Глава 10. Прикосновения

Осень медленно перетекала в зиму.

За окном кружились первые снежинки, лениво падая на серый асфальт и тут же тая. В комнате было тепло и уютно — Чонин любил включать обогреватель, зная, что Сынмин постоянно мёрзнет. Они только вернулись из школы, и Сынмин, скинув рюкзак, плюхнулся на диван, устало вытягивая ноги.

— Устал? — спросил Чонин, вешая куртку в шкаф.

— Есть немного, — Сынмин потянулся. — Контрольная по математике была. Я, кажется, написал на трояк.

— Напишешь лучше в следующий раз, — Чонин подошёл к дивану, сел рядом. — Я помогу.

— Ты и так много помогаешь, — Сынмин улыбнулся. — Спасибо.

Чонин улыбнулся в ответ и вдруг исчез.

— Ой, — Сынмин моргнул. — Опять?

Тишина. Только снег тихо стучит в окно.

— Чонин, я знаю, что ты здесь, — сказал Сынмин в пустоту. — Вылезай.

Никакого ответа. Сынмин вздохнул и откинулся на спинку дивана, готовясь к привычной игре. За две недели каникул он уже привык к невидимым проделкам Чонина и даже начал получать от них удовольствие. Это было весело — угадывать, где он, что будет делать, как напугает на этот раз.

Сынмин закрыл глаза, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни дыхания — Чонин умел быть абсолютно бесшумным. Но Сынмин знал, что он рядом. Чувствовал кожей, спиной, затылком.

И вдруг прикосновение.

Чьи-то пальцы легонько коснулись его спины через футболку. Провели вдоль позвоночника, от лопаток до поясницы. Сынмин вздрогнул, но не открыл глаз.

— Чонин, — позвал он тихо.

В ответ — только лёгкий смешок, раздавшийся откуда-то сбоку. Пальцы снова коснулись спины, теперь увереннее, наглее. Они скользнули под футболку, коснулись голой кожи, и Сынмин дёрнулся от неожиданности.

— Холодно! — воскликнул он. — Руки холодные!

— Извини, — прошептал голос прямо над ухом. — Я согреюсь.

Пальцы действительно стали теплее. Они гладили спину, выписывая круги, поднимаясь выше, к лопаткам. Сынмин замер, не зная, как реагировать. Раньше Чонин щекотал его, гладил по голове, облизывал щёки, но чтобы вот так, под одеждой...

— Что ты делаешь? — спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Изучаю, — ответил голос. — Ты позволишь?

Сынмин молчал. Страха не было — только странное волнение, разливающееся по телу теплом. Чонин ждал. Он всегда ждал, когда Сынмин будет готов.

— Позволю, — выдохнул Сынмин.

И прикосновения продолжились.

Пальцы скользнули по бокам, чуть щекоча, добрались до живота. Сынмин был худым, почти прозрачным, и Чонин чувствовал каждую рёбрышко под тонкой кожей. Он гладил его живот, мягко, невесомо, и Сынмин затаил дыхание.

— Расслабься, — прошептал Чонин. — Я не сделаю больно.

Сынмин попытался расслабиться, но это было сложно — каждое прикосновение отдавалось дрожью во всём теле. Пальцы поднимались выше, к груди, обводили ключицы, спускались обратно к животу. Чонин исследовал его тело, словно слепой, который видит пальцами.

— Ты такой мягкий, — прошептал он. — Такой тёплый.

Сынмин не отвечал. Он боялся разрушить эту магию, боялся, что если откроет рот, всё исчезнет. Он просто сидел с закрытыми глазами и чувствовал.

Руки Чонина переместились на талию, обхватили её, сжали. Сынмин был таким тонким, что пальцы почти смыкались. Чонин поглаживал его бока, спускался к бёдрам, поднимался обратно. Каждое прикосновение было лёгким, нежным, почти благоговейным.

— Ты красивый, — прошептал Чонин. — Ты невероятно красивый.

Сынмин покраснел до корней волос. Никто никогда не говорил ему таких слов. Он считал себя некрасивым, слишком худым, слишком бледным, слишком невзрачным. А сейчас...

— Чонин, — выдохнул он. — Я...

