Варвара. 7 глава. Ненавистный союзник (часть 2)

Утро обрушилось на лагерь привычным грохотом бодрой музыки из уличных динамиков. В комнате мгновенно стало суетливо. Мы натягивали спортивную форму, заплетали волосы в тугие косы, чтобы не мешали бегать, и пытались подбодрить друг друга. Катя нарисовала на щеках две боевые полоски подводкой для глаз и заставила нас сделать то же самое. Она заявила, что таким образом, мы подкрепляем боевой дух перед эстафетой. И что победа нам точно обеспечена. Мы с Софией, разумеется, купились на это.

Завтрак прошёл как в тумане. Я впихнула в себя от силы пару ложек каши — кусок в горло не лез от волнения. Кирилла и его компании в столовой видно не было, и это единственное, что меня радовало. Я частенько бросала взгляды на Софию, потому что всё ещё не могла прийти в себя после её вчерашнего признания. Я и представить не могла, что у неё такие сложные отношения с родителями. Бедная девочка.

Мне стало особенно горько от осознания того, что её собственная мать фактически избавилась от дочери на целое лето. Просто купила путёвку на три смены подряд и отправила подальше, чтобы не мешала жить своей жизнью, делать ремонт и «приходить в себя». Как будто София — не живой человек со своими переживаниями, а досадная помеха, которую нужно куда-то пристроить.

Да, мы знали друг друга совсем недавно, наша дружба только начинала формироваться, но к Софии и Кате я уже испытывала какое-то странное тепло, будто знала их не пару дней, а сотни лет. Может, дело было в том, что мы оказались здесь вместе, в этой не самой простой ситуации? Или в том, что каждая из нас по-своему нуждалась в поддержке?

София — потому что её предали самые близкие люди. Катя — потому что сбежала от бытового хаоса и младших братьев, чтобы хоть немного побыть собой. А я... я просто не хотела здесь быть, но раз уж оказалась, то хотя бы не осталась одна. И за это я была им благодарна.

Когда София подняла на меня глаза и застенчиво улыбнулась, я в ответ сжала её ладонь под столом. Это был молчаливый знак: «Я рядом. Я поддержу». Она кивнула, и в её взгляде промелькнула благодарность.

Сразу после завтрака мы потянулись на большое спортивное поле у леса. Там уже были расставлены конусы, натянуты веревки для переправы, а в центре стояла трибуна для вожатых. Стоял оглушительный гвалт — сотни подростков смеялись, разминались и спорили.

Марина Сергеевна собрала наш второй отряд в круг. В руках она держала непрозрачный тканевый мешочек.

— Ну что, бойцы! — громко сказала она, перекрывая шум. — Момент истины. Жеребьевка! В мешке силиконовые браслеты шести разных цветов. По шесть штук каждого. Подходите по одному, закрываете глаза, тянете. Цвет браслета — это ваша команда. И без возражений! Поменяться нельзя.

Внутри у меня всё похолодело.

— Я первая! — вызвалась Катя. Она уверено подошла к вожатой, смело сунула руку в мешок и вытащила ярко-зелёный браслет. София подошла следом, робко опустила руку и вытянула жёлтый. Они оказались в разных командах и обменялись грустными взглядами. Они ведь так хотели оказаться в одной команде, но видимо, не судьба. София виновато сжала губы, словно извиняясь за то, что не угадала нужный цвет, а Катя лишь пожала плечами и натянуто улыбнулась, хотя разочарование было написано у неё на лице.

Очередь двигалась быстро. Руслан вытянул синий браслет, Денис недовольно покрутил на пальце фиолетовый. Кирилла рядом с ними всё ещё не было.

— Варя, твоя очередь, — позвала Марина Сергеевна.

Я сделала глубокий вдох, шагнула вперед и зажмурилась. Опустила руку в мешок, нащупала гладкую резину браслета и потянула наверх. Открыв глаза, я посмотрела на свою ладонь. Браслет был красным. Разочарование тут же захлестнуло меня и я грустно переглянулась с девочками. Мы оказались в разных командах...

