Глава 8. Внушение

После той страшной перемены, когда Сынмина окружили в коридоре, а Чонин унёс его на руках, в школе что-то изменилось.

Сынмин чувствовал это кожей, но не мог понять, что именно. Одноклассники смотрели на него как-то иначе. Не с любопытством, не с насмешкой, не с восхищением. А с чем-то похожим на... уважение? Или страх? Он не мог разобрать.

— Чонин, — спросил он за завтраком, ковыряя яичницу, — ты ничего не делал? Ну, после того случая?

Чонин поднял на него глаза. В них плескалось что-то тёмное, но спокойное.
— Делал, — ответил он просто.

— Что именно? — Сынмин насторожился.

— Внушение, — Чонин отложил вилку. — Я вампир, Сынмин. У нас есть способности. Одна из них — влиять на сознание людей. Я внушил всем, кто тебя трогал, что ты неприкасаемый. Что они не должны к тебе приближаться. И что если они посмеют, им будет очень, очень плохо.

Сынмин открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты... ты можешь такое?

— Могу, — Чонин усмехнулся. — И сделал. Теперь они боятся тебя. Не в прямом смысле, но подсознательно. Их мозг посылает сигнал: опасность. Держись подальше.

— Но зачем? — Сынмин растерялся. — Я не хочу, чтобы меня боялись. Я хочу...

— Чтобы тебя не трогали, — закончил за него Чонин. — Я знаю. Поэтому и сделал. Теперь никто не подойдёт к тебе с плохими намерениями. Никто не будет доставать, приставать, обижать. Ты в безопасности.

Сынмин смотрел на него и не знал, что сказать. С одной стороны, это было жутко — контролировать чужое сознание, лишать людей воли. С другой стороны... С другой стороны, после той перемены ему было спокойно. Очень спокойно. И впервые за долгое время он не боялся идти в школу.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Правда. Спасибо.

Чонин кивнул, принимая благодарность.
— Идём. Сегодня посмотрим, как это работает.

---

Школа встретила их привычным шумом.

Сынмин шёл по коридору, сжимая лямку рюкзака, и ждал. Сейчас кто-нибудь подойдёт, начнёт приставать, спрашивать, лезть. Но никто не подошёл.

Более того, люди шарахались от него.

Буквально. Когда Сынмин приближался, они отступали в стороны, опускали глаза, ускоряли шаг. Никто не смотрел на него в упор, никто не пытался заговорить. Он шёл по коридору, и перед ним расступались, как перед королём.

— Чонин, — прошептал он, — это слишком. Они же боятся.

— Пусть боятся, — равнодушно ответил Чонин. — Лучше страх, чем то, что было.

Они вошли в класс. Там было то же самое. Одноклассники, увидев Сынмина, замерли, потом поспешно отвернулись. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то в книгу, кто-то просто уставился в окно. Тишина стояла такая, что было слышно, как муха пролетит.

Сынмин прошёл на своё место, сел. Чонин сел рядом. И только тогда класс выдохнул. Зашелестели страницы, заскрипели стулья, зазвучали тихие голоса. Но никто, absolutely никто не смотрел в их сторону.

— Это... это невероятно, — прошептал Сынмин. — Как будто меня нет.

— Ты есть, — поправил Чонин. — Просто тебя не трогают. Разница есть?

— Есть, — согласился Сынмин. — Огромная.

Первый урок прошёл спокойно. Учительница вызвала Сынмина к доске, он ответил (нормально, на четвёрку), и никто не хихикал, не перешёптывался, не смотрел осуждающе. Просто слушали и всё.

На перемене Сынмин пошёл в туалет. Коридор был полон народу, но перед ним расступались, как Красное море перед Моисеем. Он чувствовал себя странно — одновременно уверенно и неловко. С одной стороны, приятно, что никто не лезет. С другой — он не привык к такому вниманию. Даже в такой форме.

