Глава 8

                                  Дарья Воронова

Осень для кого-то синоним уюта, для кого-то хандры. Для меня же осень – это повод надеть любимые платья. Теплые, мягкие, в них уже не жарко, но еще не холодно. Поэтому я улыбалась, когда стояла перед зеркалом в приталенном платье на тонких бретельках. Оно было похоже на то, в котором я впервые переступила порог Берроуза, – и встретила Адель Шайбакову, конечно же, – но крупные темно-оранжевые цветы, вышитые на черной ткани, придавали наряду праздничный вид. То что нужно для моей первой вечеринки в кампусе.

Думаю, все первокурсники вздохнули с облегчением: за пару недель учебы нас не привели в подвал с мешками на головах и не облили противной липкой жидкостью, смеясь и приговаривая, что мы теперь посвящены. По крайней мере, со мной и Василисой такого не случилось.

Зная политику Берроуза, я надеялась, что студенты университета не унижают новеньких с целью повеселиться. Однако я не знала, что, помимо двенадцати коттеджей (шесть – для девушек и шесть – для парней), существуют две коммуны: мужское братство и женское сестринство. В одной из них сегодня и пройдет «Приветствие первокурсников».

У меня и в мыслях не было отказаться. Диско-шар на потолке, поп-музыка из колонок, алкоголь в пластиковых стаканчиках, танцы, а также игры в «пиво-понг» и дартс – раньше я видела такое по телевизору. Выпускной в Луксоне быстро превратился в попойку, и мы с Варей сбежали к ней домой: есть чипсы и смотреть «Сумерки». Но тут, в университете, будет иначе!

От волнения руки тряслись. Я пригладила белую футболку (надела ее под платье, чтобы никого – в первую очередь меня – не смущал вырез), накрутила волосы в мелкие волны, сделала макияж и повесила на шею шнурок с жемчугом – подарок Вари.

– Отпадный прикид! – воскликнула Саша, как обычно без приглашения заглянув в комнату.

Александра предпочла золотое платье с открытой спиной, туфли на шпильках и массивные браслеты.

Мой наряд уже не казался праздничным, но я отмахнулась от навязанных идеалов. – Ждем Василису и будем выдвигаться. Даша, откуда у тебя столько классной одежды? – вдруг спросила Саша. – Мне нравится твой стиль, да! Но почему ты не носишь джинсы, которые мы купили в торговом центре? Они классно облегают твою задницу!

Я замешкалась. Не говорить же соседке, что сообщение профессора Шайбаковой заставило меня убрать джинсы в дальний угол шкафа? С того СМС прошло несколько дней, иногда мы пересекались в коридорах, и я видела в черных глазах огонек одобрения, от которого и радовалась, и ненавидела себя. Профессор больше не писала мне, но я приняла ее правила. Из тех часов, что мы провели наедине, я уловила одно: мы не закончили.

Размышления заняли пару секунд, я выпалила:
– В джинсах неприятно трутся друг о друга ляжки. А это платье, – я провела ладонью по подолу, – мы с подругой купили его в комиссионном магазине.
Им управляет пожилая мисс Стоун. Она никогда не была замужем и считается изгоем в нашем городе, но ее одежда... больше чем вещи – сокровища. В сороковые годы мисс Стоун полюбила офицера, посетила с ним множество стран, но он погиб в авиакатастрофе. Мисс Стоун осталась верна ему всю жизнь.

– Звучит романтично, – вздохнула Саша.

Я кивнула.
– Несколько платьев достались мне от мамы. До болезни она шила одежду. – Воспоминания о родном человеке укололи в солнечное сплетение.

Тучу грусти рассеяла Василиса. Улыбчивая блондинка в типичном розовом платье, что может быть милее и банальнее? Иногда мне казалось, она специально пародирует стереотипы о блондинках.
– Почему тусовки всегда проходят в мужской коммуне? – за спиной Васи показалась Лера.

Она поправила очки указательным пальцем, и я поняла, что нисколько не скучаю по тяжелой оправе. Носить линзы мне определенно нравилось. – Свиньи хотят затащить вас в свои койки? – недовольно добавила соседка, скрестив руки на пышной груди, спрятанной в коричневом свитере.

Александра демонстративно закатила глаза и поцокала к выходу.
– Потому что девушки из женской коммуны хитрее: им не хочется тратить все воскресенье на уборку, – ткнула она Леру в грудь. – Умерь свою ненависть, это ненормально. А если попросишь вежливо, мы тебя накрасим и возьмем с собой.

От возмущения Валерия приоткрыла рот.
– Так и думала, – расхохоталась Саша и махнула: – Идем, первокурсницы! Ника уже там.

