Варвара. 2 глава. Странный сосед

В машине было невыносимо жарко. Июньское солнце палило вовсю, а небо над головой стояло абсолютно чистое, без единого облачка — ясное, глубокого синего цвета, обещающее аномальный зной на весь день. Лучи били прямо в лобовое стекло, и кондиционер старенькой авто едва справлялся с духотой. Папа молча вёл машину, лишь периодически поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

   — Варвара, как настроение? — наконец нарушил он тишину.

   — А вы не могли выбрать какой‑нибудь другой лагерь? — лишь пробормотала я. — Ну, хотя бы поближе? Чтобы я могла приезжать домой на выходные...

   — Этот — лучший из вариантов, — мягко ответила мама, оборачиваясь ко мне с переднего сиденья. — Говорят, что там даже кружки есть по рисованию!

Я ничего не ответила. Не хотела ссориться и портить последние минуты перед отъездом. Родители были искренне уверены, что лагерь мне понравится и эта поездка пойдёт мне на пользу. А я думала лишь о том, что пропущу свой выпускной, прощальные встречи с одноклассниками и все наши летние планы. Из-за этой жгучей обиды я даже не хотела допускать мысли, что в лагере всё может сложиться не так уж и плохо.

Машина свернула на подъездную дорогу к станции Торцов. Вдалеке я увидела три автобуса с яркими одинаковыми надписями «Горизонт», которые выстроились почти в ряд, народ вокруг гудел, как в растревоженном муравейнике. Судя по огромному количеству желающих туда попасть и невероятной толпе, лагерь действительно был весьма известным и популярным.

Я никогда не видела столько чемоданов и новых лиц в одном месте, и меня совершенно это не радовало. Какой-то малец, похоже из совсем младшей группы, с диким ором носился между сумками, а за ним, запыхавшись, бегала взмыленная мама. Пролетая мимо, они едва не сбили с ног какую-то девочку. Это картина почему-то меня рассмешила.

Родители ещё что-то говорили — обещали, что будут скучать, что три месяца пройдут быстро, что в лагере у меня обязательно появятся друзья и впечатления на всю жизнь. Только я их почти не слушала, уставившись в стекло, пока машина окончательно не затормозила у самой толпы.

   Папа припарковался, выключил двигатель, и мы вышли из машины. Меня сразу накрыл гул голосов и грохот чемоданов по асфальту. Воздух был густой от солнца, запаха пыли и подогретой жвачки. Хотелось просто закрыть нос и убежать домой.

  Рядом девочка моего возраста пытливо выясняла у старших, в какой она группе. Мама потянула меня за руку к строгой женщине в красной футболке с огромным красным блокнотом.

   — Варвара Тарасова? — быстро проговорила женщина, сверяя меня со списком. — Третий автобус, второй отряд. Стань пока вон туда, к скамейке. Через пять минут будем грузиться.

   Мама поцеловала меня в щёку, папа ободряюще сжал плечо. Они ещё немного помялись рядом — явно не хотели уходить вот так быстро, но затягивать прощание никто не стал, ведь у них были свои дела.

   — Звони, как доберётесь, — просила мама.

   — Не кисни, — добавил папа, натянуто улыбаясь.

Я кивнула, чтобы наконец отпустить их, хотя в глубине души всё ещё надеялась на чудо: вдруг папа сейчас скажет «Шутка! Поехали домой»? Но чуда не произошло. Родители развернулись и быстро растворились в толпе.

  Я села на указанную лавочку. Соседи по скамейке активно болтали, знакомились и смеялись. До меня долетали обрывки их разговоров. Ребята были искренне рады поездке и вовсю хвалили «Горизонт», вспоминая прошлые смены и вожатых. Стало понятно, что многие из них приезжали сюда уже не первый раз.

    Когда пришло время грузится, у входа в автобус в моём втором отряде уже началось безумие. Ребята из второго отряда спорили, кто зайдёт первым и кому достанутся лучшие места у окон. В основном это были мои ровесники — мальчики и девочки громко переговаривались, кто-то пытался протащить в салон огромную мягкую игрушку в половину своего роста. Вожатая вовремя замела это и отругала парня, заставив убрать гигантского медведя в сумку.

