Варвара. 9 глава. Пикник с врагом

Запах его морозного парфюма всё ещё преследовал меня, пока я шла по коридору обратно в свою комнату. Придурок. Самовлюбленный, невыносимый придурок!
После тихого часа в коридоре раздался громкий стук в дверь и голос нашей младшей вожатой Леры:
— Второй отряд! Все в холл, живо! Марина Сергеевна собирает!
Катя со стоном сползла с кровати, поправляя растрепанные рыжие волосы.
— Опять? Мы же только расслабились. Спорим, кто-то из младших снова разбил окно или потерял кроссовки?
Мы спустились на первый этаж. Отряд уже лениво рассаживался на стулья, расставленные полукругом. Я сразу же нашла глазами нужную троицу. Они сидели в своём излюбленном дальнем углу.
Я же села между Софией и Катей.
Марина Сергеевна вышла в центр, но на этот раз она выглядела не строгой, а торжественной.
— Итак, второй отряд! Утренняя эстафета показала, что вы умеете бороться, — начала она, окинув нас взглядом. — И хотя некоторые команды тупили с палатками, — она выразительно посмотрела на «очкарика» из нашей команды, который тут же покраснел, — результаты у нас отличные. Но, как вы знаете, победитель всегда один!
Вожатая выдержала театральную паузу.
— Красная команда, поднимите руки!
Я нехотя подняла руку. Высокий парень, девчонки и «очкарик» сделали то же самое. В дальнем углу лениво, словно делая одолжение, поднял руку Кирилл.
— Вы показали лучшее время среди всех старших отрядов! — с гордостью объявила Марина Сергеевна, и по холлу прокатились жидкие аплодисменты. — А победителей в «Горизонте» принято награждать. Руководство лагеря выделяет вам эксклюзивный приз.
Внутри у меня появилось нехорошее предчувствие.
— Сегодня вечером, после ужина, вместо скучного отрядного мероприятия, красная команда в полном составе отправляется на закрытый пикник к озеру! — радостно сообщила вожатая. — С вами пойдёт Артём. Костёр, зефир, гитара и отбой на час позже. Заслужили!
Повисла тишина. Кто-то из других команд разочарованно застонал: «Ну блин, мы тоже хотим на озеро!». Катя толкнула меня локтем в бок.
— Везёт же тебе, Варь! Зефирки у костра... — прошептала она, но тут же осеклась, переведя взгляд в дальний угол. — Ой. Хотя, смотря с кем.
Я сидела ни жива ни мертва. Пикник у костра. В темноте. У озера. И я буду там в одной компании с Кириллом. Это прозвучало не как награда, а как изощренная пытка.
Я невольно скосила глаза в сторону парней. Но Кирилл к моему счастью даже не смотрел на меня.
— Девочки, может, я откажусь? — пробормотала я тихо, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного предчувствия.
Катя тут же резко повернулась ко мне, округлив глаза, и смерила меня искренне возмущённым взглядом:
— Ты с ума сошла, Варя? С какой стати ты должна отказываться от заслуженного приза из-за какого-то Соболева? Если ты останешься в корпусе, он решит, что победил! Подумает, что ты его до смерти испугалась и сбежала.
— Катя права, — тихо поддержала София, сжав мою холодную ладонь. — Ты отлично выложилась на эстафете. Пойдёшь туда, посидишь у костра, повеселишься. Тем более с вами идёт Артём — при вожатом Кирилл точно ничего делать не станет.
— А если этот индюк всё равно будет меня доставать? — с тоской выдохнула я. — Девочки, я правда от него уже так устала... За несколько дней он вытрепал мне нервов больше, чем за всю мою жизнь!
Катя задорно фыркнула:
— Тогда вонзи ему в ногу деревянную шпажку для зефира! Скажешь, что случайно промахнулась. А если серьёзно, Варь, просто сделай вид, что его вообще не существует.
— Это не так просто, девочки... Он словно нарочно постоянно оказывается рядом и только и ищет повод меня задеть.