В туалете никого не было. Сынмин облегчился, помыл руки и вышел. И тут же столкнулся с Паком Соджуном.

Тот замер, увидев его. Глаза расширились, лицо побледнело. Он попятился, выставив руки перед собой.

— Я ничего! — выпалил он. — Я не трогаю! Я просто мимо! Я ухожу!

И он действительно ушёл. Быстро, почти бегом, врезавшись плечом в косяк и не обратив на это внимания.

Сынмин смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Не злорадство, нет. Скорее облегчение. И благодарность Чонину.

---

После уроков они пошли домой.

Сынмин шёл и улыбался. Впервые за долгое время он чувствовал себя свободно. Никто не провожал его взглядами, не шептался за спиной, не пытался заговорить. Он был просто обычным учеником, идущим домой.

— Тебе нравится? — спросил Чонин, глядя на его улыбку.

— Очень, — честно ответил Сынмин. — Я не знал, что так бывает. Что можно просто идти и не бояться.

— Теперь знаешь, — Чонин чуть улыбнулся. — И так будет всегда.

— Но... — Сынмин запнулся. — А если ты уйдёшь? Если тебя не будет рядом?

Чонин остановился. Посмотрел на него долгим взглядом.
— Я не уйду, — сказал он твёрдо. — Никогда. И даже если бы ушёл, внушение останется. Оно глубоко в подсознании. Они будут бояться тебя всю жизнь.

Сынмин подумал об этом. Всю жизнь. Никто не будет его трогать. Никогда. Это звучало как мечта, ставшая реальностью.

— Спасибо, — повторил он. — Ты правда... ты правда мой ангел-хранитель.

— Ангел? — Чонин усмехнулся. — Я вампир. Мы с ангелами не очень дружим.

— Для меня ты ангел, — упрямо сказал Сынмин. — Мой личный. Который спас меня от всего.

Чонин смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Сынмин называл его ангелом. Сынмин верил в него. Сынмин был рядом.

— Идём домой, — сказал он, кладя руку ему на плечо. — Я приготовлю ужин.

— Я помогу, — вызвался Сынмин. — Я уже лучше готовлю, правда!

— Посмотрим, — усмехнулся Чонин.

Они пошли по вечерним улицам, и Сынмин впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым.

---

Вечером они готовили ужин вместе.

Сынмин резал овощи (уже довольно уверенно, хотя пару раз чуть не порезался), Чонин жарил мясо. На кухне вкусно пахло, играла тихая музыка, и было так уютно, что Сынмин забыл обо всех страхах.

— Чонин, — позвал он, складывая нарезанные овощи в миску.

— М?

— А ты можешь показать? Ну, свои способности? Я никогда не видел.

Чонин обернулся. Посмотрел на него с лёгким прищуром.
— Хочешь, чтобы я на тебе показал?

— Ну... — Сынмин замялся. — Наверное, нет. А на ком-нибудь другом?

— Некого, — Чонин пожал плечами. — Только мы вдвоём.

— Тогда просто расскажи, — попросил Сынмин. — Какие у вас способности? У вампиров?

Чонин выключил плиту, повернулся к нему.
— Много. Сила, скорость, регенерация. Внушение. Гипноз. Чувства — я слышу запахи за километр, вижу в темноте. И ещё кое-что...

— Что? — заинтересовался Сынмин.

— Я могу чувствовать эмоции, — Чонин посмотрел ему в глаза. — Не читать мысли, но чувствовать настроение. Страх, радость, грусть. Вот сейчас ты... взволнован. И немного любопытен.

Сынмин удивился.
— Правда?

— Правда, — Чонин улыбнулся. — И ещё я чувствую, когда ты врёшь. По запаху. Твой запах меняется, когда ты говоришь неправду. Становится кислым.

— Ого, — Сынмин задумался. — Значит, тебе нельзя врать?

