1. Бедная Китти

Думаете, сойти с ума — это громко?

С криками, бьющейся посудой, разрывающими грудь всхлипами и истериками, от которых содрогаются стены?

Нет. Китти сходила с ума в абсолютной, оглушающей тишине.

Она просто перестала говорить. В один из дождливых вторников октября Китти вернулась в нашу общую комнату в общежитии, аккуратно сняла промокающие туфли, села на край своей заправленной постели и уставилась в одну точку на стене. Когда я попыталась обнять ее, спросить, что произошло на том чертовом закрытом вечере закрытого факультетского общества, она даже не моргнула. Ее зрачки были расширены, а кожа — белее палатально-белой штукатурки.

Через три дня ее увезли в частную психиатрическую клинику «Сент-Джуд». Диагноз медицинского консилиума звучал как приговор из чужого языка: острый психоз, вызванный тяжелым эмоциональным истощением и психологическим давлением. Врачи аккуратно намекали на газлайтинг, психотравму и шок. Но никто из них не мог сказать, кто сделал это с девушкой, которая еще месяц назад громче всех хохотала на лекциях по международному праву и мечтала изменить этот мир.

А я знала. Или, по крайней мере, догадывалась, в какую сторону смотреть.

В её оставленных вещах, среди полупустых флаконов с парфюмом и исписанных конспектов, я нашла две вещи: тяжелую, черную ключ-карту без каких-либо логотипов, с единственной гравировкой «07», и скомканную записку, написанную мелким, дрожащим почерком Китти: «Они не берут кровь. Они забирают твой разум. Артур знает всё».

Артур.

Имя, которое в Блеквудском университете шептали с особым трепетом. Артур Грей. Золотой мальчик юридического факультета, наследник судостроительной империи, человек с глазами цвета замерзшего озера и абсолютным, почти пугающим авторитетом. Наш поток был разделен на три группы, и Артур вместе со своими верными тенистыми спутниками — холодным, расчетливым Максом и дерзким, циничным Тео — возглавлял первую группу. Я училась во второй. Мы регулярно пересекались на общих потоковых лекциях в амфитеатре, но наши миры никогда не пересекались. Я была для него невидимкой из бедного академического сословия, пробивающейся за счет стипендии. Он для меня — опасным мажором, от которого стоило держаться на расстоянии в пару миль.

До сегодняшнего вечера.

Дождь за окном барабанил по готическим витражам корпуса Святого Ансельма — старейшего и самого заброшенного здания на территории кампуса. По официальной версии, подземный уровень этого корпуса был закрыт на реконструкцию еще в восьмидесятых. По неофициальной — именно здесь располагалась «Слепая зона». Место, где собиралась университетская элита, чтобы поиграть в игры, о которых не пишут в студенческих газетах.

Я стояла перед массивной дубовой дверью в конце подвального коридора, чувствуя, как под тонкой шелковой блузкой отчаянно, сумасшедше колотится сердце.

Контроль, Эмма. Держи контроль.

Я прижала черную карту к электронному считывателю. Раздался тихий, пикающий звук, и тяжелая дверь с тихим щелчком подалась вперед.

Внутри не было света. Вообще.

Пространство встречало меня липким, прохладным полумраком, разбавленным лишь тусклой синей светодиодной лентой вдоль пола. На небольшом столике у входа лежали три предмета: плотная, полностью закрывающая лицо черная маска из матового пластика, небольшое электронное устройство, похожее на прищепку для связок — модуль голоса, и короткая инструкция на плотной бумаге.

Я взяла листок. Почерк — идеальный, каллиграфический, напечатанный на машинке:

«Правила "Слепой зоны":

Маска не снимается до конца сеанса.

Общение происходит только через голосовой модуль.

Запрещено называть настоящие имена, факультеты и статусы.

Никакого физического контакта без прямого указания Куратора. Игра идет только на поле вашего разума.

Вы имеете право уйти в любой момент, но потеряете статус Субъекта навсегда».

Я прикусила нижнюю губу до вкуса железа. «Субъект 07» — это была Китти. Если я уйду сейчас, я никогда не узнаю, что произошло в этой комнате. Я никогда не смогу вернуть подругу к жизни.

Сжав зубы, я надела маску. Пластик мгновенно ограничил мое зрение до двух узких прорезей для глаз. Зажимая вокальный модуль на шее, я сделала глубокий вдох, ощущая, как металлическая пластина слегка холодит кожу прямо над пульсирующей сонной артерией, и переступила порог основной комнаты.

За дверью оказалась обширная залесенная зала, погруженная в абсолютную, густую темноту. Конструкция комнаты была продумана гениально: звукоизоляция глушила любые внешние шумы кампуса, создавая иллюзию, будто ты находишься в глубоком бункере под толщей земли. Единственным источником слабого, рассеянного света был одиночный тусклый софит, направленный в центр комнаты на единственный кожаный стул с высокой спинкой.

В тени, за пределами светового пятна, угадывались силуэты. Их было трое.

