Варвара. 12 глава. Когда ненависть даёт трещину

   Следующим утром мы с девочками сидели на лавочке, окружённой яркими цветочными клумбами. Чуть поодаль мерно журчал небольшой фонтан, раскидывая в воздухе прохладные брызги. Погода стояла по-настоящему летняя: всё вокруг зеленело, дышало жизнью и согревалось ласковым солнцем.

    Я осторожно вытянула вперёд свою больную ногу — лодыжка начинала противно ныть, стоило мне провести в сидячем положении чуть больше времени, чем нужно.

    Ночью я уснула замертво, так и не дождавшись возвращения подруг с дискотеки, которая закончилась довольно поздно. Поэтому утренние посиделки у фонтана превратились в детальный отчёт о пропущенном мною вечере.

Катя, как обычно, была на пике эмоций.

    — Этот Дымов совсем обалдел, Варя! — возмущалась она, активно жестикулируя, отчего её рыжие волосы рассыпались по плечам. — Прикинь, он вчера поставил мне подножку! Прямо посреди танцпола!

   Я удивлённо распахнула глаза, забыв про ноющую лодыжку:

    — В смысле подножку?!

    — В прямом! — Катя всплеснула руками, и её глаза заискрились от гнева. — Я спокойно танцевала с парнем из третьего отряда, никого не трогала. И тут этот придурок проходит мимо, ставит мне подножку и я лечу носом вниз! Я чуть его не сломала, клянусь! Валялась там на полу, как полная идиотка, на глазах у всего лагеря! Эта гнида меня прилюдно опозорила!

    — Ужас какой... — ахнула я, с тревогой оглядывая подругу. — Ты не сильно ударилась?

    — Да коленку немного содрала, фигня! — отмахнулась рыжая, тяжело дыша от негодования. — Суть в том, что он сделал это специально! Чтобы поиздеваться!

    С другой стороны от меня тихонько кашлянула София. Она поправила выбившуюся тёмную прядь и, немного смущаясь, осторожно вставила:

    — Вообще-то, Кать... всё было немного не так.

    Крылова резко развернулась к ней, возмущённо округлив глаза:

   — То есть «не так»?! Я, по-твоему, сама на ровном месте споткнулась?!

    — Нет, подножку он поставил, это правда, — примирительно подняла ладони София. — Но... ну...

    — Что «ну»?! — угрожающе прищурилась рыжая.

    — Ну, ты ведь до этого при всём лагере отвесила ему звонкий подзатыльник, — на одном дыхании выпалила София. — А затем начала на весь танцпол кричать, что он «никчёмная лягушка»!

    Я не выдержала и громко прыснула, прикрыв рот ладонью и шокирована уставилась на подругу:

   — Подзатыльник?! Катя, ты серьёзно? Лягушкой?!

    — А потому что он заслужил! — вспыхнула Катя, и её щёки мгновенно слились по цвету с волосами. Она возмущённо всплеснула руками. — Я стою, нормально танцую с мальчиком, а этот Дымов подваливает сзади и начинает буквально квакать мне прямо в ухо! Квакать, Варя! Ещё и рожи корчить моему партнёру! Я не сдержалась и треснула ему. А он в ответ... подножку! Нормальный вообще?!

    — Вот именно ненормальный, ты правильно поступила, он заслужил! — со смехом ответила я, полностью разделяя её негодование. Затем я перевела взгляд на брюнетку, решив сменить тему: — А ты, София? Как твой вечер?

   Смирнова нервно заправила прядь волос за ухо и замялась:

    — Ну-у-у...

   — Да её там пол-лагеря на танцы приглашало! — тут же встряла Катя, не дав ей договорить. — А она всем подряд отказывала! Дурочка, стояла там весь вечер и глазела по сторонам, как столб!

    — Кать, ну мне просто никто из них не нравился, — тихо возмутилась София, густо краснея и опуская глаза на свои руки. — Зачем мне идти танцевать с тем, с кем я не хочу?