   На фоне этой суеты младший, первый отряд выглядел удивительно дисциплинированно: дети держались за руки и спокойно ждали команды. Постепенно толпа родителей рассеялась, люди начали расходиться, и моя скамейка окончательно опустела.

Вожатая махнула нам рукой:

  — Второй отряд! Заходим по списку, не толпимся! Чемоданы сдаём отдельно, в салон берем только ручную кладь!

   Мы поставили чемоданы в отдельную кучу рядом с автобусом, где их уже собирал водитель и мальчишка-волонтёр с жёлтой повязкой на руке — он весело комментировал каждую особо тяжёлую сумку:

   — Ого! Ты что, мамонта с собой везёшь?

   Все, кто уже освободился от багажа, собрались ближе к двери автобуса и замерли в нетерпеливой кучке. Вожатая с красной папкой громко зачитывала фамилии. Каждый, услышав свою, быстро шагал вперёд, на лету бросая прощальное "Пока!" родителям, если те ещё были рядом.

   — Тарасова Варвара!

   Я отозвалась и поднялась по ступенькам. Внутри автобус напоминал гудящий улей: те, кто уже был знаком по прошлым сменам, кричали через весь салон, кто-то сразу уткнулся в телефон и наушники. Я прошла по узкому проходу и заняла свободное место у окна примерно посередине. Очень надеялась, что смогу посидеть одна, хотя понимала: в битком набитом автобусе это невыполнимая мечта.

   Даже в обычной хлопковой майке было жарко — солнце припекало в окна так, что казалось, вот-вот начнёт плавиться асфальт. Я вспомнила, что лагерь расположен далеко, почти в горах; нас ждёт долгий, утомительный путь. От этой мысли настроение испортилось окончательно.

  Когда салон почти заполнился, внутрь зашла компания парней — шумных, развязных, явно знакомых между собой. Один из них бесцеремонно щёлкнул по плечу сидевшего впереди мальчика:

   — Освободи место, пацан, мы вместе сесть хотим!

Парень быстро встал и уступил им ряд — по его испуганному лицу было видно, что связываться с этой троицей он не желает. Я его прекрасно понимала: высокие, спортивные, с уверенными и наглыми манерами, они всем своим видом напоминали «плохих парней», от которых обычно ждёшь только неприятностей.

Они вальяжно расположились на сиденьях, но один из них решил, что места им всё равно мало, и попросил соседа спереди тоже пересесть. Тот спорить не стал и ушёл на несколько рядов вперёд. В итоге эта компания заняла практически всю полосу кресел впереди меня.

В этот момент я заметила девушку, остановившуюся в проходе возле моего места.

   — Тут свободна? Можно я присяду с тобой?

   Я кивнула — сперва нехотя, потому что всё ещё надеялась посидеть одной, но деваться было некуда, выбора у меня не осталось. Но даже несмотря на раздражение, я не могла не отметить, что от неё исходило какое-то дружелюбие и спокойствие. Она внушала доверие и вызвала у меня невольную симпатию, хоть и видела я её впервые. Да и сама девушка выглядела невероятно эффектно: длинные чёрные волосы спадали на плечи, отливая на солнце синевой, а крупные карие глаза смотрели мягко и открыто. Очень яркая, запоминающаяся внешность.

   — Я София, если что, — улыбнулась она, усаживаясь рядом.

  — Варя, — машинально представилась я и снова отвернулась к окну.

   В этот момент в середину автобуса шагнула вожатая — та самая женщина, что ставила нас по группам у станции. Она поправила короткие светлые волосы, хлопнула пару раз в ладоши и прикрикнула:

   — Второй отряд, внимание!

   Все обернулись. Парни затихли, девушки прекратили болтать.