— Так, кто вытянул свои цвета, расходимся по зонам! — скомандовала вожатая. — Красные — к баскетбольному щиту, зелёные — к турникам...

Я быстрым шагом побрела в сторону баскетбольного щита, где уже начали собираться ребята с красными браслетами. Нас было пятеро. Не хватало только одного человека.

И в этот момент у меня за спиной хрустнула резиновая крошка покрытия. Я инстинктивно обернулась. Кирилл шёл к нашей группе неспешным шагом. Он был в чёрной футболке и тёмных спортивных штанах. А на его правом запястье... на его правом запястье ярко выделялась красная полоска силикона.
У меня перехватило дыхание. Этого не может быть. Просто не может. Мозг категорически отказывался принимать очевидное. Я стояла, как вкопанная, и тупо пялилась то на красный браслет у себя на запястье, то на точно такой же — на его руке.

   Но почему именно он?! В этом отряде больше пятидесяти человек! Пятьдесят! Шесть разных цветов! Шесть команд! Элементарная математика — вероятность попасть в одну команду с конкретным человеком была мизерной. Ничтожной. Статистически невероятной! Но нет. Вселенная, видимо, сегодня проснулась с чувством юмора, причём крайне специфическим, и решила: «А знаешь что? Давай-ка устроим Варваре Тарасовой незабываемый день! Пусть она проведёт его в одной команде с человеком, который мечтает вышвырнуть её из лагеря. Будет весело!»
Ну спасибо тебе, вселенная. Огромное спасибо. Я тебя тоже люблю.

   Может, это карма? За что-то ужасное, что я совершила в прошлой жизни?Может, я была жестоким тираном? Или топила котят? Хотя нет, я бы никогда не обидела котёнка даже в прошлой жизни. Значит, вселенная издевается надо мной, просто так. Для развлечения.

   Кирилл неспешно подошёл к нашей группе, но смотрел он при этом, только на меня, и в его тёмных глазах плясали насмешливые чертенята.

   — Ну что, Тарасова. Не ожидала? — он выдержал напружённую паузу, затем добавил. — Судьба — забавная штука, правда?

   — Только не для тех, кого она сводит с такими, как ты, — бросила я, прежде чем успела прикусить язык и подумать головой.

   Усмешка на губах Кирилла стала ещё шире. Он сделал шаг ближе, нависая надо мной, и я инстинктивно отступила назад.

   — Неужто ты не рада? — протянул он с напускным удивлением, которое так плохо скрывало его откровенную издёвку.

   — А должна?...

   — А ты сама подумай, — ответил он, его глаза опасно блеснули. — Теперь, когда я в твоей команде, у вас хотя бы появился шанс не опозориться на глазах у всего лагеря. Ты должна благодарить судьбу, а не скалиться.

   Это было так самоуверенно и до абсурда высокомерно, что страх, до этого ледяной змеёй сжимавший мне рёбра, вдруг лопнул, как мыльный пузырь. На его место хлынула волна горячего возмущения.

   Я фыркнула. Намерено. Прямо ему в лицо.  Какой же он... какой же самовлюблённый павлин! Какое невыносимое самомнение! Он что, действительно считает себя подарком судьбы? Спасителем человечества? Единственным, кто способен что-то сделать в этой команде? Ну ты посмотри на него!

   — Слушай ты, спаситель человечества, — я демонстративно скрестила руки на груди, копируя его недавнюю позу, и посмотрела на него снизу вверх с откровенным вызовом. — Может, это как раз тебе повезло, что ты попал в команду со мной, а? Я, в отличие от некоторых качков, не полагаюсь исключительно на грубую силу и своё завышенное до небес эго. Я думаю головой. Слышал о таком?

   Я сделала эффектную паузу, наслаждаясь тем, как его нахальная усмешка медленно сползает.

   — Так что посмотрим ещё, кто кого от позора спасать будет, Воронцов, — закончила я, чувствуя, как по венам вместо страха разливается горячий, опьяняющий азарт.