— Нельзя, — подтвердил Чонин. — Но ты и не врёшь. Почти.

— Я стараюсь, — Сынмин улыбнулся. — А что ещё?

— Всё, — Чонин развёл руками. — Остальное — мелочи. Например, я могу становиться невидимым для людей, если сильно захочу. Но это сложно, требует много сил.

— Невидимым? — глаза Сынмина загорелись. — Круто! А покажешь?

Чонин посмотрел на него, подумал, потом кивнул.
— Смотри.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Сынмин смотрел во все глаза. И вдруг Чонин... исчез. Просто растворился в воздухе. Сынмин ахнул, заморгал, протёр глаза. Никого. Пустая кухня, только мясо шипит на сковороде.

— Чонин? — позвал он испуганно. — Ты где?

— Здесь, — раздался голос прямо над ухом.

Сынмин взвизгнул и подпрыгнул на месте. Обернулся — Чонин стоял сзади и улыбался.

— Напугал! — возмутился Сынмин, хватаясь за сердце. — Я чуть инфаркт не получил!

— Ты просил показать, — Чонин усмехнулся. — Я показал.

— Это нечестно! — Сынмин надулся, но в глазах его плясали смешинки. — Я же пугливый, ты знаешь!

— Знаю, — Чонин погладил его по голове, как маленького. — Поэтому и показал. Чтобы ты привыкал. Мало ли, вдруг придётся убегать, а я невидимый.

— Зачем мне убегать, если ты невидимый? — резонно заметил Сынмин. — Я лучше с тобой останусь.

Чонин посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.
— Хорошо. Оставайся.

Они вернулись к готовке. Сынмин всё ещё улыбался, вспоминая, как Чонин исчез и появился. Это было страшно, но в то же время удивительно. Рядом с Чонином мир становился волшебным. Страшным, но волшебным.

---

Ужин прошёл весело.

Сынмин рассказывал о школе, о том, как все шарахаются от него, и смеялся. Чонин слушал, иногда вставлял замечания. Потом Сынмин спросил:

— А ты можешь сделать так, чтобы они не боялись, а просто... ну, уважали? Чтобы я был нормальным, но без страха?

Чонин задумался.
— Могу попробовать. Но это сложнее. Страх — простое чувство, его легко внушить. Уважение — сложное. Нужно время.

— Не надо, — поспешно сказал Сынмин. — Пусть будет страх. Главное, чтобы не трогали.

— Хорошо, — Чонин кивнул. — Но если захочешь изменить — скажи.

— Скажу.

После ужина они смотрели телевизор. Сынмин сидел на диване, закутанный в плед, рядом сидел Чонин. Было тихо, уютно, спокойно.

— Чонин, — вдруг сказал Сынмин. — А ты можешь научить меня? Ну, быть смелее? Чтобы я не боялся всего подряд?

Чонин посмотрел на него.
— Бояться — нормально. Ты не должен переставать бояться. Ты должен научиться с этим жить.

— Но я боюсь всего, — Сынмин вздохнул. — Темноты, громких звуков, людей, собак, высоты...

— Темноты не надо бояться, — перебил Чонин. — В темноте я тебя защищу. Громкие звуки — просто звуки. Людей теперь не надо бояться. Собак я отгоню. Высоту... высоту мы будем преодолевать постепенно.

Сынмин посмотрел на него с благодарностью.
— Ты правда думаешь, что я смогу?

— Смогу, — твёрдо сказал Чонин. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто пока не знаешь этого.

Сынмин улыбнулся и прижался к его плечу.
— Спасибо. Ты делаешь меня смелее.

— Я просто рядом, — ответил Чонин, кладя руку ему на голову. — А смелым ты делаешь себя сам.

Они сидели так долго, пока Сынмин не уснул. Чонин смотрел на него и думал о том, как сильно изменилась его жизнь. И как сильно он благодарен судьбе за этого хрупкого, пугливого, но такого тёплого мальчика.