   — Меня зовут Марина Сергеевна, я ваш старший вожатый на время поездки и первую неделю смены. У нас с вами будет ещё двое младших вожатых: Артём (она кивнула в сторону парней, где уже сидел высокий темноволосый парень неподалёку от двери) и Лера (по салону промелькнула миниатюрная девушка с рыжим хвостиком, она уже общалась с девочками у задних рядов).

   — Прошу, сразу договоримся: в пути ведём себя тихо, без громких криков, чтобы водитель мог ехать спокойно. Музыку слушать только в наушниках. Не встаём, не бегаем по салону, если что-то нужно — подходите к вожатым.

   Она повела взглядом по салону, прищурилась, будто "сканировала" потенциальных хулиганов, и добавила:

   — Ведём себя спокойно, всё-таки мы должны быть примером для малышей из первого отряда. Надеюсь это понятно.

   Парни хмыкнули, но никто не возразил. В салоне снова стало оживлённо, но уже спокойнее. Она ещё раз проконтролировала, чтобы все сидели и были пристёгнуты, дождавшись кивков от своих помощников, и заняла место впереди, держась за сиденье, чтобы её было видно всем.

   Некоторое время мы ехали молча, пока кто‑то из ребят не спросил:

   — А сколько нам ехать?

   Марина Сергеевна обернулась, улыбнулась и ответила спокойно:

   — Примерно четыре часа. Так что устраивайтесь поудобнее. Кто хочет, может поспать — дорога длинная.

  Один из парней той шумной компании — крепыш с наглой ухмылкой — лениво протянул:

   — Четыре часа?! Да я за это время успею построить дом, вырастить сына и состариться!

   Его друзья тут же разразились громким хохотом:

   — Да ты и так уже дед, Русик! — выкрикнул сидящий спереди него парень.

   Вожатая слегка нахмурилась, но сдержанно ответила:

   — Если будете шуметь так же громко все четыре часа, то точно состаритесь раньше времени. Давайте всё‑таки постараемся не мешать друг другу.

   Парни поутихли, но не надолго. Через пару минут тот же парень, которого, похоже, звали Руслан, обернулся и окинул взглядом салон. Его глаза остановились на мне и Софии.

   — Эй, девчонки, — громко позвал он, — а вы чего такие серьёзные? Может, сыграем во что‑нибудь? В «Правда или действие», например?

   Мы с Софией переглянулись.

   — Спасибо, но нет, — вежливо ответила девушка.

   — Да ладно вам, не ломайтесь! Будет весело! — настаивал парень.

   — Мы правда не хотим, — уже твёрже сказала я. — И, кажется, вожатая просила вести себя потише.

   Парень на секунду замер, потом пожал плечами и развернулся к своим друзьям, а тот, кто сидел рядом с ним бросил весело:

   — А кто-то из вас хочет сыграть? — он обвёл взглядом салон.

   — Мы! — тут же хором отозвались несколько ребят из середины автобуса.

   — И мы! — подхватили девчонки с задних рядов.

   Вожатая зло посмотрела на Руслана и его приятеля, поднялась с места и решительно направилась к их ряду.

   — Так, ребята. Я же только что сказала: без громких игр, без лишнего шума. Водитель должен сосредоточиться на дороге, а не на ваших развлечениях.

   Но парню, что сидел рядом с Русланом, похоже, было по барабану на её слова — он даже не попытался скрыть откровенное раздражение и дерзко ответил вожатой:

   — Да ладно вам, расслабьтесь уже, Марина Сергеевна! Чего вы на нас так набросились? Мы просто хотим нормально время провести, а то все сидят как на похоронах.

   Вожатая скрестила руки на груди:

   — Как тебя зовут?

   Парень даже не попытался изменить интонацию — наоборот, его голос стал ещё жёстче:

   — А моё имя вам зачем? Хотите, я могу и фамилию, и адрес назвать? Вдруг в гости ко мне зайдёте? Я если что не против.

   Его друзья тут же заржали, будто это действительно было смешно. Марина Сергеевна же не изменилась в лице — только нервно выпрямилась, и её голос стал ледяным:

   — Вижу, ты хочешь блеснуть остроумием, только здесь мне этого показывать не надо. Ещё одна такая выходка — и я отправлю тебя домой.