    Я внимательно посмотрела на её смущённое лицо. На языке так и вертелся вопрос: «А как же Руслан? Неужели даже он не подошёл?». Мне очень хотелось спросить про него, вспомнив, как она смотрела на него вчера на баскетбольном поле, но я вовремя прикусила язык и промолчала. В конце концов, это было её личное дело. Если у них что-то и наклёвывается, захочет — сама расскажет. Давить на неё не стоило.

    Воспользовавшись возникшей паузой, я всё-таки не выдержала. Вопрос, который мучил меня с самого утра, сорвался с губ быстрее, чем я успела себя остановить.

    — А как дела у нашего второго «врага»? — стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно, спросила я. Сердце предательски замерло в ожидании ответа. — Соболев тоже там был?

    Катя тут же нахмурилась, возвращая себе серьёзный вид, и поправила солнцезащитные очки:

    — Соболев? Да он припёрся ближе к концу. Постоял в тени у эстрады с таким мрачным лицом, будто мы все ему денег должны, поозирался по сторонам и свалил обратно в корпус. Даже не танцевал ни с кем, хотя вокруг него пол-отряда девчонок кругами ходило.

    — Не верю, — фыркнула я. — Наверняка шатался где-нибудь в темноте то с одной, то с другой. Он же придурок, ему только внимание и нужно.

    — Да нее, — уверенно отмахнулась Катя. — Я бы точно увидела. У меня вместо глаз рентген, ты же знаешь! Никто к нему не подходил, и он ни к кому не лез. Стоял один, как неприкаянный.

   Я прикусила губу и опустила взгляд на свою перебинтованную лодыжку. В груди снова неприятно защемило. Я не стала им говорить, что вчера ночью он заходил ко мне. Что стоял в темноте нашей комнаты и спрашивал про мою ногу. Зачем им это знать? Девочки тут же начнут паниковать, Катя решит, что это часть его нового коварного плана, и пойдёт в наступление, а София просто испугается.

    Но стоило мне только подумать о Соболеве, как по закону подлости... из-за угла соседнего корпуса показалась знакомая троица. Они неспешно шли по залитой солнцем аллее прямо в нашу сторону.

    Я мысленно застонала. Это было похоже на какое-то издевательское проклятие! Сплошное несчастье! Он был просто везде: в моих снах, в моих мыслях, а теперь — куда ни взгляну — ещё и в реальности. Будто вселенная нарочно сталкивала нас лбами на каждом шагу.

    Денис шёл, активно размахивая руками и о чём-то громко споря, Руслан шагал рядом, надвинув козырёк кепки на глаза. А Кирилл шёл чуть впереди. На нём была простая чёрная футболка, которая идеально подчёркивала его широкие плечи и контрастировала с ярким солнечным днём. И, разумеется, едва они повернули на нашу аллею, его тёмный взгляд безошибочно нашёл меня.

    — О, легки на помине! — тут же напряглась Катя, проследив за моим взглядом. Она выпрямилась на лавочке, словно готовая в любой момент броситься в бой. — Вспомнишь лучик, вот и солнышко... то есть, вспомнишь чёрта, вот и рога!

    София рядом со мной заметно подобралась, нервно сжав край своего сарафана. Её взгляд метнулся к Руслану и тут же испуганно опустился.

    Парни приближались. Денис, заметив нашу троицу, тут же расплылся в своей фирменной, до зубовного скрежета бесячей ухмылке.

   — Опа! Кого я вижу! — громко протянул Дымов, останавливаясь в паре метров от нашей лавочки. — Три девицы под окном!Ну... что там дальше было?

    — Сразу видно, какой ты тупой, — ядовито бросила Катя, презрительно скрестив руки на груди. — Пушкина в школе мимо проходил? «Пряли поздно вечерком»! Но для тебя, Дымов, это слишком сложная литература. Твой мозг очевидно прекратил своё развитие ещё в детстве! Я поняла это ещё вчера на дискотеке!

    Денис ничуть не оскорбился. Наоборот, он заржал в голос, явно наслаждаясь тем, как легко выводит её из себя.