   Он несколько секунд молча буравил меня взглядом. Тяжёлым. Пронзительным. Таким, от которого хотелось поёжиться и отступить. Но я не отступила. Выдержала. Смотрела ему прямо в глаза, подняв подбородок.

   Я почти физически ощущала, как между нами искрит воздух — словно перед грозой, когда всё вокруг наэлектризовано и готово вспыхнуть от малейшей искры.

   — Внимание отрядам! — оглушительно треснул микрофон на судейской вышке, заставив меня вздрогнуть. Голос физрука разнёсся над полем. — Команды сформированы! Капитанам подойти к центру за маршрутными листами и эстафетными палочками! На распределение по этапам — пять минут!

   Я даже рта не успела раскрыть, как Кирилл развернулся и неспешной, уверенной походкой направился к вышке. Конечно же. Никто из нашей наскоро слепленной команды даже не подумал оспаривать его право на лидерство. Он просто взял и пошёл — и все молча согласились.

   Минута спустя Кирилл вернулся, поигрывая в руке гладкой красной эстафетной палочкой. Окинул нашу группу цепким, оценивающим взглядом — таким, будто командовал не кучкой подростков в летнем лагере, а спецназом перед десантированием в тыл врага.

   — Так, слушаем сюда, повторять не буду, — холодно скомандовал он, и в его тоне не было ни грамма сомнения, что его ослушаются. — Нас шестеро, этапов четыре. Бег по пересечёнке берут... — он ткнул пальцем в высокого парня с длинными ногами и спортивную девчонку в косичках. — Ты и ты. Бежите в паре, держите единый темп. Не обгоняйте друг друга, не отставайте. Ясно?

   Оба кивнули.

   — Палатку собираете вы двое, — кивок в сторону худощавого «очкарика» и второй девочки с короткой стрижкой. —От вас не требуется силы или скорости — требуется не тупить с колышками. Один держит каркас, второй забивает. Чётко и быстро.

   Он замолчал. Остались только два этапа: верёвочная переправа и грязевая полоса препятствий. И остались только мы двое. Кирилл медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах плясали темные смешинки.

   — Я беру финал. Грязь и препятствия. А ты, Варя, пойдёшь на верёвки. Это этап на баланс и скорость. Твоя задача — пролезть по сетке, пройти по параллельным тросам, не сорваться вниз и передать мне эстафетную палочку.

   Он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова, а затем издевательски склонил голову:

  — Ну как? Не страшно? Если коленки дрожат, могу поменяться с тобой на палатку. Будешь в безопасности подавать колышки.

   Меня охватил гнев. Он специально отдавал мне один из самых сложных индивидуальных этапов, чтобы я была прямо перед ним. Чтобы весь его результат зависел от того, как быстро я пройду свою часть. Он хотел стоять на старте своей полосы и смотреть, как я барахтаюсь на канатах. Хотел видеть мою ошибку. Мой провал.

   — Обойдёшься, — выплюнула я, выхватывая из его рук красную эстафетную палочку. — Я пройду переправу. И передам тебе эстафету быстрее, чем ты моргнуть успеешь.

   Кирилл чуть прищурился. На мгновение что-то промелькнуло в его взгляде — то ли удивление, то ли... интерес?

   — Ловлю на слове, — усмехнулся он. — Если сорвёшься — прибавишь команде штрафные тридцать секунд. Из-за которых мы проиграем. Не подведи меня, напарница.

   — Команды! По местам! — снова взревел рупор.

   Толпа пришла в движение. Участники первого этапа побежали к стартовой линии. Я, сжимая в руке красную палочку, направилась к опушке леса, где между толстыми соснами были натянуты качающиеся туристические тросы. Моё сердце колотилось где-то в горле.    

    Я подошла к началу своего этапа — деревянному помосту. Отсюда открывался вид на всю переправу: сначала веревочная лестница, потом раскачивающиеся бревна, а в конце — две тонкие стропы над оврагом, по которым нужно было пройти боком, держась за верхнюю.