   — Да и ради бога, — бросил парень так же холодно, даже не сбавив тон.

   — Я поняла, что нужно делать, — спокойно сказала Марина Сергеевна, явно потеряв терпение. — Вас с Русланом нужно пересадить.

   — Не буду я никуда пересаживаться, — бросил парень грубо, даже не шевельнувшись с места. Было видно: он реально без тормозов и только себе хуже делает, но ему будто всё равно. Почему он просто не может промолчать? Разве это так трудно?

   — А тебя никто и не спрашивает, — спокойно, но жёстко ответила Марина Сергеевна. — В этом автобусе правила устанавливаю я. Или ты сейчас пересаживаешься сам, или я прошу водителя остановить, и ждём, пока за тобой приедут родители. Решай.

   В салоне стояла тяжёлая пауза. Все ждали, что он выберет. Пару секунд тот парень ещё смотрел на вожатую, а потом, демонстративно громко, поднялся.

   — И куда мне теперь сесть? Может, сразу к вам на колени, чтобы уж наверняка за мной следили?

   Вожатая, даже не моргнув махнула рукой:

   — Сядешь рядом с девушкой.

   Я не сразу поняла, что речь идёт обо мне. Только когда Марина Сергеевна сказала Софии, указывая на неё пальцем:

   — Ты! Пересядь, пожалуйста, к Руслану, освободи места для этого господина.

   София удивлённо подняла брови, но спорить не стала — молча поднялась и направилась к Руслану. Тот неохотно подвинулся, освобождая место.

   Марина Сергеевна повернулась ко второму парню:

   — Садись рядом с Варварой. И помни: ещё одна выходка — и я выполняю своё обещание.

   Парень с явной неохотой опустился на освободившееся место рядом со мной. Он сел так, чтобы почти не касаться меня, — отодвинулся к проходу, скрестил руки на грудии уставился в окно напротив. От него веяло какой-то холодной враждебностью. Мне стало неуютно. Поэтому, я прижалась к стеклу и постаралась сделать вид, что его просто не существует.

   Марина Сергеевна, убедившись, что конфликт исчерпан, вернулась на своё место впереди автобуса.

   Салон постепенно оживал: кто‑то снова достал наушники, кто‑то начал листать книгу, кто‑то тихо переговаривался с соседом.

   Я украдкой бросила взгляд на своего нового соседа. Высокий, широкоплечий — видно, что усердно занимается спортом. Тёмные волосы, чуть отросшие спереди, но аккуратно подстриженные по бокам. Взгляд хмурый, из‑под тёмных густых бровей — и правда пугающий. А вот цвет глаз я не разглядела. Он по‑прежнему смотрел куда-то в одну точку, будто меня здесь вообще нет.

   Через пару минут Руслан что‑то сказал Софии, и та рассмеялась. Я невольно прислушалась: они уже болтали так, будто знакомы сто лет. Мой же сосед оказался довольно странным и, очевидно, совершенно не был знаком с таким понятием, как «дружелюбие». Полностью игнорил и продолжал сидеть развернувшись телом к проходу, будто от меня несло помоями. Впрочем, лучше уж так, чем будет быковать и на меня. Он очевидно был из тех, кто может сорвать злость на первом встречном или взбесится из-за любой мелочи.

Но тут, этот тип резко повернулся ко мне и бросил:

   — Чего смотришь?

   Я вздрогнула и поспешно отвернулась к окну.

   — Ни на кого я не смотрю...

   Он почему-то хмыкнул, однако, к моему счастью больше ничего не сказал.

   Автобус мягко покачивался на дороге. За окном проплавали леса, поля, изредка — небольшие деревни. Солнце уже начало клониться к горизонту, отпуская свои последние, но самые яркие лучи. Небо заливало невероятными красками — здесь закаты были куда красочнее, чем в городе. Я всегда безумно любила это время суток, когда день уже понемногу отступает, но настоящий вечер ещё не наступил.