   — Ой-ой, какие мы колючие, веснушка! Что, до сих пор держишь зло на меня из-за вчерашнего? Но это ведь ты первая начала руками махать, рыжая. Я просто преподал тебе урок гравитации.

   Катя подскочила на месте, словно её ударило током.

    — Урок гравитации?! Да я тебе сейчас урок анатомии преподам! Расскажу наглядно, где у тебя кости ломаются быстрее всего!

    Они снова сцепились, начали о чём-то громко спорить, перебрасываясь колкостями, но моё внимание уже было намертво приковано к Кириллу.

    — Можешь забрать своих дружков и оставить нас в покое? — ледяным тоном процедила я.

   — А мы вам мешаем? — спокойно, с легкой долей насмешки спросил он, засовывая руки в карманы шорт.

   — Мешаете! Вы одним своим видом портите воздух! — встряла Катя, но тут же отвлеклась на очередной выпад Дымова.

   Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Он ещё спрашивает! Если бы он только знал, насколько я была зла на него в этот момент. Из-за этого самовлюблённого идиота я пропустила первую дискотеку, сидела взаперти, страдала от боли, а он теперь стоит здесь со своим равнодушным лицом, будто ничего не произошло! Я просто видеть его не могла. Каждая клеточка моего тела кричала от гнева.

    — Повеселился? — спросила я зло, стараясь вложить в одно это слово весь свой яд.

Кирилл чуть склонил голову набок, делая вид, что искренне не понимает:

   — Ты о чём?

   — О дискотеке, Соболев. О чём же ещё, — выпалила я, не сводя с него горящего ненавистью взгляда. — Наверняка отлично провёл время, пока я сидела в комнате с покалеченной ногой.

    Уголок его губ дрогнул, превращаясь в ту самую надменную полуулыбку. Бездна в его глазах сверкнула тёмным холодом.

   — Да. Было отлично, — чеканя каждое слово, ответил Кирилл. — По крайней мере, никто не мозолил мне глаза.

   Он намекал на меня. Бил целенаправленно, точно зная, куда ударить.

   И этот удар достиг цели. Вопреки моим убеждениям, что мне плевать на его слова, внутри всё болезненно сжалось. Стало так горько, словно меня ударили наотмашь. Я ведь знала, что он меня терпеть не может. Но почему-то именно сейчас, услышав это вслух, после того как он приходил ко мне ночью, я почувствовала, как к горлу подкатывает колючий ком обиды. Зачем тогда нужно было приходить? Чтобы сегодня снова сделать больно?

   Я заставила себя усмехнуться, хотя губы слушались с трудом:

   — Какое потрясающее совпадение, Соболев. Я тоже была безмерно счастлива не видеть твою физиономию весь вечер. Надеюсь, до конца смены мы сохраним эту прекрасную традицию.

— Руслан, Денис, пошли, — лишь скомандовал Кирилл, проигнорировав мои слова и резко разворачиваясь ко мне спиной.

Денис, который как раз набирал в грудь побольше воздуха для очередной словесной атаки на Катю, разочарованно цокнул языком.

— Мы ещё не закончили, рыжая! Урок продолжится! — нагло подмигнул он и наконец-то отлип от моей злой подруги, направившись к уходящему Кириллу и Руслану.

— Чтоб этого Дымова черти в аду вилами щекотали! — взорвалась Катя, едва парни отошли на несколько метров. Она в бешенстве топнула ногой и скрестила руки на груди, сверля взглядом удаляющуюся спину Дениса.
— «Урок продолжится»! Идиот! Да я ему в следующий раз этот урок так усвоить помогу — костей не соберёт! Придурок самоуверенный!

До обеда время пролетело незаметно, и, несмотря на ноющую ногу, мне всё же пришлось идти в столовую. Девочки заботливо поддерживали меня с обеих сторон, пока мы медленно ковыляли по асфальтированной дорожке.

В столовой, как обычно, стоял гул голосов и звон посуды. Мы взяли свои порции и заняли свободный столик у окна. Как назло — или по иронии судьбы — компания Соболева устроилась за соседним рядом, как раз по диагонали от нас. Их стол отлично просматривался с нашего места.