Я узнала их даже в темноте, просто по осанке и энергетике, источавшей опасную, хищную уверенность.

В центре стоял Артур. В черной водолазке, скрывающей шею, с безупречно уложенными темными волосами. На его лице была точно такая же маска, как и у меня, но даже через пластик ощущался его проницательный, тяжелый взгляд. Слева от него, откинувшись на деревянный стол, сидел Макс — его руки были скрещены на груди, а пальцы лениво перебирали планшет. Справа стоял Тео, слегка подпирая плечом колонну и крутя в пальцах серебряную зажигалку.

— Вы опоздали на три минуты, Субъект 07, — прозвучал из динамиков комнаты голос.

Он был искусственным, синтезированным, глубоким и лишённым любых человеческих интонаций из-за модулятора, но в нем отчетливо угадывалась властная, непоколебимая манера Артура.

Я сделала шаг вперед, останавливаясь на границе светового круга.

— Были проблемы с навигацией, — ответила я.

Мой собственный голос вырвался из динамика на моей шее чужим, низким, металлическим эхом. Это было жутко. Я больше не была Эммой Арден. Я была обезличенной тенью.

Артур медленно сделал шаг из тьмы в полосу света. Его движения были плавными, почти небрежными, как у хищника, который точно знает, что жертве некуда бежать из клетки. Он остановился в двух шагах от меня. От него пахло дорогой кожей, сухой древесиной и едва уловимым шлейфом холодной мяты.

Он окинул меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы. В его взгляде читался холодный, почти хирургический интерес исследователя, перед которым положили новый, неизвестный науке образец.

— Вы изменились, 07, — произнес он тихим, металлическим шепотом модулятора, наклоняя голову набок. — Ваша осанка. Ваше дыхание. В прошлый раз вы дрожали как осиновый лист еще у двери. Сегодня... вы держите спину так, будто пришли сюда выдвигать ультиматум.

Мой пульс подскочил. Он замечает микродетали. Черт, он замечает абсолютно всё.

— Люди меняются, — сухо отозвалась я, стараясь не выдать волнения. — Или вы предпочитаете работать только с ломаными игрушками?

Тео тихо усмехнулся в тени, а Макс сделал пометку на своем планшете. Артур же даже не шелохнулся. Он сделал еще один полушаг ко мне. Расстояние между нами сократилось до опасного минимума — я буквально ощущала исходившее от него сухое, собранное тепло.

— Игрушки меня не интересуют, — его голос стал чуть ниже. — Меня интересует контроль. А вы пришли сюда за ответами, не так ли? Вы хотите знать, почему ваш разум реагирует на этот университет совсем не так, как вы планировали.

Он знал. Он знал, за чем пришла Китти, и, возможно, уже начал догадываться, что перед ним сидит кто-то другой. Но для него это была лишь новая, более увлекательная задача.

— Сделка простая, — продолжим Артур, закладывая руки за спину и медленно обходя меня по кругу, словно очерчивая видимую границу. — Пять сеансов. Только здесь. Только в этой комнате и только по моим правилам. Без физических касаний. Нам не нужно тело, чтобы сломать человека, 07. Нам достаточно его разума.

Он остановился прямо у меня за спиной. Я ощутила, как его дыхание едва ощутимо коснулось шелковой ткани моей блузки на плече, хотя он даже не притронулся ко мне.

— На каждом сеансе я буду давать вам одно психологическое испытание. Вы будете отдавать мне свои эмоции, свою искренность и свой страх. Если вы выдержите все пять сеансов и не сломаетесь, как сломались остальные... я отдам вам полный архив данных. Все имена. Все записи. Всю правду о том, что произошло с Китти.

Мое дыхание перехватило. Он произнес имя Китти так легко, словно это была лишь очередная пешка в его гроссмейстерской партии.

— А если я проиграю? — тихо спросила я через модулятор, поворачивая к нему голову.

Артур медленно наклонился к моему уху. Через маску я видела лишь темный блеск его глаз, в которых горел абсолютный, безумный азарт.

— Если вы проиграете... вы отдадите мне свой контроль. Вы станете моей личной ассистенткой и будете выполнять любое мое указание до конца обучения в Блеквуде. Без вопросов, соплей и права на ошибку.

В комнате зависла тяжелая, физически ощутимая тишина. Макс и Тео в тени замерли, ожидая моего ответа.

Это было безумие. Прыжок в бездну без страховки. Но когда я вспомнила пустое, остекленевшее лицо Китти в больничной палате, у меня не осталось выбора.

— Я согласна, — твердо произнесла я.

Артур едва заметно улыбнулся — я увидела, как чуть изменился изгиб его скул под маской.

— Замечательно, — его металлический голос прозвучал почти ласково. — Тогда прямо сейчас... начинается Сеанс Первый. Садитесь на стул, Субъект 07. И давайте посмотрим, сколько минут вы выдержите, когда я начну разбирать ваш разум по винтикам.