— Да, я понимаю, — мягко сказала София. Она вообще была понимающей и очень чувствительной. — Но поверь, полное игнорирование — это лучшее, что ты сейчас можешь сделать.
— Именно! — подхватила Катя. — Покажи этому индюку, что он для тебя — просто пустое место.
Я тепло улыбнулась девочкам, чувствуя, как от их поддержки становится чуточку легче. Всё-таки они были действительно замечательными девчонками. Мне очень повезло оказаться с ними в одной комнате.
— Ладно, — сказала я, поднимаясь со стула. — Пойдёмте в комнату, мне надо переодеться. Вечером у озера наверняка будет прохладно.
Вечер опустился на лагерь прохладной синевой. Воздух пах хвоей и сыростью. В комнате я натянула свободное тёмно-зелёное худи с капюшоном и джинсы, а непослушные кудри снова завязала в тугой пучок. Мы вшестером — участники красной команды — шли по узкой тропинке вслед за младшим вожатым Артёмом, который нёс пакеты с дровами, соком и сладостями.
Я держалась в самом начале процессии, стараясь идти как можно ближе к вожатому. Остальные ребята из нашей команды весело болтали, предвкушая вечер без строгих правил. И только тяжелые, размеренные шаги позади меня действовали на нервы. Кирилл шёл последним, замыкая цепочку. Он молчал всю дорогу.
Озеро в сумерках выглядело невероятно красиво. На берегу уже было оборудовано место для костра, обложенное крупными камнями, а вокруг лежали толстые бревна-скамейки.
— Так, народ, располагаемся! — скомандовал Артём, сгружая пакеты. — Пацаны, помогите развести огонь. Девчонки, разбирайте зефир и шпажки.
Пока мальчишки возились с розжигом, я села на самое крайнее бревно, подальше от того места, где стоял Кирилл. Огонь занялся быстро, бросая теплые, танцующие блики на лица ребят. Стало уютно. Если бы не один человек, сидящий напротив меня по ту сторону костра, этот вечер мог бы стать идеальным.
Кирилл сидел, расставив ноги и опершись локтями о колени. В свете пламени черты его лица казались ещё более резкими. Он взял предложенную кем-то шпажку с зефиром, но не стал его есть. Просто крутил в пальцах, глядя на огонь.
Я старалась не смотреть на него. Я смеялась над шутками Артёма, ела сладкий, липкий зефир и делала вид, что мне невероятно весело. Но напряжение никуда не уходило.
Вечер подбирался всё ближе, заволакивая озеро тёмной синей дымкой. Искры от костра яркими вспышками взмывали в ночное небо, исчезая среди гигантских крон сосен. Стояла тишина, пока Андрей — тот самый высокий парень из нашей команды — не подался вперёд, подкладывая сухую ветку в огонь, и не нарушил спокойную обстановку странным вопросом.
— Артём. А это правда, что в этих местах дикое зверьё к самому лагерю подходит?
Артём усмехнулся, перебирая струны гитары:
— Да ну, бред. Территория огорожена, да и шумно тут. Дикие животные людей боятся. А что ты вдруг спросил?
— Да я вчера поздно вечером на балконе стоял, — серьёзно ответил Андрей. — И слышал, как со стороны ущелья... выл волк. Звук казался близким, будто прямо за нашей зоной.
Девчонки из нашей команды невольно прижались друг к другу, а «очкарик» нервно сглотнул, воровато оглянувшись на тёмные деревья.
— Волк? — переспросил Артём, на секунду задумываясь. — Ну... вообще местные говорят, что в старых легендах этого края есть сказка про Одинокого Волка. Но это всё бред, не забивайте себе голову ерундой, — вожатый легко махнул рукой и снова ударил по струнам гитары. — Никаких волков тут нет и в помине, так что расслабьтесь.
Но пока остальные ребята заметно выдохнули, Кирилл напротив лишь тихо хмыкнул.