   А сразу за оврагом начиналась грязевая полоса препятствий. И там, на той стороне, уже стоял Кирилл. Он прислонился плечом к дереву, скрестил руки на груди. И смотрел. Смотрел только на меня. Его взгляд — тяжёлый, пронзительный, немигающий — буквально прошивал расстояние между нами.

   Раздался оглушительный выстрел стартового пистолета. Эстафета началась. Поле взорвалось криками болельщиков. Стоя на деревянном помосте, я напряженно вглядывалась вдаль. Ладони неприятно потели, и я то и дело вытирала их о ткань шорт.

   Наш высокий парень и девчонка бежали неплохо. Они вырвались вперед на первой половине круга, но к концу этапа девочка начала выдыхаться, и красная команда передала эстафету собирателям палатки только третьими — после синих и зелёных.

   — Давай же, ну! — процедила я сквозь зубы, наблюдая, как наш «очкарик» и его напарница судорожно путаются в дугах и колышках.

   Зелёная команда (в которой бежала Катя) справилась с палаткой играючи и уже отправила своего участника на верёвки. Синие замешкались, а наши... наши отчаянно тупили. Каждая секунда казалась вечностью. Я бросила быстрый взгляд на тот берег оврага. Кирилл больше не прислонялся к дереву. Он стоял у самой черты своего этапа, явно напряженный. Смотрел сначала на палатку, потом перевёл убийственно-холодный взгляд на меня.

   «Долго!» — читалось в его позе. Мы теряли время.

   Наконец, хлипкий брезентовый домик кое-как встал. Мальчишка в очках схватил красную палочку и, тяжело дыша, рванул к моему помосту.

   — Держи! — выдохнул он, впихивая гладкий пластик мне в ладонь. Мы отставали от зелёных секунд на двадцать. Для короткой эстафеты это была пропасть.

   Я не стала терять ни мгновения. Сунула красную палочку за тугую резинку шорт, чтобы освободить обе руки, и прыгнула на крупную веревочную сетку. Грубые канаты обожгли кожу, но я не обращала внимания на боль. Вверх, вверх, перекинуть ногу, спуститься. Я двигалась так быстро, как только могла, словно за мной гналась стая голодных волков.

   Спрыгнув с сетки, я влетела на второй участок — подвесные качающиеся бревна. Здесь нужна была не скорость, а баланс. Первые два бревна я проскочила легко, но на третьем нога в кроссовке предательски скользнула по гладкому дереву. Бревно резко ушло вправо. Я охнула, отчаянно взмахнув руками, и повисла, вцепившись пальцами в боковые тросы. Левая нога сорвалась в пустоту. Сердце ухнуло куда-то в желудок. С трибун донесся разочарованный гул — кто-то из болельщиков красной команды заметил мою заминку.

   «Если сорвёшься — прибавишь команде штрафные тридцать секунд» — прозвучал в голове насмешливый голос Кирилла.

От злости внутри всё вспыхнуло. Я собрала остатки сил, подтянулась на руках, закинула сорвавшуюся ногу обратно на бревно и выпрямилась. Дыхание со свистом вырывалось из легких.

Оставался последний участок — две тонкие параллельные стропы над неглубоким, но широким оврагом. Зелёный участник уже заканчивал этот этап. Я ступила на нижнюю стропу, намертво вцепившись в верхнюю, и пошла приставным шагом. Трос дрожал под моим весом, отзываясь на каждое движение. Не смотреть вниз. Только вперёд. Раз, два. Раз, два.

Я сокращала разрыв. Моя злость оказалась отличным топливом — страх высоты просто отключился. Я не опозорюсь! Кирилл именно этого и ждёт не так ли? Я вдруг ясно, с пугающей чёткостью, поняла: ему плевать, проиграет команда или нет. Ему плевать на остальных участников. Он хочет только одного, чтобы я сорвалась. Даже если это будет стоить команде победы — даже ценой проигрыша — он был бы рад. Потому что тогда он получит то, что хочет: моё унижение.

