Лиам не просто играл, он прикасался к единственной осязаемой памяти о человеке, который по-настоящему его любил.
Юноша осторожно сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Его левая, здоровая рука робко приподнялась и легла поверх пальцев принца, сжимающих гриф инструмента.
- Она... она звучит невероятно, Лиам, - едва слышным, бережным шёпотом произнёс Рей, преданно заглядывая ему в глаза из-под капюшона.
- Твоя мама наверняка гордилась бы тем, как ты играешь.
Лиам стоял вплотную к блондину, чувствуя, как от этого робкого прикосновения к пальцам и мягких слов внутри снова разливается то самое пугающее, но такое необходимое тепло.
Принц пристально всматривался в тёмные глаза Рея, и вся его былая холодность окончательно таяла в сгущающихся сумерках сада. На душе у Лиама стало на удивление спокойно, словно эта скрипка и эта послушная, преданная игрушка были единственным, что имело значение во всём замке.
Рей медленно преодолел последние разделявшие их сантиметры, затаив дыхание и вглядываясь в лицо принца.
В его тёмных глазах, скрытых тенью капюшона, читалось робкое, но непреодолимое желание - он всем своим существом тянулся к Лиаму, мечтая снова почувствовать то дурманящее тепло, которое пьянило его в лесу.
Парень безумно боялся переступить черту, совершить дерзость, за которую его могли жестоко наказать, но взгляд принца говорил сам за себя. В этих холодных обычно глазах сейчас не было ни капли злости, ни привычного высокомерия - только томящееся, глухое ожидание и молчаливое, едва уловимое согласие.
Ладонь Рея продолжала бережно лежать поверх пальцев Лиама на грифе скрипки, мелко подрагивая от волнения. Понимая, что хозяин не отталкивает его и не собирается наказывать, блондин мягко коснулся своими губами губ Лиама, замирая от сладостного удовольствия и полностью отдавая себя во власть этого момента в сгущающихся сумерках сада.
Король, на долю секунды, сменился в лице и сказал, казалось бы в пустоту кабинета.
- Перенесите подписание контракта, завтра на рассвете состоится другое мероприятие.
Слуга, беззвучно возникший из тени по первому жесту монарха, испуганно склонился, ловя каждое слово.
- Будет исполнено, Ваше Величество, - едва слышно прошелестел он, пятясь к дверям.
- Какое именно мероприятие приказать объявить страже и глашатаям?
Александр не ответил, лишь слегка повернул голову. В его леденящем взгляде, устремлённом обратно в сад, уже был вынесен окончательный приговор.
- Казнь, - сухо и веско уронил король. - Завтра на рассвете состоится казнь.
А внизу, в остывающих сумерках сада, Рей совершенно ничего не замечал. Он полностью растворился в этом поцелуе, чувствуя, как прохладные губы Лиама мягко отвечают на его робкое прикосновение.
Скрипка покойной королевы, зажатая между их телами, казалась безмолвным свидетелем их тайны.
Рей аккуратно углубил поцелуй, прижимаясь ближе к принцу и бережно придерживая его ладонь на грифе инструмента.
Вся его жизнь, все страхи перед будущим и боль от прошлых ожогов - всё это исчезло, оставив лишь пьянящее, фатальное счастье в объятиях хозяина.
Лиам тоже поддался этому моменту, напрочь забыв о бархатном свёртке с ядом в потайном ящике своего стола. В его мыслях наконец-то воцарился покой. Лиам не спешил прерывать этот поцелуй. Он жадно и глубоко отвечал Рею, словно пытался силой удержать ускользающие мгновения умиротворения на этой садовой дорожке. Его пальцы, всё ещё сжимавшие гриф скрипки матери, заметно расслабились, а свободная рука мягко скользнула по спине блондина, слегка притягивая его фигуру к себе. В этот момент для принца не существовало ни давящих стен, ни грядущего контракта.
Ему было плевать, насколько это «неправильно» - он просто забирал то тепло, в котором так отчаянно нуждался. Рей безмолвно плавился под его руками. Под накинутым капюшоном тёмного плаща его бледные щёки горели, а сердце лихорадочно колотилось, отдаваясь в грудь Лиама мощными, частыми ударами.