Глядя на его наглую морду, освещённую языками пламени, я вдруг задумалась. А ведь этот «волчий вой» вполне мог быть его рук делом! Кирилл вполне способен на пару со своей тупоголовой бандой устроить такой пранк и напугать беднягу Андрея ночью до полусмерти. Наглости и фантазии на подобные глупости у него точно с избытком.
Впрочем, я тут же мысленно отмахнулась от этой мысли. Мне-то какое дело? Пусть развлекаются с кем угодно и как угодно, устраивают хоть ночные концерты на весь лес, лишь бы меня оставили в покое и ко мне не лезли.
Через полчаса мои руки стали невыносимо липкими от сладкого зефира.
— Я пойду к воде, руки сполосну, — тихо сказала я девочке-сокоманднице, сидящей рядом, и поднялась с бревна.
Отойдя от костра в темноту, я спустилась к самому краю озера, где вода тихо плескалась о мелкую гальку. Здесь было прохладно и сыро. Я присела на корточки, опустила ладони в ледяную воду, чтобы всполоснуть их.
Однако, хруст гальки за спиной заставил меня замереть.
Я не успела обернуться, как рядом со мной, всего в полуметре, опустилась высокая фигура. Кирилл. Только не он! Он что меня преследует? Кирилл тем временем присел на корточки, зачерпнул горсть воды и умыл лицо.
— Сбегаешь от веселья, напарница?
Я резко выпрямилась, отряхивая мокрые руки об штаны, и посмотрела на него сверху вниз.
— Руки испачкала. И я тебе не напарница. Эстафета закончилась.
Он медленно поднялся следом за мной. В темноте, вдали от света костра, его глаза казались абсолютно чёрными. Точно бездна.
— Знаешь, — протянул он, делая к шажок ко мне, из-за чего мне пришлось отступить назад, пока мои пятки не коснулись мокрого песка у кромки воды. — Я всё пытаюсь понять. Ты действительно ничего не боишься, или просто очень хорошо играешь?
— Я уже говорила тебе: ты меня не пугаешь.
Кирилл хмыкнул. Он сунул руки в карманы джинсов, склонив голову набок.
— Уверена?
— Абсолютно, — храбро ответила я, скрестив руки на груди. — Ты меня не столько пугаешь, Соболев, сколько раздражаешь.
— Советую тебе быть со мной поласковее, Варя, — с угрозой бросил парень, заставив меня сжаться от страха.
— И тебе бы не помешало научиться вежливости, Кирилл, — отрезала я тихо.
Парень тихо усмехнулся, будто я сказала что-то невероятно забавное. Но в его глазах не было ни капли веселья. Он смотрел на меня странно — с каким-то прищуренным раздражением. Так смотрят на назойливую мошку, которая уже порядком надоела и которую совсем не прочь прихлопнуть при удобном случае.
— Смотри, как бы твоя дерзость не обошлась тебе слишком дорого, — негромко проговорил он.
— Ты всегда такой? — прямо спросила я, игнорируя его угрозу.
Голос прозвучал твёрдо, хотя разум кричал, что пора сдать назад. Соболев и без того меня едва терпел, а я своими вопросами лишь подливала масла в огонь и добивала его терпение.
— Какой «такой»?
— Грубый, высокомерный и невыносимый. Или ты делаешь исключение только для меня?
— С теми, кто знает своё место, я само очарование, — с усмешкой ответил он, но продолжая сканировать моё лицо ледяным взглядом. — А вот ты, Варя, слишком часто заходишь за флажки.
— И что, мне теперь ангелочком стать и милашку из себя строить, чтобы тебе угодить?
— Надо же, оказывается, из твоего милого ротика может вылетать что-то очень умное, когда ты этого захочешь, — с высокомерной усмешкой ответил он, медленно оглядев меня. Да оглядел так, будто я какое-то забавное существо из другой планеты.
Вот тут во мне вспыхнуло такое сильное раздражение, что оно мгновенно пересилило весь страх. Оно обожгло изнутри, словно горячий пар, не оставляя от недавней боязни и следа.
