3. Нейтральная территория

POV Артур

Утро в Блеквуде всегда пахло одинаково: влажным гранитом, свежескошенными газонами кампуса, парфюмом за тысячу долларов и глухой, еле сдерживаемой завистью.

Я шел по центральной аллее, не уменьшая шага, хотя лил мелкий октябрьский дождь. Капли воды оседали на плечах моего черного кашемирового пальто, но мне было плевать. Рядом со мной шагал Макс — как всегда идеальный, в строгом темно-синем костюме-тройке, с собранными в аккуратный низкий хвост светлыми волосами и холодным взглядом серых глаз. Слева шел Тео — полный его антипод: расстегнутая кожаная куртка поверх белой рубашки, слегка взъерошенные каштановые кудри и эта его привычная, полуборзая ухмылка человека, которому в этой жизни дозволено абсолютно всё.

Нас сопровождали взгляды. В Блеквуде это называлось «эффектом первой группы».

Девушки из младших курсов притихали, когда мы проходили мимо, подправляя макияж на ходу. Первокурсники спешно уступали дорогу на мощеных дорожках. Парни из спортивных секций пытались держаться наравне, но выходило жалко. Вокруг нас постоянно вращалась стайка самых красивых девушек университета — модели, дочки сенаторов, наследницы капиталов.

Для Макса они были статистикой. Для Тео — развлечением на одну-две ночи. Для меня... лишь физиологией. Качественным, красивым фоном. Мне нравились красивые женские тела, их гладкая кожа, их готовность отдаваться по первому щелчку пальцев. Но ни одна из них за последние три года не выставила меня из равновесия хотя бы на секунду. В них не было ничего интересного.

Только глупая жажда погреться в лучах чужой власти.

— Наш аналитический отчет по «Ван Холден» готов, — сухо произнес Макс, не оглядываясь. — Деканат утвердит его без вопросов. Кстати, Артур, что думаешь о вчерашней «семерке»?

— Она дерзкая, — отозвался Тео, бросая короткий взгляд на пару девушек из юридического, которые помахали нам от фонтана. — Слишком дерзкая для той, кто рискует потерять всё. Но пульс в конце... помнишь? 112. Она чуть не сдохла от собственных признаний.

— Она интереснее, чем я думал, — ответил я, сжимая пальцы в карманах пальто.

Вчерашний сеанс всё еще не выходил у меня из головы. Эта анонимная Субъект 07... Фразы, осанка, этот чертов голосовой модуль, за которым скрывался удивительно цельный, несломленный разум. Она ненавидела меня. Настоящей, чистой ненавистью, от которой датчик на ее шее буквально зашкаливал.

Но при этом она сидела в кресле и отдавала мне свою правду.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице Главного корпуса и вошли в гулкий холдинг, где перед потоковыми лекциями толпились сотни студентов. Шум голосов, эхо шагов, запах горячего эспрессо.

— Ладно, увидимся в амфитеатре, — Тео похлопал меня по плечу. — Пойду заберу кофе.

Я повернул к центральному пролету, не снижая скорости. Я привык, что толпа передо мной расступается сама. Это было естественным законом Блеквуда: видишь Артура Грея — шагай в сторону.

Но этот закон сработал не до конца.

Из-за массивной колонны, сворачивая от доски объявлений, наперерез мне выскочила девушка. Она отчаянно спешила, уставившись в какой-то распечатанный лист в руках, и не смотрела по сторонам.

Она на полном ходу врезалась прямо в мое грудь.

Удар получился ощутимым — она была крошечной по сравнению со мной, и от столкновения ее буквально отбросило назад. Из её рук выскользнула тяжелая стопка учебников по корпоративному праву и толстая папка с конспектами. Листы белым веером разлетелись по мокрому от чужих следов мраморному полу.

— Черт... — судорожно выдохнула она, мгновенно оседая на колени, чтобы начать собирать бумаги.

