9. Охота и иллюзии

POV Артур

Она замерла под моей рукой, как натянутая до предела струна.

Мне чертовски нравилась эта реакция. Нравилось ощущать, как под подушечкой моего большого пальца, прижатого к нежной, тонкой коже на её шее, предательски быстро бьется пульс. Часто-часто, ритмично и отчаянно — словно птица, бьющаяся крыльями о прутья клетки.

Эмма Арден. Тихая, незаметная отличница со второго курса, которая на лекциях обычно старалась слиться с серыми стенами амфитеатра. Но стоило подойти ближе, перешагнуть границу её личного пространства — и под этой фальшивой оболочкой скромности проглядывало что-то совершенно иное. Что-то опасное, дикое и невероятно манящее.

Сначала эта ее дерзкая, ледяная выходка у бара на вечеринке, когда она открыто показала, как глубоко ей плевать на мою персону. Теперь — эта отчаянная, почти героическая попытка держать фасад абсолютного спокойствия, пока мое дыхание обжигает чувствительную кожу за её ухом.

Я сам не до конца понимал, какую игру вел и зачем мне это было нужно. У меня никогда не было недостатка во внимании: в Блеквуде хватало красивых, эффектных девушек, готовых по первому моему знаку или взмаху руки оказаться в моей постели. Они были понятными, предсказуемыми, прозрачными. Но с Эммой всё с самого начала пошло не по сценарию.

В ней не было ни капли этого привычного, липкого желания понравиться. В ней был страх, намертво переплетенный с глухим, почти безумным сопротивлением. Она напоминала мне маленького, загнанного зверька с изящными, тонкими изгибами — такого хрупкого, что его можно было растерзать или сломать за считанные секунды, но который даже на краю бездны будет оскаливать зубы до последнего вдоха.

И этот процесс — медленно, сантиметр за сантиметром ломать её барьеры, нащупывать слабые места и выбивать из-под ног землю — доставлял мне почти физическое, извращенное удовольствие.

— Забавно, — с едва заметной усмешкой протянул я, не спеша убирать ладонь с её шеи.

Мои пальцы скользнули чуть ниже, оглаживая изящный изгиб ключицы. Кожа у неё была прохладной, но в месте моего касания мгновенно вспыхивала жаром. Я ощущал каждый изгиб её тела: тонкую талию, напряженную спину, плавную линию плеч, скрытую под тонкой тканью. Мой взгляд ненадолго зафиксировался на её губах — чуть приоткрытых, влажных, дрожащих от сдерживаемого, рваного дыхания.

— Ты с таким упрямством твердишь, что не боишься меня, Бэмби, — я наклонился еще ниже, практически касаясь губами кончика её уха, — но твоя кожа говорит об обратном. Мурашки. Они бегут по твоим плечам и выдают тебя с потрохами.

Я медленно переменил положение, усиливая давление. Моя левая рука, опертая о край дубового стола, сместилась, слегка накрывая её бедро — наглый, совершенно несоответствующий учебной обстановке жест. Я чувствовал, как от этого касания мышцы её ног мгновенно напряглись. Взяв её за подбородок двумя пальцами, я заставил Эмму повернуть голову, чтобы взглянуть прямо в её серо-голубые глаза.

В них больше не было той бытовой мути, которую она демонстрировала на парах. Там полыхал настоящий, концентрированный пожар из злости, паники и нечеловеческой выдержки.

— Твое тело натянуто, как струна, Эмма, — шепнул я, с ленивым азартом рассматривая, как трепещут её длинные ресницы. — Один неверный шаг, одно лишнее движение — и ты просто сломаешься. Хочешь проверить, сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы попросить о пощаде?

Я специально провоцировал её, навязывал эту опасную тактильность, размывая границы между обычным студентом и тем, кто привык доминировать подчистую. Я скользнул взглядом ниже, на изгиб её шеи, затем на грудь, быстро поднимающуюся и опускающуюся от частых вдохов.

— Чего ты добиваешься, Грей? — вдруг с абсолютной, звенящей и ледяной брезгливостью спросила она.

Я чуть приподнял бровь, зафиксировав пальцы на её подбородке. Её голос не дрогнул. В нем не прозвучало ни капли той плаксивой растерянности или фальшивого кокетства, которые я привык слышать от других.

— Переспать со мной? — Эмма резко, с неожиданной силой скинула мою руку со своей шеи и бедра, выпрямляясь и разворачиваясь ко мне всем корпусом.

Её движение было настолько порывистым, что пшеничные волосы рассыпались по плечам, закрывая изгиб шеи. В её взгляде полыхало такое ядовитое, откровенное презрение, что на мгновение я даже застыл на месте, не успев вернуть привычную маску превосходства.

— Или просто поиграться? А может, и то, и другое сразу, чтобы потешить свое раздутое эго? — Эмма сделала паузу, расправив плечи.

Узкая майка облепила её изящную фигуру, но сейчас она совсем не выглядела жертвой. На её губах появилась острая, горькая усмешка.

— Знаешь, Грей, если весь этот твой дешевый спектакль с касаниями, шепотом и демонстрацией силы закончится ровно в тот момент, когда я останусь без одежды — что ж, давай прямо сейчас. Снимай с меня всё. Вперед. Сэкономим время для проекта, а то у меня нет ни малейшего желания тратить вечер на твои комплексы.

В архивном зале библиотеки повисла абсолютная, оглушающая тишина. Только старые часы на стене отсчитывали секунды тяжелым сухим стуком.

Я смотрел на неё несколько секунд, молча переваривая услышанное.

Ни одна девушка в Блеквуде — да и вне его — никогда не смела говорить со мной в подобном тоне. Без жеманства, без попытки выторговать себе статус, без тени смущения — с чистым, откровенным, ядовитым вызовом. Она не просто не поддалась на мою провокацию — она обесценила её, растоптав всю ту интимную, напряженную атмосферу, которую я так тщательно выстраивал последние десять минут.

Она подставила шею под удар, но сделала это так, что охотником в этой комнате вдруг перестали выглядеть именно вы.

И в этот момент в моей груди что-то переключилось. Вместо раздражения или злости меня накрыла волна дикого, неконтролируемого азарта.

Я не сдержался. Из моей груди вырвался низкий, искренний, хриплый смех.

— Оу... — я медленно отступил на шаг назад, подняв ладони в наигранном защитном жесте, хотя широкая ухмылка так и не сошла с моих губ. — Прибереги этот пыл для кого-нибудь другого, Арден.

Мой взгляд еще раз скользнул по её изящной фигуре — от тонкой талии до закинутой головы, — но теперь в нем не было агрессивного нажима. Только ледяной, исследовательский интерес.

— Я, конечно, ценю твою готовность к радикальным жертвам ради оценки по международному праву, — продолжил я, вальяжно обходя стол, — но мы здесь собрались ради сухих юридических прецедентов. Так что можешь надеть обратно свои невидимые доспехи. Твоя одежда пока останется на тебе.

Я с особым удовольствием подчеркнул слово «пока», откинувшись на спинку тяжелого кресла напротив неё и вальяжно скрестив длинные ноги.

— Итак, на чем мы остановились? — я щелкнул пальцами в воздухе, указывая на яркий экран её ноутбука.

Мой тон мгновенно стал деловым и собранным, хоть в глубине зрачков всё еще плясали темные черти.

— Сравнительный контекст прецедента девяносто четвертого года. Показывай свои выкладки, Эмма. Обещаю держаться на расстоянии вытянутой руки... ровно до тех пор, пока ты снова не допустишь ошибку в тексте.