Глава 11. Первый поцелуй

Они встречались уже две недели.

Ну, как встречались? Сынмин не знал, можно ли это назвать встречами. Они жили вместе, спали в одной кровати, Чонин трогал его, гладил, обнимал, но ни разу не поцеловал. По-настоящему. Были поцелуи в лоб, в щёку, в макушку, но не в губы. И Сынмин начал переживать.

— Чонин, — спросил он однажды вечером, когда они сидели на диване и смотрели телевизор. — А почему ты меня не целуешь? Ну, в губы?

Чонин замер. Посмотрел на него долгим взглядом.
— Боюсь, — ответил он честно.

— Чего? — удивился Сынмин.

— Испугать тебя, — Чонин отвёл глаза. — Я вампир, Сынмин. У меня есть клыки. Я могу сделать больно. И потом... я не целовался сто лет. Я не знаю, как это теперь.

Сынмин смотрел на него и чувствовал, как сердце наполняется нежностью. Такой сильный, такой опасный вампир боялся поцеловать его. Потому что не хотел сделать больно.

— Я не боюсь, — сказал он твёрдо. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. По-настоящему.

Чонин посмотрел на него. В его глазах плескалось что-то тёмное и горячее.
— Ты уверен?

— Уверен.

Чонин молчал долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Но не здесь. И не сейчас. Я хочу, чтобы это было особенным.

— Особенным? — Сынмин улыбнулся. — Ладно. Я подожду.

Он и не думал, что ждать придётся всего несколько часов.

---

Была уже глубокая ночь.

Сынмин спал в кровати Чонина, закутанный в одеяло, тёплый и уютный. Рядом лежал Чонин, обнимая его, и тоже, кажется, спал. Последнее время он спал всё чаще — Сынмин грел его, делал более человечным.

Сынмину снилось что-то приятное — тёплое море, ласковое солнце, Чонин рядом. Он улыбался во сне, чувствуя себя абсолютно счастливым.

И вдруг он почувствовал, что кто-то смотрит на него.

Это было странное ощущение — даже сквозь сон он чувствовал взгляд. Тяжёлый, горячий, пристальный. Он заворочался, попытался проснуться, но тело не слушалось. Сон держал крепко.

А потом чьи-то губы коснулись его губ.

Сынмин вздрогнул, но не открыл глаз. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, просто касание. Губы Чонина — он узнал бы их из тысячи — были тёплыми и мягкими. Они гладили его губы, чуть прикусывали, дразнили.

Сынмин застонал во сне, потянулся за поцелуем. Но губы исчезли.

Он приоткрыл глаза. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь шторы. Рядом никого не было. Чонин исчез.

— Чонин? — позвал он сонно. — Ты где?

Тишина. Сынмин вздохнул и собрался снова засыпать, как вдруг...

Чьи-то руки легли ему на плечи. Сильные, горячие, знакомые. Они погладили, сжали, притянули к себе. Сынмин оказался прижатым к чьей-то груди, но никого не видел. Только чувствовал.

— Не бойся, — прошептал голос прямо над ухом. — Это я.

— Чонин, — выдохнул Сынмин. — Ты опять невидимый?

— Да, — Чонин усмехнулся. — Я хочу тебя поцеловать. Но боюсь, что если ты увидишь мои глаза, испугаешься.

— Не испугаюсь, — твёрдо сказал Сынмин. — Я хочу видеть тебя.

Чонин молчал. Потом воздух рядом с ним задрожал, и Чонин появился — сидел на кровати, смотрел на него горящими глазами. В лунном свете он был прекрасен — бледная кожа, чёрные волосы, алые губы. И глаза — чёрные, глубокие, бесконечные.

— Ты уверен? — спросил он хрипло.

— Уверен, — Сынмин протянул руку, коснулся его щеки. — Я хочу этого. Очень.

Чонин наклонился к нему. Медленно, очень медленно, давая время отстраниться, если захочет. Сынмин не отстранялся. Смотрел в его глаза, чувствовал его дыхание на своих губах и ждал.

И Чонин поцеловал его.

Сначала это было лёгкое касание — губы к губам, нежное, почти робкое. Сынмин выдохнул в этот поцелуй, приоткрывая рот. И Чонин углубил поцелуй.

Его язык скользнул внутрь — длинный, горячий, настойчивый. Сынмин ахнул от неожиданности — такой язык был нечеловеческим, вампирским, но это было не страшно, а... возбуждающе. Чонин целовал его жадно, глубоко, исследуя каждый уголок рта, играя с его языком, заставляя отвечать.

