4. Приглашение на сеанс

POV Эмма

Амфитеатр аудитории № 301 был забит до отказа. Высокие деревянные ряды уходили вверх под самый потолок, а скошенный свет из готических окон оседал на дубовых столах пыльными золотистыми полосами.

Профессор Вейн монотонно зачитывал вводную часть по Прецедентному праву, но половина студентов его не слушала. Все были заняты куда более важным делом — созданием видимости идеальной академической жизни.

Я сидела на третьем ряду, обняв себя за локти. Мой ноутбук был открыт, но курсор на пустом документе отмаргивал ритм, который сбивал меня с мысли.

Контроль, Эмма. Просто дыши.

Колени всё еще слегка дрожали, а в месте, где я пару часов назад врезалась в Артура Грея, до сих пор ощущался глухой, фантомный отпечаток его груди. Он был жестким, словно из железа и невидимого льда.

Я не удержалась и медленно, стараясь не привлекать внимания, обернулась назад и чуть вверх.

Они сидели на самом верхнем, галерейном ряду — там, куда софиты профессора долетали слабее всего. «Первая группа». Их личная территория, куда не смел подняться ни один рядовой студент.

Они смотрели на лекцию с абсолютным, неприкрытым пофигизмом.

Тео откинулся на спинку кресла, закинув длинные ноги прямо на соседний деревянный стол, и лениво листал что-то в своем телефоне. На лице — привычная полуухмылка человека, который знает, что декан лично подпишет ему любой зачет. Макс сидел чуть ровнее, но его серые глаза с явным скучающим цинизмом скользили по доске, он лишь изредка делал короткие заметки на планшете, не тратя лишних движений.

А между ними сидел Артур.

Отсюда, из полутьмы верхнего ряда, он казался еще более опасным. Темные волосы, идеально выглаженная белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, расслабленная, но хищная осанка. В нем не было напыщенности — только глухое, абсолютное осознание собственного превосходства.

Вдруг Артур слегка повернул голову.

Мой пульс мгновенно сорвался в бешеный пике. Я не успела отвести взгляд. Наши глаза пересеклись в пространстве огромного, шумного амфитеатра.

Этот зрительный контакт прожег меня насквозь. У Артура были удивительные глаза — цвета замерзшего озера, с резкими, темными вкраплениями вокруг зрачка. В них не было тепла. Только холодная, проницательная сила. Он смотрел на меня сверху вниз, медленно, с легким, почти незримым прищуром, словно считывал все мои мысли и снова проверял, на сколько градусов подскочит мой пульс.

Мне стало физически не по себе. Липкий, холодный страх лизнул позвоночник. Знает? Узнал по глазам? По запаху? По тому, как я замерла?

Я резко отвернулась к доске, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна, а сердце колотится где-то в самом горле. Я сжала в пальцах тяжелую ручку так сильно, что побелели костяшки.

Он не знает. Не может знать. Модулятор изгибает голос, а маска полностью закрывает лицо. Для него я — просто незначительная студентка из второй группы, которая не умеет ходить по коридорам.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя уставиться на экран ноутбука, и протянула руку к своей кожаной сумке, чтобы достать текстовыделитель.

Пальцы касались привычного шершавого фетра, гладкого пластика... и наткнулись на нечто чужое.

Я замерла.

В боковом кармане моей сумки — там, где еще утром ничего не было — лежал плотный конверт из тяжелой, дорогой черной бумаги.

Мои пальцы мгновенно заледенели. Я оглянулась вокруг: студенты по бокам конспектировали лекцию, никто не обращал на меня внимания. Кто-то подкинул его в толпе? В коридоре? Когда я упала на мраморный пол?

Осторожно достав конверт, я спрятала его под столом, за распечатанными лекциями, и наддорвала край.

Внутри лежала небольшая карточка из матового картона. На ней каллиграфическим, узнаваемым почерком на машинке было отпечатано всего две строки:

«Сеанс Второй: "Зеркало". Сегодня, 23:00. Корпус Святого Ансельма.

Принеси с собой свою самую главную тайну, 07. Или даже не притирайся к двери».

Я сглотнула. Карточка в моих руках слегка подрагивала.

Я снова повернула голову к верхнему ряду.

Артур всё так же сидел в полутени. Он больше не смотрел на доску. Он смотрел прямо на меня, подперев подбородок длинными пальцами, а на его губах застыла медленная, невероятно дерзкая ухмылка.

Я медленно опустила руку с черным конвертом обратно под стол, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой, разрывающей тоски.

Обычно на этих утренних лекциях справа от меня сидела Китти.

Она всегда занимала место у окна, чтобы ловить первые лучи солнца, вечно забывала выключить звук на телефоне и шепотом комментировала каждого преподавателя, заставляя меня кусать губы, чтобы не расхохотаться на весь амфитеатр. Китти была моим воздухом в этом мрачном, высокомерном мире Блеквуда. Она приносила мне дурацкий карамельный латте из кофейни за углом, раскрашивала мои скучные конспекты розовыми маркерами и твердила, что однажды мы открываем собственную юридическую фирму и поставим всю эту элиту на колени.

А теперь...

Теперь в нашей комнате в общежитии висела оглушающая, мертвая тишина. Ни смеха, ни аромата её любимых духов с запахом ванили и спелой вишни, ни разбросанных по полу ярких шарфов. Только аккуратно заправленная постель и тиканье настенных часов, от которого сойти с ума можно было за пару минут. Вчера вечером, когда я вернулась из клиники, я впервые за три года плакала в подушку — тихо, чтобы не услышали соседи по коридору. Мне отчаянно, до физической боли не хватало ее тепла.

Я посмотрела на пустое деревянное место рядом с собой. На полированной поверхности осталась едва заметная царапина в форме сердечка, которую Китти вывела циркулем еще на первом курсе.

Я верну тебя, Кит. Чего бы мне это ни стоило. Я пройду все их чертовы сеансы.

Я заставила себя выпрямить спину. Взгляд снова предательски скользнул к верхнему ряду, но Артур уже не смотрел на меня. Он лениво переговаривался с Максом, наклонившись к нему, а Тео тихо похихикивал, крутя в руках свою неизменную зажигалку. Для них этот конверт был лишь очередной строчкой в сценарии их анонимной игры.

Для меня — единственным шансом пробить их ледяную броню.

Остаток лекции прошел как в тумане. Слова профессора сливались в однородный шум, а в голове стучала только одна мысль, отсчитывающая часы до полуночи: 23:00. Корпус Святого Ансельма. Сеанс Второй.