И едва мы приступили к еде, как началось настоящее представление.

Катя и Дымов, словно двое первоклашек, забыв про возраст и правила приличия, принялись строить друг другу рожи. Денис, дождавшись, пока младший вожатый отвернётся, надувал щёки, смешно косил глаза к переносице и высовывал язык, делая вид, что сейчас подавится котлетой от одного взгляда на Катю.

Моя рыжая подруга в долгу не оставалась. Она так уморительно морщила свой усыпанный веснушками нос, оттягивала пальцами уголки губ вниз и выразительно показывала руками, как скручивает ему невидимую шею, что я уже просто не могла сдерживаться. Я уткнулась носом в стакан с компотом, изо всех сил прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос.

Это было настолько комично, что вся моя утренняя хандра отступила. Они действительно вели себя как дети в детском саду, не поделившие песочницу! Дымов в ответ на Катино «сворачивание шеи» картинно вытаращил глаза, схватился руками за горло, изображая предсмертные хрипы, и уронил голову прямо на стол, едва не угодив носом в тарелку с пюре.

Я тихонько затряслась от сдавленного смеха.

— Кать, ну перестань, пожалуйста... На вас же вожатые уже смотрят, — жалобно шептала София, дёргая подругу за рукав. Она то краснела, то бледнела, пытаясь закрыть лицо ладонью от стыда.

— Пусть смотрят! — воинственно прошипела Катя, не отрывая взгляда от «поверженного» Дымова. — Пусть весь лагерь видит, какой у него диагноз!

Сидевшая рядом с нами девчонка из нашего отряда прыснула так неожиданно, что чуть не подавилась супом и с грохотом не бросила ложку обратно в тарелку.

— Боже, вы просто один в один мои соседи по парте! — хихикнула она, торопливо прикрывая рот бумажной салфеткой.

Катя на секунду замерла с растянутыми в издевательской улыбке губами, медленно повернула к ней голову и подозрительно прищурилась:

— Чем это?

— Ну... они тоже вечно так себя ведут, — улыбнулась соседка, кивнув в сторону столика, где Дымов как раз изображал примата, почёсывая подмышки.

— Как «так»? — не поняла Катя, обиженно скрестив руки на груди. Ей явно не понравилось, что её с кем-то сравнивают.

— Как детсадовцы, — уже в открытую рассмеялась девушка. — Могут прямо при взрослых сцепиться из-за любой ерунды, начать кричать и строить рожи, вообще никого не стесняясь!

— Эй! Никакие мы не детсадовцы! — возмутилась Катя, густо покраснев. — Просто некоторые не понимают нормального человеческого языка. С приматами нужно общаться на их уровне, чтобы до них дошло!

— Вот-вот, мои соседи тоже постоянно так оправдываются, — со смехом кивнула девчонка, подхватывая свой поднос. — Ладно, приятного вам аппетита!

Она упорхнула к выходу, а София, которая до этого сидела ни жива ни мертва от стыда с упрёком посмотрела на подругу:

— Вот видишь, Кать! Над вами уже весь отряд смеётся. Вы со стороны реально выглядите как малыши из младшей группы.

— Ой, да пусть смеются, жалко, что ли? — фыркнула рыжая, хотя румянец на её щеках выдавал, что замечание всё-таки задело её гордость.

    Наконец Катя, победно фыркнув, оторвалась от Дениса. То ли игра в гляделки её утомила, то ли Дымов отвернулся первым, но рыжая тряхнула волосами и, как ни в чём не бывало, сменила тему. Разговор плавно перетёк на новый романтический сериал, который она начала смотреть незадолго до отъезда в лагерь.

    Она увлечённо пересказывала сюжет, размахивая руками, а потом внезапно замерла, задумчиво подперев подбородок рукой, и посмотрела на нас:

   — Слушайте, девчонки... А вы когда-нибудь влюблялись? Ну, в смысле, была у вас уже эта самая «первая любовь»?

   Мы с Софией переглянулись, не ожидая такого резкого перехода.