Сынмин запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе. Ему было жарко, сердце колотилось где-то в горле, внизу живота разливалось приятное тепло. Он таял в этом поцелуе, растворялся, терял себя.

Чонин оторвался от его губ на секунду, чтобы перевести дыхание (хотя вампирам не нужно дышать), и посмотрел в глаза. В его взгляде было столько страсти, столько нежности, столько голода, что у Сынмина подкосились колени, хотя он сидел.

— Ещё, — прошептал он. — Пожалуйста.

Чонин зарычал — низко, гортанно, по-звериному — и снова впился в его губы. Теперь поцелуй был ещё глубже, ещё жаднее. Чонин прижимал его к себе, гладил спину, зарывался пальцами в волосы. Его язык проникал так глубоко, что казалось, достаёт до самого горла, но Сынмину это нравилось. Ему нравилось чувствовать себя полностью захваченным, покорённым, любимым.

— Чонин, — простонал он в поцелуй. — Чонин...

— Мой, — прошептал Чонин, отрываясь на мгновение. — Ты мой.

— Твой, — согласился Сынмин. — Весь твой.

Они целовались снова и снова, пока Сынмин не начал задыхаться. Чонин чувствовал это — чувствовал, как сбивается дыхание, как колотится сердце — и останавливался, давая передохнуть. А потом снова накрывал его губы своими.

— У тебя большой язык, — выдохнул Сынмин между поцелуями. — Очень.

— Тебе не нравится? — Чонин усмехнулся.

— Нравится, — Сынмин покраснел. — Очень нравится. Просто... непривычно.

— Привыкнешь, — пообещал Чонин и снова поцеловал его.

Они целовались, наверное, час. Или два. Сынмин потерял счёт времени. Он помнил только жаркие губы, длинный язык, сильные руки, прижимающие к себе. И чувство, что он дома. Что он там, где должен быть.

— Чонин, — прошептал он, когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

— Я знаю, — Чонин погладил его по щеке. — Я тоже люблю тебя. Больше жизни.

— Это значит... мы теперь встречаемся? — Сынмин посмотрел на него с надеждой.

— Мы уже встречались, — Чонин улыбнулся. — Просто я не говорил. Боялся спугнуть.

— А теперь?

— А теперь ты мой, — твёрдо сказал Чонин. — Официально. Ты мой парень.

Сынмин просиял улыбкой и бросился ему на шею.
— Я так счастлив! Так счастлив!

— Я тоже, — Чонин обнял его, прижимая к себе. — Очень.

Они лежали в кровати, обнявшись, и Сынмин никак не мог уснуть — всё улыбался и смотрел на Чонина.

— Спи, — сказал Чонин, гладя его по голове. — Завтра новый день.

— А ты будешь рядом?

— Всегда.

Сынмин счастливо вздохнул и закрыл глаза. И впервые за долгое время уснул с улыбкой на губах.

---

Утром он проснулся от того, что его целовали.

Чонин лежал рядом, опираясь на локоть, и легонько касался губами его губ, щёк, носа, подбородка. Сынмин засмеялся, не открывая глаз.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе, — ответил Чонин. — Как спалось?

— Отлично. А ты?

— Я не спал, — Чонин улыбнулся. — Смотрел на тебя.

— Всю ночь?

— Всю ночь. Ты такой красивый, когда спишь.

Сынмин покраснел и спрятал лицо в подушку.
— Перестань.

— Не перестану, — Чонин отодвинул подушку и поцеловал его в нос. — Ты мой парень. Я имею право говорить, что ты красивый.

— Имеешь, — согласился Сынмин, выглядывая из-под одеяла. — Но это всё равно смущает.

— Привыкнешь, — пообещал Чонин. — Буду говорить каждый день.

— Каждый день?

— Каждый. И целовать тоже каждый день.

— Много целовать?

— Очень много, — Чонин наклонился и поцеловал его по-настоящему. Глубоко, долго, со вкусом. Сынмин растаял в этом поцелуе, обвил руками его шею, притягивая ближе.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Сынмин — потому что забывал дышать, Чонин — потому что волновался.

— Я люблю тебя, — сказал Чонин.

— Я люблю тебя, — ответил Сынмин.

— Знаешь, — Чонин погладил его по щеке. — Я сто лет жил и не знал, что такое счастье. А теперь знаю.

— Что?

— Ты, — просто ответил Чонин. — Ты моё счастье.

Сынмин всхлипнул и уткнулся ему в грудь.
— Ты тоже моё счастье. Самое большое.

Они лежали обнявшись, и за окном светило солнце, и мир был прекрасен. Потому что они были вместе. Потому что они любили друг друга. Потому что это было правильно.