Ступив на твердую землю по ту сторону оврага, я на ходу выдернула красную палочку из-за пояса и со всех ног рванула к стартовой линии грязевой полосы препятствий. Кирилл уже вытянул руку назад, готовясь принять эстафету. Зелёная команда передала палочку буквально на секунду раньше нас.

Я влетела в зону передачи и с силой впечатала гладкий пластик в его широкую ладонь.

— Догоняй! — крикнула я ему в спину, задыхаясь.

Его пальцы мгновенно сомкнулись на эстафетной палочке. Он даже не обернулся. Только бросил через плечо короткое, неожиданно серьезное:

— Неплохо, Варя.

И в следующую секунду он сорвался с места, бросаясь в грязевое месиво полосы препятствий с такой скоростью и яростью, будто от этого зависела его жизнь.

Я обессиленно оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. Грудь горела, ладони были стёрты до красноты, но на губах сама собой расползалась торжествующая улыбка.
Я не сорвалась. Я не потянула их на дно.
Теперь всё зависело от него.

Грязевой этап полностью оправдывал своё название. Это было перепаханное, залитое водой месиво, через которое были перекинуты скользкие шины, натянуты низкие сетки и расставлены деревянные барьеры.

Участник зелёной команды — рослый, крепкий парень — стартовал на секунду раньше, но его вес здесь играл против него. Он вяз в раскисшей глине, тяжело вытаскивая ноги. Кирилл же двигался совершенно иначе. Он не пытался бороться с грязью — он скользил по ней, используя инерцию. Нырнул под натянутую сетку рыбкой, прополз на локтях несколько метров и выскочил с другой стороны, с ног до головы покрытый бурой жижей.

Трибуны ревели. Я сама не заметила, как сделала несколько шагов вслед за ним по краю трассы.

— Давай! — вырвалось у меня. Я болела не за него. Я болела за свою команду. За то, чтобы мои усилия на этих проклятых верёвках не пропали даром.

Кирилл нагнал зелёного бегуна у каскада из высоких деревянных барьеров. Пока соперник тяжело переваливался через первую преграду, Кирилл запрыгнул на неё, оттолкнулся ногой от самого края и буквально перелетел на следующую. Его чёрная футболка промокла насквозь и облепила спину, волосы слиплись от пота и грязи, но двигался он быстро, не останавливаясь.

И вырвался вперёд.

Оставалось последнее препятствие — гладкая, наклонная стена с канатами. Чтобы добраться до финиша, нужно было взобраться по ней и спрыгнуть на маты.

Кирилл не стал сбавлять скорость. Он с разбегу взлетел по скользким доскам на добрых полтора метра вверх, вцепился в канат одной рукой, подтянулся и мощным рывком перекинул тело через верхний край стены. Спрыгнул вниз и в несколько широких шагов пересёк финишную черту, победно вскинув руку с красной эстафетной палочкой.

— КРАСНЫЕ — ПЕРВЫЕ! — взорвался микрофон голосом физрука. — Зелёные — вторые! Жёлтые финишируют третьими!

Над полем прокатился оглушительный радостный крик. К финишу уже бежали наш высокий парень, «очкарик» и девчонки, радостно вопя. Я шла медленнее, пытаясь унять колотящееся сердце. Ноги гудели, а руки тряслись.

Кирилл стоял за финишной чертой, опершись руками о колени, и тяжело дышал. Он был похож на чёрта: лицо, руки, одежда — всё было в грязи. Кто-то из вожатых сунул ему бутылку с водой. Он вылил половину себе на голову, смывая глину с лица, а остатки выпил.

Когда я подошла, наша импровизированная команда уже радостно хлопала его по плечам. Заметив меня, Кирилл выпрямился, бросил пустую бутылку в мусорный бак, вытер мокрое лицо тыльной стороной грязной руки и шагнул ко мне.

— Ну что, Тарасова. Довольна, что тебя протащили к победе?

Я фыркнула. Ах вот как! Он всё-таки не упустит шанса присвоить все лавры себе.

— Протащили? — я уперла руки в бока, чувствуя, как адреналин снова ударяет в голову. — Это кого ещё протащили! Если бы я не отыграла двадцать секунд на переправе, ты бы до сих пор в этой луже ковырялся, изображая тонущего бегемота.