   — У меня вот была, — не дожидаясь нашего ответа, задумчиво протянула Катя и принялась ковырять вилкой остывшее пюре.     — Точнее, как сказать... Я, честно говоря, из тех, кто в эту великую книжную любовь не особо-то и верит. Но зато мне ужасно нравится, когда любят меня. Когда парни ради меня готовы на всё: горы свернуть, любые капризы терпеть, ну, вы понимаете. Чтобы прямо с ума сходили!

   София, до этого тихо попивавшая чай, аккуратно поставила кружку на стол. В её глазах мелькнула странная тень.

  — Так это уже не любовь, Кать, — тихо, но твёрдо произнесла она.

  Рыжая удивлённо приподняла брови:

  — Почему это? А что это тогда?

  — Это эгоизм, — мягко ответила брюнетка. — Любовь — это когда ты сама готова отдавать, заботиться, когда чувства взаимны. А то, о чём ты говоришь — это просто потребность во внимании. Использование чужих чувств ради собственного самоутверждения.

    Катя чуть нахмурилась. Её явно задело замечание Софии.

    — А ты-то что знаешь о любви, София? Можно подумать, ты у нас эксперт с богатым опытом.

    Едва эти слова слетели с её губ, как над столиком повисла тяжёлая пауза. София вся как-то разом сжалась и напряглась, словно от физического удара. Её щёки, обычно тронутые лёгким румянцем, побледнели, а взгляд метнулся к окну и тут же опустился на столешницу. Тонкие пальцы нервно скомкали бумажную салфетку.

    — Моя первая любовь... — голос Софии дрогнул, стал надломленным. — Это не совсем такая радужная история, о которой снимают в твоих сериалах, Кать.

    Катя мгновенно поняла, что перегнула палку. Весь её боевой запал испарился в ту же секунду. Она прикусила губу и, виновато потянулась через стол, чтобы накрыть дрожащую руку подруги своей ладонью.

   — Соф... прости меня, дуру, — искренне пробормотала она. — Язык мой — враг мой. Ляпнула, не подумав. Не хочешь — не рассказывай.

   София слабо улыбнулась, не поднимая глаз.

   — Всё нормально. Просто... в моей прошлой школе был мальчик. Он казался таким заботливым, добрым. Говорил красивые слова, я поверила ему, открылась, влюбилась по уши. А потом... — она судорожно сглотнула, и я заметила, как блеснули слёзы в её глазах. — А потом оказалось, что это был просто спор с его друзьями. На деньги. Кто быстрее разведёт «серую мышку». Они смеялись надо мной всей компанией.

    В груди у меня всё похолодело. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость на этого неизвестного урода. Катя рядом со мной и вовсе задохнулась от возмущения:

   — Какой же мразотный ублюдок! — прошипела рыжая, и в её глазах загорелся такой гнев, что, окажись этот парень сейчас здесь, она бы его растерзала. — Боже, Софийка... Мне так жаль!

   — Вот почему я так боюсь подпускать к себе кого-то, — тихо сказала София, наконец подняв на нас влажные глаза.

   — А можешь рассказать... как всё было? Подробнее? — осторожно спросила я, боясь надавить.

   — Это долгая история... — тихо начала она, и её голос слегка дрожал от нахлынувших воспоминаний. — Он очень красиво ухаживал. Знаете, он был тем самым человеком, от одного взгляда на которого внутри всё замирало и порхали бабочки. Мне тогда казалось, что я попала в настоящую сказку. Что меня наконец-то искренне любят.

Она сделала судорожный вдох, словно ей не хватало воздуха.

   — Рядом с ним я чувствовала, что больше не невидимка. Что я не просто забитая «серая мышь», а девушка, которую можно замечать, ценить, выделять из толпы. Я поверила каждому его слову. Я полностью доверила ему своё сердце... Мы даже танцевали вместе... как-то на одной школьной вечеринке, — на её губах на секунду мелькнула бледная, горькая полуулыбка. — Там было темно, играла красивая музыка. И в тот вечер... он украл мой первый поцелуй. Я думала, что умру от счастья. Я летала в облаках и строила планы на наше будущее. А потом...

    Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением полнейшей опустошённости.

    — А потом сказка исчезла. В один день разбилась вдребезги. Я узнала, что он просто поспорил на меня со своими дружками. Точнее... он сам мне в этом признался.

   — Сам?! — не выдержала Катя, ахнув. — Вот так просто взял и сказал?!

   София кивнула, и по её щеке всё-таки скатилась одинокая прозрачная слеза.

   — Да. Подошёл на перемене, когда вокруг стояла вся его компания. Сказал, что срок пари истёк, что он выиграл свои деньги, и что игра окончена. Сказал это прямо мне в лицо, с такой снисходительной усмешкой... Добавил, что на самом деле никогда меня не любил, и что такая, как я, ему даром не нужна. А его друзья стояли рядом и смеялись.

   Она замолчала, судорожно сглотнув ком в горле.

   — Я была в таком шоке... Словно земля ушла из-под ног. Я даже заплакать тогда не смогла, просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Как будто мне заживо вырвали сердце и растоптали его на глазах у всей школы.

    — Тварь... Какая же конченая тварь! — прошипела Катя сквозь стиснутые зубы. Её лицо пошло красными пятнами от гнева, а вилка в руке дрожала так, словно она готова была прямо сейчас проткнуть ею кого-нибудь из обидчиков Софии. — Да если бы я там была, я бы ему эту усмешку вместе с зубами выбила! Я бы ему такие проблемы устроила, что он бы до конца жизни заикался!

   — Вот почему я больше ни с кем не хочу встречаться, — тихо закончила София, пряча взгляд.

   — Так вот почему ты ни с кем не танцевала на дискотеке... — понятливо выдохнула Катя.

   София лишь молча кивнула. Катя, которая всегда казалась такой грозной, боевой и острой на язык, вдруг громко шмыгнула носом. Оказалось, под её колючей маской скрывалась на удивление чувствительная душа.

   — Ох, моя маленькая крошка... — Катя чуть всплакнула и, подавшись вперед, заботливо заглянула подруге в глаза. — Моя бедная София...

   Мы одновременно потянулись через стол и накрыли её дрожащие пальцы своими ладонями. Без лишних слов, просто показывая, что теперь она не одна и мы никому не дадим её в обиду.

   София благодарно сжала наши руки. Сделав глубокий вдох, она смахнула с ресниц остатки слез и попыталась выдавить улыбку.

   — Ладно, забыли. Хватит о грустном. Лучше ты скажи, Варвара. А у тебя была первая любовь?

   Слово «любовь» повисло в воздухе, и в ту же секунду произошло то, чего я никак не ожидала.

   Против моей воли, яркой, ослепительной вспышкой перед глазами возникло лицо Соболева.

   Я даже задохнулась от неожиданности, словно мне под дых ударили. Какого черта?!

   Но образ был настолько четким, реалистичным и живым, что по телу пробежала горячая дрожь. Его резко очерченные, красивые губы... Густые темные волосы, небрежно спадающие на лоб. Наверняка они жесткие и непослушные на ощупь. Я вдруг до легкого покалывания в кончиках пальцев представила, каково это — коснуться их, зарыться ладонями в эти пряди, слегка сжимая их. Мой мысленный взор скользнул по его мужественному, красивому лицу. Мне до безумия захотелось провести пальцами по его скулам, почувствовать обжигающее тепло его загорелой кожи, заглянуть в эти глубокие глаза, напоминающие бездонное ночное небо...

   Это длилось всего долю секунды.

Наваждение прошило меня насквозь, как разряд тока. Я резко моргнула, приходя в себя, и в панике уставилась на свой стакан с компотом. Я даже не поняла, что вообще на меня нашло. Сердце колотилось где-то в горле. Почему на слово «любовь» мой предательский мозг выдал именно его образ?! Это же просто абсурд! Соболев — мой враг, невыносимый придурок, который только и делает, что издевается надо мной!

    — Варя? — позвала Катя, заметив мою
странную заминку. — Ты чего зависла? Аж покраснела вся. Вспомнила кого-то?

    — Н-нет... не было у меня никакой первой любви.