---

На следующий день в школе было ещё спокойнее.

Сынмин шёл по коридору, и никто не обращал на него внимания. Совсем. Как будто он был невидимым. Только в хорошем смысле — не трогали, не смотрели, не шептались. Просто проходили мимо, занимаясь своими делами.

На уроке физкультуры его не заставляли играть в волейбол — учитель сам предложил посидеть на скамейке, если устал. В столовой он спокойно поел, никто не подсаживался и не пытался заговорить. В библиотеке он читал книгу в тишине, и даже библиотекарь не подходила с расспросами.

— Идеально, — прошептал Сынмин Чонину на большой перемене. — Правда идеально.

— Рад, что тебе нравится, — ответил Чонин.

— А тебе? — спросил Сынмин. — Тебе нравится такая жизнь? Со мной?

Чонин посмотрел на него долгим взглядом.
— Мне нравится всё, что связано с тобой, — сказал он просто. — Ты лучшее, что случалось со мной за последние сто лет.

Сынмин покраснел до корней волос.
— Ты преувеличиваешь.

— Нет, — Чонин покачал головой. — Я никогда не преувеличиваю. Я вампир. Мы не умеем врать про чувства.

Сынмин смутился ещё больше и уткнулся в книгу. Но внутри у него всё пело от счастья.

---

Вечером они снова готовили ужин вместе.

Сынмин чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что где-то глубоко внутри всё ещё жил страх. Страх, что это всё закончится. Что Чонин уйдёт. Что он снова останется один.

— Чонин, — позвал он, когда они ели.

— М?

— А ты не уйдёшь? Никогда?

Чонин замер с вилкой в руке. Посмотрел на него серьёзно.
— Я же обещал. Никогда не уйду.

— Но вдруг? — Сынмин не мог остановиться. — Вдруг тебе надоест? Вдруг я буду слишком обузой? Я слабый, пугливый, вечно болею...

— Сынмин, — Чонин отложил вилку и взял его за руку. — Посмотри на меня.

Сынмин поднял глаза. Чонин смотрел на него с такой нежностью, что у мальчика сердце замерло.

— Ты не обуза, — сказал Чонин твёрдо. — Ты — причина, по которой я просыпаюсь по ночам. Ты — причина, по которой я хочу быть лучше. Ты — моя семья. Понял?

Сынмин кивнул, не в силах говорить. Глаза защипало, но он сдержал слёзы.

— Никогда больше не говори так, — попросил Чонин. — Ты нужен мне. Очень. Без тебя я снова стану тем монстром, которым был. Ты делаешь меня человеком. Ты — моё тепло. Моё солнце. Мой свет.

Сынмин всхлипнул и уткнулся лицом ему в грудь. Чонин обнял его, прижимая к себе, гладя по спине.

— Тише, — шептал он. — Тише, малыш. Я здесь. Я никуда не денусь.

— Я люблю тебя, — прошептал Сынмин в его футболку. — Ты мой самый лучший друг. Ты моя семья.

— И ты моя, — ответил Чонин, целуя его в макушку. — Ты моя семья. Навсегда.

Они сидели так долго, обнявшись, в тишине и тепле. И Сынмин впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности. По-настоящему, полностью, без остатка.

---

Ночью, когда Сынмин уснул на диване, закутанный в плед, Чонин долго сидел рядом и думал.

Он думал о том, как сильно изменился за эти недели. Как холодное сердце начало оттаивать. Как появился тот, ради кого хочется жить. Как этот хрупкий, пугливый мальчик стал для него важнее всего на свете.

— Я никому тебя не отдам, — прошептал он в тишину. — Никогда.

И это было обещание, которое он собирался сдержать любой ценой.

Даже если придётся стать монстром снова.
Даже если придётся убивать.
Даже если придётся пойти против всего мира.

Ради него — он сделает всё.

Всё, что угодно.