Глава 5. Слабый

Утро началось странно.

Сынмин открыл глаза и понял, что мир какой-то не такой. Слишком яркий. Слишком громкий. Даже тишина в квартире Чонина казалась оглушительной. Он попытался сесть на диване и понял, что тело не слушается. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ломило, а в голове будто поселился маленький, но очень настойчивый барабанщик.

— Ох, — выдохнул он и откинулся обратно на подушку.

Вчера они допоздна смотрели какой-то старый фильм — Чонин включал классику, которую Сынмин никогда не видел. Было уютно, тепло, и Сынмин даже не заметил, как уснул прямо на плече у вампира. Или уже не совсем вампира? Чонин был таким тёплым последние дни...

Сынмин потрогал свой лоб. Ладонь показалась прохладной, но лоб был горячим. Очень горячим. И горло саднило, будто он наглотался песка.

— Чёрт, — прошептал он.

Попытался встать снова — и понял, что не может. Силы просто ушли, оставив после себя ватную слабость во всём теле. Он закашлялся — сухо, надрывно, и от этого кашля заныло в груди.

В коридоре послышались шаги. Чонин всегда двигался бесшумно, но Сынмин уже научился чувствовать его присутствие. Дверь в гостиную приоткрылась.

— Ты чего не спишь? Рано ещё, — Чонин вошёл и замер.

Сынмин лежал на диване, закутанный в плед, но лицо у него было... странное. Бледное, с нездоровым румянцем на щеках, глаза мутные, губы потрескавшиеся. Чонин шагнул ближе, присел на корень дивана и приложил ладонь ко лбу мальчика.

— Горячий, — констатировал он. Температура была высокой, даже для его обострённых чувств. — Ты заболел.

— Не заболел, — просипел Сынмин и снова закашлялся. — Я просто... просто устал.

— Ты заболел, — твёрдо повторил Чонин. — Лежи. Не вставай.

Он встал и вышел. Сынмин слышал, как он ходит по квартире, открывает шкафы, что-то ищет. Через несколько минут Чонин вернулся с градусником и таблетками.

— Держи, — он сунул градусник Сынмину под мышку. — Измеряй. И пей воду.

Сынмин послушно выпил полстакана воды, которую Чонин придерживал у его губ. Руки дрожали, и он боялся расплескать. Потом Чонин забрал стакан, посмотрел на градусник.

— Тридцать восемь и пять, — сказал он с непонятной интонацией. — Высокая.

— Бывает, — прошептал Сынмин. — Я часто болею. Я же слабый.

Чонин посмотрел на него так, что Сынмин поёжился. В этом взгляде было что-то... странное. Беспокойство? Злость? Тревога?

— Слабый, — повторил Чонин. — Я заметил. Поэтому будешь лежать и делать, что я скажу.

— Но в школу надо...

— Никуда ты не пойдёшь, — отрезал Чонин. — Лежи.

Он ушёл на кухню, и Сынмин слышал, как там закипела вода, зашумел чайник. Ему было плохо — голова кружилась, горло драло, тело ломило, — но где-то глубоко внутри теплилось странное чувство. За ним ухаживали. О нём заботились. Впервые за долгое время.

Чонин вернулся с чашкой горячего чая с лимоном и мёдом. Поставил на столик рядом с диваном, приподнял Сынмина, подложив под спину подушки.

— Пей, — приказал он. — Маленькими глотками.

Сынмин пил, обжигаясь, и чувствовал, как мёд смягчает горло. Чонин сидел рядом и смотрел. Просто смотрел, но от этого взгляда становилось теплее, чем от чая.

— Спасибо, — прошептал Сынмин, допив.

— Молчи, — Чонин забрал чашку. — Спи.

— Но...

— Спи, я сказал. Я рядом.

Сынмин хотел возразить, но глаза уже слипались. Жар делал своё дело — организм требовал отдыха. Он провалился в тяжёлый, больной сон, в котором всё плыло и кружилось.

---

Проснулся он от того, что его трясли за плечо.

— Сынмин. Сынмин, вставай. Лекарство выпьешь.

Он открыл глаза. Чонин склонился над ним, в руках держал таблетку и стакан воды. Сынмин с трудом сел, проглотил лекарство, запил. Голова гудела, в горле пересохло.

— Который час? — спросил он хрипло.

— Два часа дня, — ответил Чонин. — Ты проспал почти пять часов.