Юноша бережно прижимался к принцу, готовый раствориться в этой нежданной ласке без остатка.
Наконец, когда сумерки окончательно превратились в глухую осеннюю ночь, Лиам медленно, с неохотой отстранился.
Его дыхание было прерывистым, а взгляд - тёмным и затуманенным. Он аккуратно убрал инструмент в чехол, стараясь не смотреть на Рея, чтобы не выдать своего глубокого смятения. Казалось, сегодняшний вечер ничего не может испортить.
- Идём в замок, - тихо, но уже с привычной твёрдостью в голосе приказал Лиам, застёгивая чехол.
- Слишком темно.
Однако стоило им ступить в главный коридор, ведущий к жилому крылу, как навстречу вынырнул один из личных лакеев принца.
На лице слуги застыл бледный, испуганный отпечаток. Он низко поклонился Лиаму, бросив короткий, полный скрытого ужаса взгляд на Рея, стоявшего за спиной хозяина.
- Ваше Высочество... - заговорщическим, дрожащим шёпотом произнёс лакей, оглядываясь по сторонам.
- Из канцелярии Его Величества только что пришёл приказ. Король Александр отменил завтрашнее подписание брачного контракта. Южное посольство примут позже.
Лиам на секунду замер, нахмурившись. Новость о переносе помолвки должна была принести облегчение, но интуиция подсказывала, что отец никогда ничего не делает просто так.
- И какова причина? - ледяным тоном спросил принц.
Слуга сглотнул, ещё сильнее опуская голову:
- Завтра на рассвете... Его Величество приказал устроить публичную казнь на главной площади замка. Казнят государственного преступника. Все гвардейцы уже подняты по тревоге.
- Государственный преступник? - Лиам не понимал, о ком идёт речь.
- Кто?
Слуга нервно сглотнул и ответил.
- Простите, Ваше Высочество, я не могу вар рассказать данную информацию.
Лиам нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Нелепое поведение слуги и его внезапный отказ говорить казались верхом глупости. Отец никогда раньше не устраивал подобных секретов из обычных казней - имена преступников всегда гремели по всему дворцу, чтобы служить уроком для остальных. Лиам искренне не понимал, кого именно Александр решил отправить на плаху посреди ночи и почему лакей так отчаянно трясётся.
Рей за его спиной стоял неподвижно, послушно опустив голову под капюшоном. Он был абсолютно чист перед законом, ни разу не нарушил ни одной команды и даже не думал о том, что происходит вокруг, полностью погружённый в воспоминания о недавнем поцелуе у фонтана.
- Пошёл вон, - грубо отчеканил Лиам, недовольный тем, что не получил чёткого ответа.
Слуга поспешно поклонился и буквально растворился в темноте коридора.
Принц развернулся и молча направился к своим покоям. Рей последовал за ним на полшага позади.
Когда они вошли в комнату, чехол со скрипкой бережно опустился на кресло.
В комнате воцарилась привычная тишина. Лиам подошёл к столу, в потайном ящике которого всё так же лежал бархатный свёрток с ядом быстрого действия. Мысли о контракте, отмене помолвки и внезапной казни путались в его голове, не складываясь в единую картину. Он по-прежнему не понимал, о каком государственном преступнике шла речь, но общее настроение отца и эти вечные дворцовые тайны сильно портили ему вечер.
До рассвета оставалось всего несколько часов. Рей аккуратно снял плащ и покорно застыл у края ковра, преданно глядя на Лиама и ожидая, каков будет его следующий приказ на эту ночь.
Резкий, требовательный стук в дверь мгновенно разрушил тишину покоев, заставив Лиама недовольно обернуться, а Рея - инстинктивно выпрямить спину.
Этот стук не был похож на робкую прислугу. Глухие, тяжёлые удары железа о дубовое полотно выдавали королевских гвардейцев. Рей замер у края ковра, послушно опустив руки вдоль тела и устремив на Лиама настороженный, преданный взгляд.