Издали послышалась поп-музыка с агрессивными битами, и мы пошли на звук вдоль ухоженных улиц кампуса. Фонари освещали старинные здания из красного кирпича с широкими окнами и остроконечными крышами. Казалось кощунством смотреть на старинную архитектуру под песню Flo Rida, но моих соседок ничуть не смущал контраст. Они предвкушали вечеринку, а я бросала взгляды на темные окна кофейни. Была ли там сегодня Адель Шайбакова? А где она сейчас? В своей квартире над книжным магазином? Катается по окрестностям вдоль реки? В гостях у Джона Голдмана? Или на свидании с какой-нибудь красоткой?.. Я споткнулась о брусчатку, едва не подвернула ногу и смачно выругалась.

– Даша, ты уверена, что хочешь сегодня выпить? – подтрунивала надо мной Александра до самых ворот мужского братства.

Ее хохот отошел на задний план, когда я увидела величественный особняк. Он находился позади учебных корпусов, на опушке леса. Фасад здания был сложен из серой кирпичной кладки, а на вытянутых башнях красовались черные острые пики. Особняк сочетался с архитектурой кампуса, но выглядел слегка диким. Идеальное пристанище для графа Дракулы.

– Даже обидно, что тут живет горстка тупых футболистов, – прокомментировала Саша, точно попав в мои мысли.

Да, графу Дракуле особняк подошел бы. Или профессору Шайбаковой.

Я помотала головой, отгоняя неуместные мысли. Пусть один вечер пройдет без моей одержимости, будто я обычная первокурсница!

– Когда-то тут жил Берроуз и его друзья, – пересказала Вася, наверное, прочитанное накануне, – отсюда и началась история университета.

– А в этой истории были кровавые подробности? – зачем-то спросила я.

Саша и Вася недоуменно переглянулись.

– Атмосфера располагает. – Я неловко пожала плечами.

Соседки рассмеялись.

– Идем! – Саша указала сумкой-клатчем в сторону открытых железных ворот. – Проверим, есть ли тут призраки!

Когда-то особняк принимал в свои владения знатных господ, а хозяева устраивали грандиозные балы – на эти мысли меня натолкнул интерьер в изысканном стиле. Кремовые колонны, высокие потолки, позолоченные подсвечники. На кухню вела арка, а наверх, в спальни, – две винтовые лестницы. В особняке царила величественная атмосфера, но парни из братства изменили зал, осовременив его, пусть и пытались чтить традиции: не трогали гобелены на стенах и не портили резную мебель.

В обычное время зал служил братству гостиной, но сейчас диваны оттеснили к стене, камин и книжные полки прикрыли простынями, а в центр помещения повесили диско-шар, и в полумраке он захватывал в фиолетовые, синие или розовые огни лица довольных студентов. У другой стены расположили стол с закусками и напитками – туда Саша нас и повела.

Я зачерпнула в стакан кроваво-красный пунш. От сладости свело зубы.

– Он безалкогольный!

– Это ненадолго, – усмехнулась Александра. – Скоро парни из братства исправят ситуацию.

– Но мне девятнадцать... Разве это поощряется? – растерялась я.

– Берроуз славится свободными взглядами и уважением к личному пространству, – пропел Влад девиз университета. – Привет, Даша, Вася, Саша... – он сдержанно кивнул последней.

Саша ответила ему тем, что поморщила нос.
Следом за Владом к столу подошли Марина и темнокожий парень. У парней были зеленые бомберы с логотипом футбольной команды и золотые браслеты – как маркер того, что они состоят в братстве. По телу Марины, словно вода, струилось бирюзовое платье, а на ее запястье я увидела похожий браслет, но тоньше и изящнее. Она из женской коммуны? Но рассмотреть украшение я не успела. Темнокожий парень помахал фляжкой, явно демонстрируя свои намерения, и воскликнул:
– Обожаю, когда Шайбакова за главного! Она на все закрывает глаза.

– Потому что молода и понимает, как нам хочется веселиться, – оживилась Саша.

– Профессор Шайбакова здесь? – озвучила мой вопрос Василиса.

– Или ей нравятся пьяные студентки, – ответил Саше темнокожий парень, будто специально игнорируя меня и Васю. Он наклонился к Александре и загадочно добавил: – Никто не знает, кого Шайбакова зажмет сегодня в углу и трахнет ради зачета. Все мечтаешь попасть в ее список? Ты для нее старовата, подруга.

– Пошел ты, Нейт! – обиделась Саша, но явно не всерьез. Она кокетливо схватила у него фляжку и сделала глоток.

– Я пойду искать девушек из группы поддержки, – шепнула мне Вася.

Я на автомате кивнула. Щеки пылали, сердце неровно билось в такт музыке. Адель Шайбакова на вечеринке? Вот и побыла обычной студенткой.

Целых десять минут.