Я остановился. Макс замер чуть позади, лениво изогнув бровь.

Я опустил взгляд вниз, смотря на нее свысока. В моей голове уже формировалась привычная, холодная фраза — что-то вроде «Смотри под ноги, если не хочешь вылететь с потока».

Но фраза застряла в горле.

Девушка нервно суетилась на полу, и с каждым ее движением я подсознательно отмечал детали. Стройная, изящная, невысокого роста. Под строгим светло-серым свитером угадывалась безупречная, очень мягкая и женственная фигура — тонкая талия, округлые бёдра, хрупкие плечи. Ее волосы — рассыпчатый, чистый пшеничный блонд, мягкими волнами падали на спину, и пара прядей выбилась из прически, закрывая личико.

— Извините, я... я не заметила, — пробормотала она, быстро подгребая пальцами листы.

Ее пальцы дрожали. Пальцы были длинными, тонкими, с ухоженными, но не длинными ногтями. На запястье тикали простые серебряные часы — ничего дорогого. Не из элиты, не из нас.

— Тебе стоит научиться пользоваться глазами, — проговорил я.

Мой голос прозвучал привычно обжигающе-холодно.

Девушка замерла. Она сжала собраную стопку бумаг в руках, медленно выпрямилась на коленях и подняла на меня голову.

И вот тогда я увидел ее лицо.

Мягкие, точеные черты: аккуратный, чуть вздернутый нос, персиковая кожа, чувствительные, слегка приоткрытые губы, на которых застыл немой выдох. Но главным были ее глаза.

Огромные, чистые, серо-голубые глаза.

Сейчас в них бушевала целая буря. Я ждал увидеть там то, что видел у всех девушек кампуса — смущение, глуповатую влюбленность, желание понравиться или смущенный румянец.

Но в ее взгляде не было ничего из этого.

В нем был дикий, первобытный, явный испуг.

Она смотрела на меня так, словно перед ней стоял не просто студент, а настоящий, восставший из преисподней монстр. Ее зрачки были расширены до предела. Пульсирующая жилка на ее тонкой, белоснежной шее забилась с сумасшедшей скоростью — я отчетливо видел, как дергается кожа прямо над воротником свитера.

Она смотрела на меня с явным страхом, но вместе с этим в глубине этих серо-голубых глаз горел глухой, отчаянный огонь сопротивления. Она словно изо всех сил пыталась взять себя в руки, заставить свое тело не дрожать перед моей фигурой.

Этот взгляд подействовал на меня как электрический разряд. По спине пробежал странный, забытый холодок.

— Я... я сказала, извините, — повторила она.

Голос слегка дрогнул на первом слове, но она тут же сжала губы в тонкую линию, заставив себя звучать максимально отстраненно и холодно.

Она рывком поднялась на ноги, поджав книги к груди как щит, и сделала шаг назад, разрывая дистанцию.

Я не шелохнулся. Я просто продолжал смотреть на нее, ощущая, как внутри просыпается странный, темный азарт.

— Как твое имя? — тихо спросил я, шаггнув к ней ближе на полсантиметра.

Она сжала книги еще сильнее. Ее подбородок чуть приподнялся в немом вызове, хотя страх в глазах никуда не исчез.

— Эмма, — чеканно ответила она. — Эмма Арден. Из второй группы.

— Эмма, — повторил я на распев, пробуя это имя на вкус. — Будь внимательнее в коридорах, Эмма. Не все в Блеквуде так прощают помехи на своем пути, как я.

Она ничего не ответила. Лишь обвела меня еще одним долгим, темным, странно-изучающим взглядом, резко развернулась и быстро пошла прочь по коридору, быстро исчезая в толпе студентов.

Я смотрел ей вслед. На то, как движутся ее бедра под строгой юбкой, как развеваются пшеничные волосы.

— Кто это была? — спросил подошедший Тео, допивая свой эспрессо. — Девчонка из второй группы? Красивая блондиночка, но какая-то зашуганная.