    Заворожённая этим зрелищем, я попыталась устроиться поудобнее, разворачиваясь всем телом и прижимаясь как можно ближе к окну. В процессе я неловко дёрнулась и случайно, но весьма ощутимо, ударила ногой своего сурового соседа. Я испуганно замерла, ожидая очередной грубости, но он промолчал.

  Отвернувшись к пейзажу, я снова погрузилась в свои тревожные мысли. Что вообще ждёт меня в этом «Горизонте»? Смогу ли я найти там хотя бы одну нормальную подругу, с которой можно будет просто поболтать по душам, или всё окажется ровно так же уныло и ужасно, как я себе нафантазировала? А может... может, именно там я встречу ту самую настоящую любовь? В памяти всплыли мои недавние наивные мечты об идеальном лете и чувствах, дарящих вдохновение. Хотя, если быть реалисткой, подобное случается только в подростковых фильмах: приезжаешь в лагерь серой мышкой, а в итоге становишься эпицентром какого-нибудь грандиозного треша, интриг и драм. Нет уж, спасибо, мне такого счастья не надо. Я приехала сюда просто пережить эти три месяца и не сойти с ума.

   Тем временем виды за окном становились поистине восхитительными. Дорога петляла, уводя наш автобус всё выше, и чем ближе мы подбирались к горам, тем больше простора открывалось взгляду. Леса сменялись скалистыми уступами, поросшими могучими соснами, а небо приобретало тот самый глубокий, насыщенный оттенок синевы, который мне так хотелось бы смешать на палитре и перенести на бумагу.

   Но мерное покачивание автобуса, монотонный гул мотора и накопившаяся за это безумное утро эмоциональная усталость сделали своё дело. Веки потяжелели, наливаясь свинцом. Глаза предательски слипались, и в какой-то момент, окончательно сдавшись, я прислонилась головой к стеклу. Разноцветный пейзаж за окном слился в одну размытую полосу, и я незаметно для самой себя провалилась в сон.

   Вырвало меня из этого спасительного забытья резко и весьма болезненно. Автобус грубо затормозил и я ударилось головой об стекло. Искры из глаз не посыпались, но боль оказалась ощутимой. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы от души сматериться, но вовремя остановилась. Мой взгляд метнулся к соседу, который что-то печатал в телефоне с хмурым лицом. Лучше промолчать. Вдруг этот неадекватный тип решит, что я матерюсь в его адрес?

    Вожатая в это время начала ходить между рядами, слегка касаясь плеча тех, кто, похоже, собирался проспать всю остановку. Я остановила её, когда она проходила мимо:

   — Марина Сергеевна, почему мы остановились?

   Она улыбнулась:

   — Водителю нужно передохнуть. Да и если кому‑то из вас нужно выйти — сейчас самое время. Тут есть кусты и...

   Она хотела продолжить, но мой сосед вдруг нахмурился, будто мы не разговаривали, а пищали как комары, жутко его раздражая.

   — Можно потише?

   Марина Сергеевна на мгновение замерла, потом повернулась к нему.

   — Я понимаю, что ты не выспался и устал, но это не повод грубить. Мы остановились на пятнадцать минут — этого хватит, чтобы размяться, сходить «по делам» и выпить воды. Кто хочет — может выйти, кто хочет — поспать ещё.

   Парень ничего не ответил.

   — Варвара, если хочешь, выйди на пару минут, подыши свежим воздухом. Дорога ещё долгая.

   Я кивнула:

   — Да, пожалуй, выйду.

   Я шла тихо по узкому проходу, стараясь никого не разбудить. А когда наконец спустилась по ступенькам на улицу, с облегчением выдохнула: воздух здесь был потрясающим — прохладным, свежим и кристально чистым. Пахло хвоей, влажной землей и какими-то терпкими горными травами. Пейзаж оказался настолько живописным, что я не удержалась, достала телефон и сфотографировала открывшийся вид. Я вообще часто фотографировала закаты или пыталась перенести на бумагу всё красивое, что цепляло взгляд. Наверное, это общая черта всех творческих людей — умение замечать красоту в мелочах, мимо которых остальные просто проходят, не оборачиваясь. В том, как вечерний свет красит края облаков в персиковый цвет, или в том, как ветер мягко колышет темные силуэты вековых сосен.