---

Весь день они не могли оторваться друг от друга.

Целовались на кухне, пока Чонин готовил завтрак. Целовались в коридоре, когда собирались на прогулку. Целовались в парке, на скамейке, под падающим снегом. Люди оборачивались, но им было всё равно.

— Смотри, на нас смотрят, — заметил Сынмин между поцелуями.

— Пусть смотрят, — Чонин пожал плечами. — Завидуют.

— Думаешь?

— Уверен. Такой красивый парень, как ты, достоин только зависти.

Сынмин засмеялся.
— Ты сегодня необычный.

— Какой?

— Нежный. Говорливый. Романтичный.

— Это ты на меня так влияешь, — Чонин поцеловал его в висок. — Ты делаешь меня лучше.

— Ты и так лучший, — серьёзно сказал Сынмин. — Самый лучший.

Они сидели в парке, держась за руки, и смотрели на заснеженные деревья. Было тихо, спокойно, хорошо.

— Чонин, — позвал Сынмин.

— М?

— А что будет дальше?

— В каком смысле?

— Ну, мы вместе. Ты вампир, я человек. Я буду стареть, а ты нет. Я умру, а ты останешься. Что тогда?

Чонин замолчал. Вопрос был сложным, и он думал о нём каждую ночь, глядя на спящего Сынмина.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я знаю одно: я буду с тобой, сколько бы ты ни был жив. А когда ты уйдёшь... я не знаю. Наверное, уйду за тобой.

— Не смей, — испуганно сказал Сынмин. — Ты должен жить. Ты бессмертный.

— Без тебя мне не нужно бессмертие, — покачал головой Чонин. — Ты моя жизнь.

— Чонин...

— Не думай об этом сейчас, — Чонин прижал его к себе. — Сейчас мы вместе. Сейчас мы счастливы. А остальное... остальное потом.

Сынмин кивнул и прижался к нему. Он не хотел думать о будущем. Он хотел жить сейчас. Здесь. С ним.

---

Вечером они вернулись домой, уставшие, но счастливые.

Сынмин сразу рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Чонин лёг рядом, обнял его.

— Устал? — спросил он.

— Немного, — признался Сынмин. — Но хорошо.

— Спать будешь?

— Не хочу. Я хочу с тобой.

— Я здесь, — Чонин поцеловал его в плечо. — Никуда не денусь.

Сынмин повернулся к нему, посмотрел в глаза.
— Поцелуй меня ещё.

Чонин улыбнулся и накрыл его губы своими.

Этот поцелуй был другим — медленным, тягучим, бесконечным. Они не торопились, смаковали каждое мгновение, каждый вздох. Язык Чонина играл с его языком, дразнил, манил. Сынмин отвечал, неумело, но искренне.

— У тебя хорошо получается, — прошептал Чонин, отрываясь.

— Учусь, — улыбнулся Сынмин. — У лучшего учителя.

— Комплименты мне?

— Правду.

Чонин засмеялся и снова поцеловал его. Они целовались, пока Сынмин не уснул — прямо в середине поцелуя, уткнувшись носом в щёку Чонина.

— Спи, малыш, — прошептал Чонин, укрывая его одеялом. — Я рядом.

И Сынмин спал. И видел сны, в которых они были вместе. Всегда вместе. Навсегда.

---

Утром всё повторилось.

Поцелуи, объятия, признания. Сынмин просыпался и первым делом искал губами губы Чонина. Чонин отвечал, нежно и страстно одновременно. Они не могли насытиться друг другом.

— Мы как ненормальные, — засмеялся Сынмин после очередного долгого поцелуя.

— Нормальные, — возразил Чонин. — Влюблённые. Это нормально.

— А если так всегда будет?

— А что, плохо?

— Хорошо, — Сынмин улыбнулся. — Очень хорошо.

Они позавтракали (Чонин настоял, что Сынмин должен есть), потом пошли гулять. Снова целовались в парке, снова ловили на себе взгляды прохожих, снова были счастливы.

— Знаешь, — сказал Сынмин, когда они сидели в кафе и пили горячий шоколад. — Я раньше думал, что счастье — это что-то недостижимое. Что оно бывает только в книжках и фильмах. А теперь...

— А теперь?

— А теперь я знаю, что оно есть, — Сынмин посмотрел на него сияющими глазами. — Оно — ты.

Чонин взял его руку, поцеловал пальцы.
— Ты тоже моё счастье. Самое большое.

Они сидели в уютном кафе, за окном падал снег, и мир был прекрасен. Потому что они были вместе. Потому что любили. Потому что это было начало их истории.

Истории, которая продлится вечность.