— Пять? — Сынмин удивился. — А вы... вы всё это время здесь сидели?

Чонин промолчал, но ответ был очевиден. Он сидел в кресле напротив дивана, и судя по всему, не двигался всё это время.

— Вам же нечем заняться? — спросил Сынмин и тут же закашлялся.

— Ты — моё занятие, — просто ответил Чонин. — Есть будешь?

— Не хочу.

— Надо. Я суп сварил. Овощной, лёгкий. Поешь — легче станет.

Чонин ушёл на кухню и вернулся с тарелкой супа. Пар поднимался над бульоном, пахло морковью, луком и чем-то ещё. Сынмин взял ложку, попробовал. Суп был вкусным — тёплым, насыщенным, но не тяжёлым. Он ел медленно, чувствуя, как еда разливается теплом внутри.

— Вкусно, — сказал он. — Спасибо.

— Ешь, — Чонин смотрел, как он ест, и в его взгляде читалось что-то... нежное. Очень нежное.

Сынмин съел почти всю тарелку, потом откинулся на подушки, тяжело дыша. Даже еда отнимала силы.

— Я совсем слабый, — прошептал он. — Простите.

— За что? — Чонин нахмурился. — Ты не виноват, что болеешь. Люди болеют. Это нормально.

— Но я всегда болею, — Сынмин закрыл глаза. — Бабушка говорила, я слабенький родился. Недоношенный. Потом часто простужался. Врачи говорили, иммунитета почти нет. Я привык.

Чонин молчал. Сынмин открыл глаза и увидел его лицо — странное, напряжённое.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — Чонин помотал головой. — Спи.

— Я только проснулся.

— Значит, спи ещё. Организм борется, ему нужен отдых.

Сынмин хотел возразить, но зевнул и понял, что Чонин прав. Глаза снова слипались. Он провалился в сон почти мгновенно.

---

Следующие два дня слились в один бесконечный, тягучий кошмар.

Сынмин то засыпал, то просыпался, то снова засыпал. Время потеряло значение. Он помнил только отдельные моменты: Чонин поит его чаем, Чонин даёт таблетки, Чонин прикладывает холодный компресс ко лбу, Чонин кормит с ложки супом, когда у Сынмина нет сил держать ложку самому.

— Вы не устали? — спросил он однажды ночью (или днём? он не понимал), когда Чонин менял компресс на его лбу.

— Нет, — коротко ответил Чонин.

— Но вы же не спите совсем...

— Я не сплю. Я вообще мало сплю. Вампиры почти не спят, — Чонин поправил компресс. — Так что не переживай. Я в порядке.

— А я? — Сынмин слабо улыбнулся. — Я выживу?

— Выживешь, — твёрдо сказал Чонин. — Я не дам тебе умереть.

Сынмин посмотрел на него. В полумраке комнаты лицо Чонина казалось высеченным из мрамора — красивое, но холодное. Однако глаза... глаза были тёплыми. Очень тёплыми.

— Вы странный, — прошептал Сынмин. — Сначала хотели меня убить, а теперь лечите.

— Я не хотел тебя убить, — возразил Чонин. — Я хотел... не знаю. Понять. Ты пах по-другому. Не как еда. Как... как что-то важное.

— И поняли?

— Нет, — Чонин покачал головой. — Но понимаю. Понемногу.

Сынмин улыбнулся и снова закрыл глаза.

---

На третий день болезни температура начала спадать.

Сынмин проснулся утром и понял, что мир перестал кружиться. Голова была ясной, горло почти не болело, только слабость в теле напоминала о том, что он перенёс. Он сел на диване, огляделся. Чонина в комнате не было.

Сынмин встал — с трудом, держась за стену — и пошёл на кухню. Чонин стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулся.

— Ты чего встал? — в его голосе слышалось беспокойство. — Ложись.

— Я уже нормально, — сказал Сынмин и тут же пошатнулся.

Чонин оказался рядом мгновенно — быстрее, чем глаз успел моргнуть. Подхватил, прижал к себе.

— Нормально, — проворчал он. — Еле стоишь. Идём, сядешь хотя бы.

Он усадил Сынмина за стол, сам сел напротив. Сынмин смотрел на него и видел... Чонин выглядел усталым. Вампиры вообще не должны выглядеть усталыми, но факт оставался фактом — под глазами залегли тени, лицо было бледнее обычного.