После недавнего тепла в саду он больше не паниковал, но внезапный визит полуночных гостей среди ночи заставил его внутренне подобраться.
Лиам, раздражённый тем, что его снова прерывают, быстрыми шагами подошёл к двери и резко потянул её на себя.
На пороге покоев выстроились четверо тяжело вооружённых рыцарей из личной охраны короля Александра. Их стальные доспехи тускло поблёскивали в свете коридорных факелов. Впереди стоял капитан гвардии, удерживая в руке официальный свиток с королевской печатью. Он даже не взглянул на принца, сразу направив свой леденящий, профессиональный взор через его плечо - прямо на высокую фигуру стоявшего в глубине комнаты Рея.
- Ваше Высочество, - чеканным, бездушным голосом произнёс капитан, разворачивая пергамент. - По прямому приказу Его Величества короля Александра. В связи с открывшимися обстоятельствами государственной важности, ваш слуга Рей объявляется под арест. Он обвиняется в заговоре и шпионаже против короны. Мы обязаны забрать его немедленно.
У Рея от этих слов внутри всё оборвалось. Обвинение в шпионаже? Заговор? Он растерянно сморгнул, переводя взгляд с гвардейцев на спину Лиама, совершенно не понимая, какая чудовищная ошибка сейчас происходит. Но парень не сделал ни шага назад, не попытался сбежать или спрятаться. Он остался стоять на месте, бледный и безмолвный, слепо доверяя своему хозяину и ожидая, что принц защитит его от этого абсурдного навета.
Гвардейцы синхронно сделали шаг вперёд, готовые оттолкнуть Лиама и заковать блондина в железо. Ловушка Александра захлопнулась: «государственным преступником», чья казнь назначена на рассвете, оказался Рей.
- Эй! Але! Какого хрена?!
Лиам пытался им противостоять, однако они были намного сильнее. Гвардейцы действовали безжалостно и слаженно, как бездушный механизм. Капитан гвардии одним мощным, грубым толчком окованного в сталь плеча отбросил Лиама в сторону, заставив принца покачнуться и едва не упасть на ковёр
.
- Не глупите, Ваше Высочество! Это воля короля! - сухо отчеканил капитан, пока двое других рыцарей с тяжёлым металлическим грохотом ворвались в глубину покоев.
Рей даже не пытался сопротивляться. Когда гвардейцы грубо схватили его за плечи и заломили руки за спину, он лишь тихо, сдавленно выдохнул.
Металл кандалов с леденящим душу щелчком сомкнулся на его запястьях - прямо поверх свежих белоснежных бинтов, которыми Лиам так бережно перевязывал его ожоги.
Блондин был бледным как полотно, но его тёмные глаза были прикованы не к солдатам, а к Лиаму.
В этом взгляде не было упрёка или страха перед гвардией - в нём читалось лишь глухое, разбитое непонимание того, почему их лесная сказка и садовое уединение так внезапно и жестоко оборвались.
Рыцари выволокли высокую, статную фигуру Рея из комнаты, заставив его ссутулиться под весом их тяжёлых рук. Дверь покоев с оглушительным, яростным стуком захлопнулась снаружи.
Послышался скрежет поворачивающегося ключа - гвардейцы заперли принца в его собственной комнате, отрезая от внешнего мира
.
Лиам инстинктивно подбежал к двери и начал бить по ней кулаками.
- Да какое вы имеете право, Эй!
Но Лиама уже никто не слышал.
Лиам в бессильной ярости продолжал избивать кулаками тяжёлую дубовую дверь.
Прочные створки даже не шелохнулись, а за дверью слышалось лишь глухое, безразличное бряцанье доспехов королевской стражи.
Его крики и требования разбивались о глухие каменные стены коридора - отец отдал чёткий приказ, и гвардейцы короля Александра не собирались слушать наследника.
Лиама заперли, лишив возможности как-либо повлиять на происходящее в замке.
Принц тяжело, прерывисто дышал, прижавшись лбом к холодному дереву.
Костяшки пальцев саднило от яростных ударов. В голове набатом стучала мысль о страшном объявлении слуги: завтра на рассвете состоится казнь государственного преступника.