— А из твоего рта, Кирилл, как бы ты ни старался, ничего умного не вылетит. А знаешь почему? Потому что для этого нужно хотя бы иногда включать мозги.
Бездна в его глазах расширилась, словно ночное небо без звёзд — тёмное и пугающее.
— Варя, со своими крошечными мозгами тебе лучше даже не пытаться соревноваться со мной. Смотри не сотри свои маленькие зубки, пока пытаешься меня укусить.
— Ты на что это намекаешь? — вскинулась я.
Мои пальцы самовольно сжались в кулаки. Мне безумно хотелось врезать ему по лицу. Он будто получал удовольствие от происходящего. Ему нравилось меня унижать. Скотина!
— Я даже не намекаю, крошка, — его усмешка стала еще шире. — Я говорю прямо.
— Какая я тебе «крошка»?! — выпалила я, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощёчину. — Ты ничего не перепутал? На кого ты вообще быкуешь?
Его улыбка дошла до ушей. Точно как у Чеширского кота! Моя злость его только забавляла.
— На тебя, крошка, — медленно, выделяя каждое слово, повторил он. — На кого же ещё? Или у тебя галлюцинации?... Знаешь, Варя, я не удивлюсь, если это окажется так.
— Знаешь что, Соболев? Иди в лес. Очень надеюсь, что тебя там съедят волки, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как закипает кровь. — И отойди наконец. Ты мне надоел.
Он лишь снова усмехнулся, но не сделал ни шага в сторону, продолжая перегораживать мне путь.
Смерив его злым взглядом, мне пришлось самой обойти его по хрустящей гальке и быстрым шагом направиться обратно к тёплому свету костра.
Если бы у ненависти было имя, его точно звали бы Кирилл Соболев.
Уже сев на своё бревно, я бросила взгляд в темноту, туда, где оставила его. Кирилл вышел из тени деревьев не спеша. Он смотрел на меня, и на его губах играла та самая бесячая полуулыбка. Он точно был безума от того, что вывел меня из себя. Ведь именно этого он и добивается не так ли? Для него человеческие эмоции это лишь топливо, которое подпитывает его больное эго. А ещё его бесит, что я не дрожу перед ним как все остальные и в открытую даю отпор. Это вторая причина по которой он меня ненавидит.
— А купаться сейчас можно? — вдруг спросил мальчишка в очках, поправляя сползающую на нос оправу и с надеждой глядя на темную, блестящую в лунном свете гладь озера.
Артём, настраивавший гитару, рассмеялся в голос, откладывая инструмент на колени.
— Ты с ума сошёл, парень? Ночь на дворе! Во-первых, вода ледяная, заболеете — меня Марина Сергеевна меня на британский флаг порвёт. А во-вторых, купание после отбоя — это прямое нарушение техники безопасности. Строжайший запрет. Хочешь, чтобы нас всех завтра же посадили в автобус и отправили по домам?
«Очкарик» тяжело вздохнул и сник, снова уставившись на огонь.
— Жаль. А то вода кажется такой спокойной...
— Правила, правила, правила, — лениво протянул Кирилл. Он сел на своё место напротив меня, скрестив ноги. — В этом лагере вообще есть хоть что-то, что можно делать без разрешения? Или шаг влево, шаг вправо — расстрел?
Артём пожал плечами, перебирая струны:
— Таков устав, Соболев. Мы отвечаем за ваши головы. Так что терпите. Зато завтра днём, если будет жарко, официально пойдём на пляж.
Слова вожатого подействовали мгновенно. Ребята, секунду назад сникшие от отказа, тут же оживились.
— Серьёзно? На тот самый пляж с пирсом? — с надеждой переспросил «очкарик», у которого даже глаза заблестели за толстыми линзами.
— Именно. Так что наберитесь терпения, — с улыбкой подтвердил Артём и снова легко ударил по струнам.
По кругу прокатился гул радостного одобрения. Атмосфера у костра моментально потеплела — идея провести завтрашний день у воды казалась действительно крутой. Даже моё испорченное после стычки с Кириллом настроение вновь поднялось.