— Как это — не было? — возмутилась Катя, удивленно округлив глаза. — Это же просто невозможно!

— Не было, Кать. Что поделать, в школе я была занята исключительно учёбой, — пожала я плечами.

— Как же скучно! — фыркнула рыжая, отмахнувшись. — Я вот парней меняла как перчатки! Мне с ними быстро становилось скучно, так что я их бросала первая. И вообще...

Она не успела договорить. Гул в столовой внезапно стих, когда в центре зала появилась Марина Сергеевна с громкоговорителем.

— Минуточку внимания, второй отряд! — разнесся её звонкий голос. — Сегодня после ужина собираемся в актовом зале. Завтра вечером у нас грандиозное событие — «Вечер талантов»! Всем отрядам нужно подготовить номера!

По столовой тут же прокатился недовольный гул пополам с радостными криками. Катя с Софией синхронно обернулись ко мне и тяжело вздохнули.

— Везёт же тебе, Варя, — с белой завистью протянула Катя, кивнув на мою перебинтованную ногу. — С такой лодыжкой тебя точно на сцену скакать не заставят. Отсидишься в зрителях.

Она была права. После обеда я поплелась в нашу комнату. Пока девчонки, радостно щебеча, убежали купаться на озеро, я лежала на кровати в полном одиночестве и меланхолично чиркала карандашом в скетчбуке. Ещё одно лагерное развлечение, которое прошло мимо меня.

Вечером, после ужина, я осталась сидеть на скамейке возле столовой.

— Идите, репетируйте свой номер, — сказала я подругам, перехватывая удобнее выданный мне в медпункте металлический костыль с подлокотником. — Я сама доберусь до корпуса. Не маленькая.

Девочки немного помялись, но всё же убежали к эстраде. Я осталась одна. Нога болела уже не так сильно, если на неё не наступать, а сидеть в четырех стенах мне осточертело до такой степени, что я готова была стерпеть любую боль, лишь бы подышать свежим воздухом.

Я решила немного прогуляться. Опираясь на костыль, я медленно побрела по вымощенной дорожке в сторону ограждения лагеря. Здесь, у высокой сетки-рабицы, за которой начинался густой тёмный лес, было тихо и безлюдно.

Внезапно эту тишину нарушил ритмичный, глухой звук. Удар. Ещё удар. Скрип резины по асфальту.

Я нахмурилась. Звук явно напоминал удары баскетбольного мяча. Но насколько я знала, главная спортивная площадка находилась совершенно в другой стороне лагеря. Любопытство взяло верх. Переставляя костыль, я тихо пошла на звук. Обогнув густые, разросшиеся кусты сирени, я замерла как вкопанная.

Здесь, в тени деревьев, пряталась старая, заброшенная баскетбольная площадка с потрескавшимся асфальтом и потертым кольцом без сетки. И там был он.

Кирилл.

Он играл один. На нём была только серая футболка, которая от пота насквозь промокла и плотно прилипла к телу, очерчивая каждый рельеф его мышц. Тёмные, влажные волосы растрепались и непослушными прядями спадали на лоб. Он двигался по площадке стремительно, хищно, с какой-то грацией виртуозно ведя мяч. Резкий разворот, прыжок — и мяч с идеальной точностью пролетает сквозь металлическое кольцо.

Я стояла за кустами сирени, забыв, как дышать. Мои глаза скользили по его сильным рукам, по напряженной спине, по каплям пота, блестящим на шее в лучах заходящего солнца. В голове билась только одна непрошеная, паническая мысль: Господи... почему он такой горячий?

Это было неправильно. Я должна была развернуться и уйти. Но ноги словно приросли к земле. Я смотрела на него, завороженная им.

Внезапно Кирилл резко остановился. Мяч с глухим стуком выпал из его рук и покатился по асфальту. Соболев тяжело дышал, опустив голову, но вдруг всё его тело напряглось. Он словно спиной, кожей почувствовал мой пристальный взгляд.

Медленно, неотвратимо, он обернулся. И его тёмные глаза безошибочно встретились с моими.