— Тш-ш-ш, — пальцы прижались к его губам. — Молчи. Просто чувствуй.

Сынмин замолчал и чувствовал.

Чонин гладил его грудь, живот, талию. Его руки становились всё теплее, словно передавая Сынмину свою энергию. Он не спешил, не торопился, наслаждался каждым мгновением. Для него это было так же важно, как для Сынмина — впервые за сто лет он мог прикасаться к кому-то с нежностью, а не с голодом.

— Ты моё тепло, — прошептал он. — Ты моя жизнь.

Сынмин всхлипнул — от переполнявших чувств, от нежности, от счастья. Чонин тут же убрал руки, появился из невидимости, сел рядом.

— Что? Что случилось? — встревожился он. — Я сделал больно?

— Нет, — Сынмин помотал головой, вытирая слёзы. — Нет, ты не сделал больно. Просто... просто никто никогда не трогал меня так. Нежно. С любовью. Я не знал, что так бывает.

Чонин обнял его, прижал к себе. Сынмин уткнулся носом ему в грудь и замер, чувствуя, как сильно бьётся сердце вампира. Оказывается, оно билось. Оказывается, оно могло биться так часто.

— Я буду трогать тебя так всегда, — пообещал Чонин, гладя его по спине. — Каждый день. Чтобы ты знал, что ты любим. Чтобы ты чувствовал.

— Спасибо, — прошептал Сынмин. — Ты даже не представляешь, как это важно для меня.

— Представляю, — Чонин поцеловал его в макушку. — Я тоже сто лет не чувствовал ничего подобного. Ты вернул мне это.

Они сидели обнявшись, и за окном падал снег. Белый, чистый, красивый. Как их чувства. Как их отношения. Как они сами.

---

Вечером, после ужина, они снова сидели на диване.

Сынмин смотрел телевизор, но не видел ничего — мысли были совсем о другом. Он то и дело поглядывал на Чонина, который делал вид, что читает книгу, но на самом деле тоже думал о своём.

— Чонин, — позвал Сынмин.

— М?

— А можно... можно ещё? Ну, то, что днём?

Чонин отложил книгу. Посмотрел на него долгим взглядом.
— Хочешь?

— Да, — кивнул Сынмин. — Очень. Мне понравилось.

— Тогда ложись, — Чонин улыбнулся. — На живот.

Сынмин послушно лёг на диван, уткнувшись лицом в подушку. Чонин сел рядом, положил руку ему на спину.

— Расслабься, — сказал он. — Дыши глубже.

Сынмин попытался расслабиться, но это было сложно — в предвкушении сердце колотилось как бешеное. Чонин чувствовал это, но не торопил. Он просто гладил его спину через футболку, медленно, успокаивающе.

— Ты напряжён, — заметил он. — Боишься?

— Нет, — ответил Сынмин. — Волнуюсь.

— Не надо волноваться, — Чонин наклонился, прошептал на ухо. — Это же я. Я не сделаю плохо.

— Я знаю, — Сынмин выдохнул. — Просто... это новое для меня.

— Для меня тоже, — признался Чонин. — В последний раз я прикасался к кому-то с нежностью больше ста лет назад. Я тоже волнуюсь.

Сынмин удивился. Повернул голову, посмотрел на него.
— Правда?

— Правда, — Чонин кивнул. — Так что мы вместе учимся. Хорошо?

— Хорошо, — Сынмин улыбнулся и снова уткнулся в подушку.

Чонин продолжил гладить его спину. Медленно, невесомо, едва касаясь. Потом его пальцы снова забрались под футболку, коснулись голой кожи. Сынмин вздрогнул, но не от холода — Чонин был тёплым. Очень тёплым.

— Тебе не холодно? — спросил Чонин, проводя пальцами вдоль позвоночника.

— Нет, — выдохнул Сынмин. — Хорошо.

Чонин гладил его спину, бока, талию. Его руки перемещались медленно, изучающе, словно он запоминал каждую линию, каждый изгиб. Сынмин таял под этими прикосновениями, растворялся, терял себя.

— Повернись, — попросил Чонин.

Сынмин перевернулся на спину. Посмотрел на Чонина снизу вверх — тот сидел рядом, красивый, тёплый, любящий. Протянул руку, коснулся его щеки.