  Через какое-то время дверь автобуса со скрипом снова открылась, и на улицу вышел мой пугающий сосед в компании того самого нагловатого Руслана и еще одного парня из их тусовки. Я предусмотрительно отошла подальше, к самому хвосту автобуса, чтобы не попадаться им на глаза. Сначала мне было всё равно: ну вышли и вышли, наверное, тоже захотели размять ноги или сходить в туалет. Рядом с дорогой как раз густо росли кусты, хотя спускаться к ним по крутому, каменистому склону было жутко неудобно.

    Но вместо того, чтобы пойти к кустам, эта троица вдруг целеустремленно зашагала в сторону ущелья. Настоящего, мать его, обрывистого ущелья, которое зияло темным провалом метрах в пятидесяти от стоянки!

    Я нахмурилась и невольно сделала шаг вперед, провожая их взглядом. Кто в здравом уме вообще станет туда спускаться? Камни там наверняка скользкие, темнеет с каждой минутой, а сорваться вниз — раз плюнуть. Наверняка решили пошалить, покурить втихаря от вожатых или задумали какую-то очередную пакость. Честно говоря, ничего другого я от них и не ждала.

    По-хорошему, мне нужно было просто отвернуться. Сделать вид, что я ничего не видела, вернуться в салон, сесть на свое место и дожидаться, пока мы снова поедем. Какое мне вообще дело до того, свернут эти придурки себе шею или нет?

     Но что-то заставило меня остаться на месте. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Я спрятала телефон в карман шорт и, стараясь ступать как можно тише, двинулась следом за ними, прячась в сгущающихся сумерках. И только пройдя метров двадцать по неровной, каменистой тропинке, до меня наконец дошло, насколько идиотской была эта затея. Нужно было сразу вернуться в автобус и доложить обо всём Марине Сергеевне! А не тащиться самой за тремя сомнительными парнями в кромешную неизвестность. Это ведь дикое горное ущелье! Кто знает, что там вообще водится в этих кустах? Змеи, клещи или какие-нибудь ядовитые пауки, от одной мысли о которых меня бросало в холодную дрожь. Но отступать было поздно — упрямство и дурацкое любопытство толкали вперед.

    Оказалось, что тропа уводила не просто в ущелье, а к огромному природному гроту — скалы здесь расходились в стороны, образуя полуоткрытую каменную чашу, скрытую от дороги густым кустарником. Спустившись, троица парней скрылась под сводами нависающей скалы. Что они там забыли? Зачем лезть туда во время короткой остановки?

    Любопытство и упрямство окончательно подавили инстинкт самосохранения. Стараясь даже дышать через раз, я спустилась на несколько метров ниже, прячась за выступами породы, и замерла, вглядываясь в полумрак. То, что я увидела, заставило у меня буквально перехватило дыхание от восторга.

    Там, в самом сердце скрытого ущелья, находилось небольшое озеро. В сгущающихся сумерках оно казалось мистическим. Широкая расщелина высоко в скалах ловила последние, угасающие отблески заката, и этот мягкий сиреневый свет падал прямо на поверхность воды. Она была нереального, глубокого изумрудного цвета, и казалось, будто светится изнутри. По краям каменной чаши, цепляясь за влажные стены, густо росли раскидистые папоротники и бархатный мох. Тишину нарушал лишь мерный, успокаивающий плеск воды и звонкие капли, падающие со сталактитов.

   Мои пальцы сами собой сжались. Как же мне не хватало сейчас холста и красок! Я бы отдала всё, чтобы перенести этот таинственный изумрудный цвет и фактуру мокрых скал на бумагу.

Парни стояли у самой кромки воды. В этом каменном мешке акустика была такой, что их голоса долетали до меня кристально чисто.