— Вы не спали три дня, — сказал Сынмин. — Из-за меня.

— Я же сказал, я не сплю почти.

— Но вы устали, — настаивал Сынмин. — Я вижу.

Чонин промолчал. Отвернулся к плите, снял кастрюлю, разлил по тарелкам кашу — рисовую, жидкую, явно специально для больного.

— Ешь, — поставил перед Сынмином.

Сынмин взял ложку. Каша была вкусной — чуть сладковатой, с маслом. Он ел медленно, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Чонин сидел напротив и смотрел.

— Спасибо, — сказал Сынмин, доев. — За всё. Вы меня спасли.

— Не спасал я тебя, — проворчал Чонин. — Ты сам выздоровел.

— Без вас не выздоровел бы, — твёрдо сказал Сынмин. — Я бы лежал один дома и... не знаю. Помирал бы, наверное.

Чонин дёрнулся, словно от удара.
— Не говори так.

— Почему?

— Потому что... — Чонин замолчал, подбирая слова. — Потому что ты не один. Теперь не один. Понял?

Сынмин смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от болезни — от этих слов.

— Понял, — тихо ответил он.

---

Днём Сынмин чувствовал себя уже достаточно хорошо, чтобы сидеть, а не лежать. Чонин укутал его в плед, усадил на диван и включил телевизор — какой-то старый фильм, комедию.

— Вы правда не ляжете? — спросил Сынмин. — Ну, отдохнёте?

— Вампиры не отдыхают, — отмахнулся Чонин.

— Но вы же почти человек сейчас, — возразил Сынмин. — Тёплый. Устаёте. Может, и спать можете?

Чонин задумался. Он действительно чувствовал усталость — впервые за много лет. Раньше он мог не спать неделями, не чувствуя ничего, кроме лёгкого голода. А сейчас веки тяжелели, тело просило отдыха.

— Странно, — сказал он вслух. — Ты на меня влияешь.

— Я знаю, — Сынмин улыбнулся. — Вы говорили. Так может, поспите? Я посижу тихо. Никуда не денусь.

Чонин колебался. Оставлять Сынмина одного, пусть даже на время сна, было страшно. Вдруг температура снова поднимется? Вдруг ему станет хуже? Но мальчик смотрел на него такими глазами, что отказать было невозможно.

— Ладно, — сдался Чонин. — Но если что — буди сразу.

— Хорошо.

Чонин ушёл в спальню, оставив дверь приоткрытой. Сынмин сидел на диване, смотрел телевизор и чувствовал себя... счастливым? Почти. Рядом был кто-то, кому он нужен. Кто заботился о нём. Кто не бросил, когда он заболел.

Через час Чонин вышел из спальни — взлохмаченный, но явно отдохнувший.
— Ты как? — спросил он с порога.

— Нормально, — Сынмин улыбнулся. — Смотрел кино. Выспались?

— Выспался, — Чонин подошёл, сел рядом. Приложил ладонь ко лбу Сынмина. — Температуры нет. Хорошо.

— Я же говорил, что поправлюсь.

— Говорил, — Чонин убрал руку, но не отодвинулся. Сидел близко, почти касаясь плечом. — Слушай, Сынмин...

— М?

— Ты... — Чонин замолчал, подбирая слова. — Ты можешь жить у меня. Если хочешь. Пока бабушка в больнице. Здесь теплее, и я рядом. На случай, если снова заболеешь.

Сынмин замер. Предложение было неожиданным. Жить с вампиром? С тем, кого он боялся до дрожи в коленках? Но сейчас... сейчас это звучало как самое лучшее предложение в мире.

— Вы правда не против? — спросил он тихо.

— Правда, — Чонин посмотрел ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты был рядом.

Сынмин почувствовал, как щёки заливает краска.
— Хорошо, — прошептал он. — Я согласен.

Чонин улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую Сынмин видел всего пару раз.
— Вот и отлично. Тогда сейчас поедем к тебе, заберём вещи.

— Сейчас? — удивился Сынмин. — Я же болею...

— Ты уже здоров. Чуть слабый, но ходить можешь. Я помогу. Поехали, пока светло.

Сынмин не стал спорить. Встал, закутался в плед поверх кофты Чонина, и они вышли.

---

Квартира Сынмина встретила их холодом и запахом пыли.

Маленькая двушка в старой панельке, обшарпанные обои, старая мебель. Чонин оглядывался с непонятным выражением лица. Здесь жил этот мальчик? В такой нищете?