— Ладно, народ, давайте что-нибудь споём, пока костёр не прогорел! — Артём ударил по струнам, наигрывая знакомый мотив популярной песни.
Это была песня о нелюбви и тихой войне между двумя людьми, но её ритм затягивал. Мы подхватили мотив. Я тихо подпевала вместе со всеми, прикрыв глаза, и в этот момент почти забыла про все невзгоды.
Вокруг царил тот самый идеальный летний вайб, о котором я мечтала: треск прогорающих веток, запах дыма, песни под гитару и сладкий вкус поджаренного маршмеллоу. Примерно так я представляла себе идеальные каникулы на нашей даче, а не в лагере, полном чужих людей. Но сейчас искры костра приятно согревали от подступающей ночной прохлады, а на душе пело лето. То самое лето, от которого расцветают цветы и в груди становится по-настоящему светло. Этот свет смывал внутренние страхи и тьму, заставляя сердце искриться новыми красками.
На середине припева я открыла глаза — и тут же столкнулась с его взглядом. Кирилл.
Он смотрел на меня так пристально, словно опасался, что я могу в любой момент просто исчезнуть в ночной темноте. Впервые за всё время вместо привычного всплеска раздражения я ощутила острую волну смущения. В груди мгновенно стало жарко, будто одна из искорок костра попала мне прямо под кожу и зажгла внутри собственное пламя, заставив сердце забиться чаще.
К счастью, Артём вовремя взял последний аккорд и звонко хлопнул ладонью по корпусу гитары, разрывая возникшее между нами невидимое напряжение. Я тут же перевела взгляд на вожатого, судорожно выдохнув.
Странный парень этот Соболев. Но куда страннее была моя собственная реакция. С каких это пор от его взглядов мне становится жарко?
— Так, народ, отлично вышло! — весело подытожил Артём, перестраивая струны. — Ну что, ребятки, что споём дальше? Принимаю заказы!
В наступившей паузе оживился «очкарик» из нашей команды. Он поправил на носу сползающую оправу и с абсолютно серьёзным видом внес предложение:
— А давайте «Песенку мамонтёнка»!
Ребята вокруг не удержались и прыснули от смеха.
— Парень, тебе сколько лет? — хмыкнул Кирилл, качая головой. — Ты ещё «В траве сидел кузнечик» предложи заунывно выть.
«Очкарик» густо покраснел и смущённо втянул голову в плечи.
— А что? Мне мама её часто поёт... — тихо пробормотал парень, опустив глаза.
В отличие от Соболева, мы пожалели бедолагу и сдержали улыбки, чтобы не смущать его ещё сильнее. Но Кирилл, разумеется, упустить такой шанс не мог.
— О, так ты у нас ещё и маменькин сынок? — с ядовитой ухмылкой протянул он. — Может, тебя ещё и спать уложить, чтобы в темноте не страшно было?
— Ну... темноты я правда боюсь, — тихо и честно признался парень, смущённо поправляя очки. — В лесу ночью всё кажется каким-то жутковатым...
Соболев насмешливо фыркнул, уже готовый выдавить очередную порцию унижений, которых у него в запасе с размером горы, но Артём строго перебил его:
— Завязывай, Соболев. Темноты многие боятся, и ничего постыдного в этом нет. Особенно когда вокруг незнакомый лес.
Я с отвращением посмотрела на Кирилла. Ну и гад. Ему будто физически необходимо было кого-то задеть, чтобы почувствовать своё превосходство.
Кирилл лишь безучастно пожал плечами и откинулся назад, опираясь руками о бревно, но его губ всё так же касалась бесячая ухмылка.
Остаток вечера прошёл неожиданно весело. Я полностью игнорировала Кирилла, следуя доброму совету девочек — как говорится, ноль внимания, фунт презрения.