   — Ну и зачем ты нас сюда притащил, Денис? — нарушил тишину голос Руслана. В нём слышалось легкое раздражение. — Комаров кормить?

   Парень, которого назвали Денисом, чиркнул зажигалкой, прикуривая, и пожал плечами:

    — Ну, мы же не хотели ехать в этот дурацкий лагерь. Вот я и подумал — отличная идея здесь пересидеть. Спрячемся в этом гроте. Маринка, вожатая эта наша, может, и не заметит, что нас нет. Пересчитывать ей в лом будет. Они уедут без нас, а мы потом на попутках до города доберемся. Свобода, пацаны!

   Я замерла, не веря собственным ушам. Сбежать?! Вот так просто, посреди трассы, в горах?! Да они совсем больные на голову! Если вожатая не досчитается троих человек, автобус никуда не уедет. Будет скандал, вызовут полицию, всех нас заставят торчать здесь до утра, пока их будут искать по этим чертовым ущельям!

    — Ты дебил, Дэн? — раздался голос Кирилла.

   Я даже вздрогнула от того, сколько же холода было в его тоне! Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы брюк, и мрачно смотрел на приятеля.

    — Что не так-то? — возмутился Дэн, выдыхая струйку дыма.

   — То, что у нас сумки с вещами в багажном отделении, идиот, — Кирилл брезгливо скривился. — Как только они приедут в лагерь и начнут их выгружать, сразу поймут, чьи они. Мой отец мне голову оторвет, если я опять вляпаюсь в историю с полицией.

— Ну, выбора нет, Кирилл, — Дэн беспечно пожал плечами, стряхивая пепел на камни. — Ты же сам меня просил придумать, как можно свалить, раз я в «Горизонте» уже бывал. Вот я и придумал. Я так уже скрывался однажды, всё будет окей, зуб даю.

   Он вдруг отвлекся от спора, перевел взгляд на светящееся в сумерках изумрудное озеро и присвистнул:

   — И вода, смотрите, какая офигенная... Правда, купаться в ней лучше не стоит. Говорят, тут дна вообще нет, да и ледяная она.

    Я нахмурилась, слушая этот бред. Значит, Кирилл изначально сам хотел сбежать? Ну и компания... Один просит придумать план, второй предлагает спрятаться в пещере, бросив вещи в автобусе, а третий вообще молчит. Они точно ненормальные.

    Я уже хотела уйти. Честно, мне было абсолютно всё равно — пусть остаются, пусть хоть в сосульки превратятся у этого бездонного озера. Главное — самой убраться отсюда подальше.

   Я начала осторожно отступать назад, но в темноте не рассчитала шаг. Нога неловко скользнула, и я со всей силы ударила носком кроссовка по россыпи мелких камней.

   Громкий шорох осыпающегося гравия гулким эхом разнеслись по каменному гроту. Я тут же замерла, в ужасе прижав ладонь к губам, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

   — Кто там? — резко бросил Руслан, вглядываясь в темноту.

   Я застыла. Мне было до одури страшно. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, стуча о рёбра.

   — Выходи, — бросил Кирилл, в его голосе не было ни капли сомнения — он точно знал, что за камнями кто-то есть.

   Я вжалась в холодную, влажную скалу, всё ещё малодушно надеясь, что они меня не заметят, хотя прекрасно понимала, что это невозможно. Да и бежать было некуда — позади только крутой подъем и скользкие камни, поэтому нервный вдох, я заставила себя отлепиться от скалы и сделать неуверенный шаг вперед, выходя из тени на тусклый свет, падающий из расщелины.

     Сумерки ещё не полностью скрыли лица, и я увидела, как удивлённо вытянулись физиономии Руслана и Дениса.

   — Опа-на, — протянул Руслан, первым придя в себя. На его лице расплылась кривая ухмылка. — А у нас тут, оказывается, ушастая шпионка.

   Но я полностью проигнорировала его. Всё моё внимание было приковано к Кириллу, который медленно, хищно шел прямо ко мне.