— Ты правда здесь? — спросил он тихо. — Ты правда мой?

— Твой, — Чонин взял его руку, поцеловал ладонь. — Весь твой. Навсегда.

Он снова положил руку ему на живот. Погладил, обводя пальцами пупок, поднимаясь выше, к груди. Сынмин замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты такой красивый, — прошептал Чонин, глядя на него. — Ты даже не представляешь, какой ты красивый.

— Я не... — начал Сынмин.

— Красивый, — перебил Чонин. — Самый красивый на свете. Для меня.

Он наклонился и поцеловал его в лоб. Потом в кончик носа. Потом в щёку. Сынмин закрыл глаза, отдаваясь этим поцелуям, таким лёгким, таким нежным.

Руки Чонина продолжали гладить его тело — грудь, живот, бока, талию. Каждое прикосновение отдавалось дрожью, но это была приятная дрожь. Сынмин чувствовал себя в безопасности, в тепле, в любви.

— Чонин, — прошептал он.

— М?

— Я люблю тебя.

Чонин замер на секунду, потом улыбнулся той редкой, тёплой улыбкой.
— Я тоже люблю тебя, Сынмин. Очень.

Он лёг рядом, обнял его, прижал к себе. Сынмин уткнулся носом ему в шею, вдохнул знакомый запах — парфюм, тепло, Чонин. И почувствовал, как слёзы счастья снова наворачиваются на глаза.

— Не плачь, — прошептал Чонин. — Я здесь.

— Я от счастья, — ответил Сынмин. — Я просто очень счастлив.

— Я тоже, — Чонин поцеловал его в макушку. — Очень.

Они лежали обнявшись, и за окном падал снег. Белый, пушистый, красивый. Как их любовь. Как они сами.

---

Утром Сынмин проснулся в кровати.

В кровати Чонина. Он удивился — обычно он спал на диване, но, видимо, вчера они так и уснули вместе. Чонин лежал рядом, обнимая его, и даже во сне выглядел спокойным и счастливым.

Сынмин улыбнулся и осторожно, чтобы не разбудить, коснулся его лица. Провёл пальцами по брови, по скуле, по губам. Чонин во сне улыбнулся и прижал его крепче.

— Доброе утро, — прошептал Сынмин.

— Доброе, — ответил Чонин, не открывая глаз. — Ты чего не спишь?

— Проснулся. Смотрю на тебя.

— Смотри, — Чонин открыл глаза. — Я не против.

Они смотрели друг на друга, и это было так естественно, так правильно. Сынмин чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

— Чонин, — позвал он.

— М?

— А можно я каждый день буду просыпаться рядом с тобой?

Чонин улыбнулся.
— Можно. Я только за.

— Правда?

— Правда, — Чонин поцеловал его в лоб. — Ты мой. Где тебе ещё просыпаться?

Сынмин счастливо вздохнул и прижался к нему ещё крепче. За окном падал снег, в комнате было тепло, и они были вместе. И это было главное.

---

Вечером, когда они вернулись из школы, Чонин снова стал невидимым.

Сынмин уже ждал этого. Он сел на диван, закрыл глаза и расслабился. И прикосновения не заставили себя ждать.

Руки Чонина легли ему на плечи, помассировали, снимая напряжение. Потом скользнули ниже, на грудь, погладили. Сынмин выдохнул.

— Хорошо? — спросил голос над ухом.

— Очень, — ответил Сынмин.

Чонин гладил его грудь, живот, талию. Его руки становились всё смелее, всё увереннее. Он исследовал каждую часть тела Сынмина, словно хотел запомнить навсегда.

— Ты такой мягкий, — прошептал он. — Такой тёплый. Такой мой.

— Твой, — согласился Сынмин. — Весь твой.

Чонин прижался к нему со спины, обхватил руками, сплёл пальцы на его животе. Сынмин чувствовал его тепло, его дыхание на своей шее, и это было лучше всего на свете.

— Я люблю тебя, — прошептал Чонин.

— Я люблю тебя, — ответил Сынмин.

Они сидели обнявшись, невидимый вампир и его хрупкий мальчик, и за окном падал снег. Белый, чистый, красивый. Как их любовь. Как их будущее. Как они сами.