— Я быстро, — сказал Сынмин и ушёл в свою комнату.

Чонин прошёл за ним. Комната была маленькой, но чистой. Односпальная кровать, старый письменный стол, шкаф. На стенах — никаких постеров, только старые фотографии: Сынмин с бабушкой, маленький, улыбающийся. Чонин смотрел на эти фото и чувствовал, как внутри поднимается странное чувство. Нежность? Жалость? Желание защитить?

Сынмин собирал вещи: несколько футболок, джинсы, нижнее бельё, учебники. Чонин помогал, складывая всё в старый рюкзак и пакет.

— Это всё? — спросил он, когда Сынмин закончил.

— А что ещё? — Сынмин пожал плечами. — У меня немного вещей.

— Понятно, — Чонин забрал у него пакет. — Идём.

Перед уходом Сынмин задержался в дверях, оглядывая комнату. Здесь прошло его детство. Здесь он болел, плакал, смеялся, рос. Здесь была бабушка. А теперь он уходил. К вампиру. В другую жизнь.

— Не бойся, — тихо сказал Чонин, касаясь его плеча. — Я рядом.

— Я не боюсь, — ответил Сынмин и улыбнулся. — Я... я рад.

Они вышли, и дверь захлопнулась за ними. Впереди была новая жизнь.

---

Вечером, устроившись на диване с кружкой горячего шоколада, Сынмин смотрел, как Чонин разбирает его вещи. Вампир аккуратно раскладывал футболки в шкафу, вешал джинсы, ставил учебники на полку.

— Вы как мама, — фыркнул Сынмин. — Заботливый.

Чонин обернулся и приподнял бровь.
— Мама?

— Ну, или папа, — Сынмин улыбнулся. — Который заботится. Укладывает вещи.

— Я просто не люблю беспорядок, — проворчал Чонин, но в его голосе слышалась теплота.

Сынмин допил шоколад и откинулся на подушки. Тело всё ещё ныло после болезни, но это была приятная усталость. Он был сыт, в тепле, в безопасности.

— Чонин-щи, — позвал он.

— М?

— А можно я буду звать вас просто Чонин? Без "щи"? Мы же... ну, мы же друзья теперь? Да?

Чонин замер с футболкой в руках. Друзья. Он не был ни с кем друзьями больше ста лет. Дружба — это для людей. Для живых. Но сейчас, глядя на этого хрупкого мальчика, он понял, что хочет этого. Хочет быть другом. Хочет быть кем-то большим.

— Можно, — ответил он. — Зови Чонином.

Сынмин просиял улыбкой.
— Хорошо, Чонин. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Сынмин.

Сынмин закрыл глаза и почти мгновенно уснул. А Чонин долго сидел рядом, смотрел на него и думал о том, как сильно изменилась его жизнь. И как сильно он благодарен судьбе за этого мальчика. Слабого, хрупкого, больного — но такого тёплого. Такого важного.

---

Утром Сынмин проснулся здоровым.

Совсем. Температуры не было, горло не болело, слабость почти прошла. Он потянулся на диване, встал и пошёл на кухню, где Чонин уже колдовал над завтраком.

— Доброе утро, — сказал Сынмин, садясь за стол.

— Доброе, — Чонин окинул его взглядом. — Выглядишь лучше.

— Я здоров, — Сынмин улыбнулся. — Совсем. Спасибо тебе.

— Не за что, — Чонин поставил перед ним тарелку с яичницей и тостами. — Ешь. Сегодня в школу пойдёшь?

— Надо, — Сынмин вздохнул. — Пропустил три дня, наверное, много всего.

— Я помогу с уроками, — пообещал Чонин. — И провожу.

Сынмин посмотрел на него с благодарностью. Теперь у него есть кто-то, кто поможет. Кто поддержит. Кто будет рядом.

— Знаешь, — сказал он, жуя тост, — я раньше боялся болеть. Потому что дома никого, бабушка в больнице, и я один. А сейчас... сейчас даже приятно было. Потому что ты был рядом.

Чонин молчал, но в его глазах плескалось что-то тёплое и важное.

— Я всегда буду рядом, — сказал он наконец. — Обещаю.

И Сынмин поверил. Потому что этот странный, холодный когда-то вампир стал для него самым тёплым существом на свете.

Самым важным.
Самым родным.