8 • Изгнание

Возвращение в монастырь было довольно тяжёлым для ниндзя. Они брели сквозь вечерние сумерки, не в силах вымолвить ни слова. Воздух между ними был густым и тяжёлым, наполненным отголосками только что отгремевшей битвы. Вот только битвы не с врагом, а с тем, кто был им ближе брата. Каждый шаг отдавался болью в ушибленных телах и ледяной пустотой в душах. Они видели лицо Они, искажённое чужой яростью, и это был Кай.
Монастырь, их дом и крепость , встретил их зияющей тишиной. Даже ветер, обычно игравший в листве древних деревьев, замер, словно затаив дыхае от случившегося. Они, не сговариваясь, потянулись в главный зал, в то место, где когда-то рождались их самые безумные планы и звучал самый искренний смех. Теперь зал поглотила мрачная, давящая тишина.
Джей, державшийся до последнего, вдруг рухнул на диван, уткнувшись лицом в подушку.
- Он... он смотрел на нас... как на врагов.... Что это было? - его голос сорвался на надтреснутый шёпот, полный не понимая происходящего, - Это был наш Кай, точно? Как он мог пойти против нас?
Ния молча подошла и обняла его. Её собственные глаза были широко раскрыты, ведь она всё ещё видела тот яркий, нечеловеческий блеск в глазах ее брата, чувствовала леденящий холод, исходивший от того, кто когда-то был ее самым близким человеком.
- Это был не он, - глухо проговорил Коул, прислонившись лбом к прохладной каменной стене. Он выглядел невероятно уставшим от всей этой ситуации, - Этот голос... эти движения... Это говорил и двигал им тот клинок. Будто в клинке есть какая-то сила, которая им завладела или поменяла его разум. Я не знаю, что с ним происходит.
Ллойд стоял посреди зала, его взгляд был прикован к пустому месту у камина, где Кай обычно с азартом спорил с Зейном или с восторгом рассказывал о новом приёме. На лице зелёного ниндзя застыла маска отчаяния и стыда.
- Мы его потеряли, - тихо произнёс он, и слова прозвучали как приговор, - Мы видели, что с ним творится неладное, и... мы не сумели до него достучаться. Мы упустили его. Это...это моя вина. Мне стоило относиться к этому серьезнее, а теперь..
- Это проклятие Они-катаны, - голос мастера льда прозвучал из глубины комнаты. Он сидел, склонившись над древним свитком, но его взгляд был пустым, -  Оно изолирует носителя, заставляя его поверить, что сила клинка - его единственный истинный союзник. Мы были бессильны перед этой магией, как бы ни старались.
- И что это значит? - голос Нии дрогнул от нахлынувших эмоций, - Мы просто смиримся? Признаем, что наш Кай стал... монстром, и оставим его на произвол судьбы?
- НЕТ!
Ллойд с силой ударил кулаком по каменной колонне. Глухой удар гулко разнёсся по залу, заставив всех вздрогнуть. Он повернулся к ним, и в его зелёных глазах, помимо боли, зажёгся знакомый огонь решимости.
- Нет, - повторил он уже тише, но твёрже, - Мы не сдадимся. Он ниндзя, и он в нашей команде. Где-то там, в глубине этой тьмы, он всё ещё борется. И мы обязаны вытащить его. Мы найдём способ разорвать это проклятие.
Он обвёл взглядом команду, оценивая решимость остальных помочь ему.
- Мы будем искать его. Мы перевернём каждую страницу в каждой древней библиотеке, побеспокоим каждого мудреца и мага, о которых слышали. Мы не успокоимся, пока не вернём его домой. Все вместе.
Настрой Ллойда оказался заразителен. Даже Джей с трудом поднялся на ноги, хотя обычно на подобные "геройские" речи зелёного ниндзя он закатывал глаза.
- Он прав.  Мы не можем просто сидеть сложа руки и должны его вернуть. Как минимум, потому что он ещё не вернул мне комикс, который одолжил почитать.
Коул молча кивнул, его твёрдый взгляд говорил красноречивее любых слов. Даже Зейн, обычно сдержанный, выглядел обнадёженным.
Но, несмотря на эту клятву, горечь утраты витала в воздухе, густая и нерассеивающаяся. Они стояли в зале, который внезапно стал казаться огромным и пустым. Не хватало только подколов Кая, его самолюбования в зеркале, его вспыльчивых, но отходчивых всплесков эмоций, его неугасимого пламени, которое согревало их всех. Не хватало самого горячего сердца их команды.
Они поклялись вернуть его. Но позже, когда они разошлись по своим комнатам, каждый наедине с собой осознавал леденящую душу истину: что вернуть друга в прежнее состояние почти невозможно...