Мы ещё долго пели душевные песни под гитару, смеялись и грели ладони о тёплые кружки с чаем. Соболев больше ни к кому не цеплялся, лишь молча сидел в тени, изредка бросая на компанию бдительные взгляды, но я заставила себя больше ни разу не посмотреть в его сторону.
Когда часы на телефоне Артёма показали половину двенадцатого, он скомандовал отбой.
Мы залили остатки костра водой из озера, собрали мусор в пакеты и цепочкой потянулись по тёмной тропинке обратно к корпусам. В этот раз я предусмотрительно вклинилась в самую середину группы, между «очкариком» и высокой девчонкой, чтобы Кирилл снова не оказался у меня за спиной.
Лагерь спал. На территории горели только редкие фонари, освещая асфальтированные дорожки. У входа в наш корпус Артём тихо попрощался с нами:
— Всё, бойцы, расходимся по комнатам. Тихо, как мыши. Если Марина проснется — нам конец. Завтра отсыпаемся, подъём по расписанию.
Мы прошмыгнули в холл первого этажа. Кирилл, к частью даже не взглянув в мою сторону, бесшумно скрылся за дверью своей комнаты. Я с облегчением выдохнула, словно только сейчас смогла нормально дышать, и на цыпочках взлетела на второй этаж.
В нашей 204-й комнате горел тусклый ночник. Катя и София не спали — они сидели на Катиной кровати, обложившись фантиками от конфет, и о чём-то тихо шептались. Увидев меня, рыжая тут же подскочила:
— Наконец-то! Ну что?! Как всё прошло? — зашипела она громким шёпотом, хватая меня за руку и втягивая в комнату. — Рассказывай! Этот псих к тебе не лез? Он что-нибудь вытворил?
Я прикрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и устало прикрыла глаза.
— Ничего он не вытворил, — тихо ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сидел со всеми у костра. Молчал в основном. Мы ели зефир и пели песни. Всё нормально.
София облегчённо выдохнула, прижимая руки к груди.
— Слава богу. Я так боялась, что он попытается тебе отомстить или устроит какую-нибудь гадость при всех.
— Ой, да ладно! — фыркнула Катя, скрестив руки на груди. — При вожатом он бы не рискнул. Эти мажоры смелые только когда нет свидетелей. Но ты всё равно молодец, Варь! Выжить на пикнике с главным врагом — это достижение.
Я с улыбкой кивнула, принимая её поддержку.
— А вы чем занимались, пока я была на озере? — спросила я, разуваясь и снимая худи.
— Да ничего интересного, — вздохнула Катя, заваливаясь спиной на подушку. — Гуляли около корпуса, болтали... В общем, как обычно. Но весь лагерь вам, между прочим, жутко завидовал! Мы тоже ужасно хотели на эти посиделки у костра.
— Понимаю, — мягко отозвалась я. — Может, до конца смены нам ещё выпадет такой шанс.
Мы ещё немного пошептались при тусклом свете ночника, а потом пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по своим кроватям.
В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием девочек, но сон ко мне так и не пришёл. Я пролежала без сна почти до самого рассвета, уставившись в тёмный потолок, а все мои мысли снова и снова возвращались к нему.
О Кирилле.
О бездне его тёмных глаз, которая одновременно пугала и манила. Как костёр мотылька, но боишься оказаться слишком близко, ведь понимаешь, что сгоришь. Должно быть, я окончательно сошла с ума, раз вообще позволяю себе думать о нём. Но воспоминания не отпускали. Я снова и снова прокручивала в голове тот случай в столовой, когда он подхватил меня, не дав упасть. Тогда меня будто пробило разрядом тока, а от его морозного парфюма мгновенно закружилась голова — словно я на мгновение оторвалась от земли и взлетела, забыв о реальности.
В ту секунду во мне проснулся целый рой немыслимых, почти запретных желаний. Начиная от дикой мысли о том, чтобы его сильные руки никогда меня не отпускали, и заканчивая пронзительным осознанием того, как сильно мне понравилось исходившее от него тепло.
Боже, Варя... Кажется, ты сошла с ума.