10. Максимальная температура

POV Эмма

Темнота была густой, выплетенной из тяжелого шелка и горячего воздуха. Она пахла дорогой кожей, сандалом и морозной свежестью — этим проклятым, въевшимся под мою кожу парфюмом.

Я лежала на широкой кровати, накрытая лишь полумраком. И прямо надо мной склонялся он.

В этом пространстве не было привычного холода. Сбросив тяжелый пиджак и расстегнув рубашку, Артур нависал сверху, чувственный и пугающе близкий. Его ладонь — широкая, горячая, с жесткими подушечками пальцев — медленно скользила от моего колена вверх по внутренней стороне бедра, оставляя за собой дорожку из невидимого огня.

— Ты снова пытаешься сбежать, Бэмби... — его низкий голос звучал прямо у меня в губах, проникая под кожу быстрее любого яда.

— Я не бегу, — выдохнула я, пыталась оттолкнуть его, но мои ладони уперлись в его обнаженную, раскаленную грудь. 

Я ощущала мышцами каждое движение его тела, слышала, как глухо и тяжело билось его сердце.

— Бежишь, — хрипло возразил он. 

Его губы накрыли мои.

Поцелуй был медленным, пьянящим и жадным. Никакого контроля, никакой игры на публикацию — он брал мое дыхание, заставляя меня отвечать. Его пальцы сплелись с моими, грубо прижав мои руки к подушке над головой, а бедра плотно прижались к моим, стирая любую грань между нами. Наше обнаженное соприкосновение было настолько чистым и горячим, что кожа плавилась.

— Грей.. стой, — попыталась прошептать я, но вышло слишком тихо, слишком беспомощно.

— Нет, — он оторвался от моих губ и медленно двинулся вниз. 

Его влажные поцелуи скользили по натянутой шее, вдоль ключицы, спускаясь к поддрагивающей груди. Его свободная рука сжала мою талию, пальцы впились в изгиб бедра, притягивая меня еще ближе, вжимая в себя так, что мы стали единым целым.

Каждое движение его тела выбивало из меня воздух. Каждое касание его кожи к моей отзывалось отчаянным, диким дрожанием где-то внизу живота. Он двигался плавно, властно, подминая меня под себя, накрывая своей тяжестью, дыханием и ненормальной, всепоглощающей страстью.

— Скажи, что ты этого хочешь, — прошептал он в ухо, оглаживая губами мочку и слегка прикусывая кожу на шее. — Скажи это, Эмма.

Моя спина прогнулась навстречу его движению. Сопротивление окончательно рассыпалось в прах. Пальцы вырвались из его захвата и впились в его широкие плечи, царапая кожу. Натяжение между нами достигло того самого невыносимого пика, когда удерживать себя больше невозможно.

— Артур... — вместе с длинным, рваным стоном вырвалось с моих губ его имя.

Я вскочила на кровати, вынырнув из небытия с громким, паническим вдохом.

Легкие горели, будто я бежала марафон. Футболка насквозь промокла от пота, тонкая ткань прилипла к животу и груди, а пшеничные волосы спутанными прядями лезли в глаза. Сердце колотилось о ребра с такой бешеной, глухой скоростью, что его стук отдавал в висках.

В окне едва теплился серый предрассветный сумрак. Комната была пуста. 

Это сон.

Господи, это был просто проклятый, безумный сон.

Я закрыла горячее лицо дрожащими ладонями, уткнувшись лбом в колени, и тихо прошипела проклятие сквозь сжатые зубы. Мозг, доведенный до предела постоянными провокациями Грея, его вечерними прикосновениями в библиотеке и ночными допросами в подвале, выдал эту дикую, болезненную фантазию.

Но самое ужасное заключалось в том, что прямо сейчас мое тело всё еще помнило каждую секунду. Кожа продолжить гореть в местах его фантомных касаний, внутренний жар отказывался спадать, а губы до сих пор хранили ожог от этого приснившегося поцелуя.

— Черт бы тебя побрал, Грей... — прошептала я в темноту, сжимая кулаки от ярости на саму себя и на свою предательскую физиологию.

Я свесила ноги с кровати, надеясь ступить на холодный паркет и хоть немного сбить эту сумасшедшую температуру.

Моя стопа обо что-то задела.

На полу, прямо у ножки моей кровати, под щелью закрытой двери, лежал плотный конверт.

Из абсолютно черной бумаги. Без марки и имени адресата. С единственной печатью из темного сургуча, на которой четко оттиснулся символ Синдиката — перекрещенные ключи.

Вся лихорадка, жар и остатки сна испарились за секунду, сменившись ледяным, пронизывающим до костей холодом.

Третья сессия. «Зеркало» снова ждало Субъекта 07.