Ухмылка Кирилла стала шире, обнажая идеально ровные белые зубы, которые особенно ярко смотрелись на фоне грязного лица.

— «Изображая тонущего бегемота»? — передразнил он. — Это говорит мне человек, который чуть не свалился с бревна, как перепуганный котёнок. Я видел, как ты там болталась. Думал, придётся лезть тебя спасать. А это ещё минус минута к нашему времени.

— Котёнок?! Да я прошла этот этап быстрее, чем тот дружок из зелёной команды! — возмутилась я, тыча пальцем в сторону финишировавших вторыми. — А ты... от тебя воняет, как от болотной кикиморы! Отойди, ты сейчас мне кроссовки запачкаешь.

Вместо того чтобы действительно отойти, Кирилл нарочно сделал ещё один шаг ко мне, наклоняясь так, что капля грязи с его волос капнула прямо на мою щёку.

— Ай! — я отскочила, как ошпаренная, и брезгливо попыталась стереть влажное пятно. — Ты что творишь, придурок?!

— Ой, прости, — он расхохотался, и этот смех был неожиданно громким и искренним. — Победный рефлекс. Хотел поделиться радостью победы. И грязью.

— У меня своей хватает! — огрызнулась я, показывая ему свои стёртые, покрасневшие ладони. — Пока ты там в спа-салоне грязевые ванны принимал, я, между прочим, работала!

— Видел я твою работу, — кивнул он, и его взгляд на мгновение стал серьёзным. Он скользнул по моим рукам. — Могла бы и быстрее.

— МЫ ПОБЕДИЛИ! — Кирилл не успел ответить, так как к нам подбежал высокий парень из нашей команды, сгребая в охапку и меня, и Кирилла. Остальные тут же присоединились, и мы оказались в центре ликующей, прыгающей кучи-малы.

Меня прижали к Кириллу так плотно, что я почувствовала влажный холод его грязной футболки даже сквозь свою. Я попыталась вырваться, но меня лишь сжали сильнее. От него и правда пахло болотом, но сквозь этот запах пробивался ещё и жар разгорячённого тела. Я уперлась руками ему в грудь, чтобы создать хоть какое-то расстояние, и мои пальцы утонули в слое липкой грязи.

— Фу! — прошипела я ему прямо в ухо.

Кирилл наклонил голову, и его губы оказались так близко, что я почувствовала его горячее дыхание.

— Терпи, напарница. Это цена победы.
Когда нас наконец отпустили, я пулей вылетела из этого «братского» объятия и поспешила найти своих девочек. Они уже бежали ко мне навстречу с другого конца поля.

— ВАРЯ! ВЫ ПЕРВЫЕ! Я ВИДЕЛА! — Катя подлетела ко мне и крепко обняла, чуть не сбив с ног. — Ты была просто огонь на этих верёвках! Я чуть голос не сорвала, когда ты чуть не упала!

— А Кирилл... он как ракета пронёсся! — восхищённо выдохнула София, которая тоже подбежала к нам. Она выглядела искренне счастливой. — Я так за вас болела!

— Да уж, ракета, — пробормотала я, вытирая остатки грязи со щеки. — Ракета, заправленная самомнением.

Катя отстранилась и внимательно на меня посмотрела, потом перевела взгляд на удаляющуюся к душевым фигуру Кирилла, которого по-прежнему окружали ребята из нашей команды-победительницы.

— Так, я что-то не поняла, — подозрительно прищурилась она. — Вы что, теперь лучшие друзья? Я видела, как вы там обнимались. У тебя что, стокгольмский синдром развился за одну эстафету?

— Даже не смей так шутить, — отрезала я. — Меня туда насильно затащили. Он всё такой же невыносимый придурок. Просто... неплохо бегающий придурок.

Мы втроём пошли в сторону корпусов. Я чувствовала дикую усталость, но внутри, под слоем злости и раздражения, шевелилось нечто похожее на удовлетворение.

Мы победили.