Вечеринка набирала обороты: диваны задвинули подальше, на потолке сильнее закрутили диско-шар, словно он тоже пустился в безумный танец, а из кухни принесли еще один обеденный стол и поставили на него бутылки с газировкой и сумки-холодильники с пивом. На стены повесили плакаты, и они комично смотрелись с картинами, а музыка из колонок, кажется, стала еще громче. Я жадно смотрела на происходящее, будто на очередную серию с «Нетфликса», когда Саша потащила меня в центр зала, вручив бутылку вишневого пива. Но соседка быстро завела флирт-перепалку с Нейтом, напрочь обо мне забыв. Я не винила ее, позволяя музыке ласкать мое тело. Пиво оказалось приятным, прежде я пробовала обычное, не самого лучшего качества, и оно пахло грязными носками. Вишневое пиво отдавало кислинкой и приятно холодило кончик языка. Алкоголь совсем не ощущался, через несколько минут я пошла за второй бутылкой.

Первокурсники держались вместе, они позвали меня в свою компанию, но я покачала головой: разговаривать в шуме равно сорванному горлу и пропуску занятий. Некоторые студенты поднялись наверх по винтовой лестнице: я представила, что они делают в спальнях, и содрогнулась. Кто-то принес стол для пинг-понга, и веселая компания (я заметила среди них Нику) по очереди кидала мяч в стакан. Вася хихикала неподалеку с чирлидерами.
Мне не было одиноко. Напротив, я наслаждалась. Музыка пульсировала. Пол вибрировал. Каждый бит – удар в цель. Хорошая девочка хочет стать плохой, подражать Рианне и наслаждаться первой студенческой вечеринкой. Я танцевала. Играла с огоньками от диско-шара, подпрыгивала и пыталась дотронуться до них. Пила ягодное пиво. Думала о...

– Тебе хватит.

Я обернулась. Ледяная рука коснулась запястья.

Следом плеча.

Меня увели в сторону, где значительно тише. Прислонившись к стене, я посмотрела на Влада и Марину: они явно умилялись моему первому впечатлению от студенческой вечеринки. Когда я осознала, что меня схватили они, легкое возбуждение сменилось колким раздражением.

– Со мной все в порядке, – ответила я, машинально прислонив полупустую бутылку ко рту. – Не беспокойтесь.

С Варей мы еще и не так напивались. Но вслух я этого не сказала. Мне хотелось, чтобы они скорее ушли. Влада я простила, но Марину побаивалась.

Она не встала на мою защиту в столовой и не
собиралась извиняться за это.

Я уставилась на толпу и, когда очередной световой блик отзеркалил от диско-шара, увидела ее. Адель Шайбакова принесла из кухни упаковку ярко-красных пластиковых стаканчиков: она принялась раскладывать их в ряд на столе. Я опустила бутылку и неотрывно наблюдала, как нелепо профессор смотрелась на вечеринке в строгой белой рубашке и темных брюках. А это что? Я напрягла зрение. Галстук! Из моей груди вырвался смешок. Они не шутили! Адель Шайбакова на тусовке!

– Не думала, что профессору интересны пьяные студентки, – пробормотала я, надеясь выудить у Марины больше информации.

– Она не зажимает никого по углам, не беспокойся, – снисходительно склонила голову Марина. – Просто Нейт любит побесить Сашу. Что до Шайбаковой, то она помогает на университетских вечеринках, – объяснила Марина, поправив браслет. – Ну, знаешь, следит за порядком. – Она улыбнулась. – Присматривает. Чтобы не случилось неприятных ситуаций, из-за которых у Берроуза может испортиться репутация. – Марина потрепала меня по щеке как ребенка. Жест весьма обидный, но в этом вся она – снисходительная и жеманная.

А еще разговорчивая. Интерес змейкой мурашек пробежался по рукам, приподнимая волоски. Вдруг Марина поможет мне узнать больше о тайнах профессора?

– Неужели у нее нет более интересных дел в субботу вечером? – спросила я нарочито безразлично. – Какая скучная у преподов жизнь...

– Ох, Даша, ты опять о злодейке Шайбаковой! – вклинился в беседу Влад. От него уже изрядно разило алкоголем. – Признайся, ты на нее запала и мои советы прошли мимо твоих ушей.

Я покраснела и приготовилась сказать какую-нибудь глупость, но положение спасла Марина.

Она мягко дотронулась до моего плеча и, взмахнув темными локонами, сообщила:
– Нам с Вишенкой нужно в дамскую комнату.

Эта чертовка выбрала именно тот путь, чтобы мы прошли мимо стола. Адель закончила раскладывать стаканы и, скрестив руки на мускулистой груди, осматривала зал. Она напоминала сержанта полиции, и, глядя на нее, не хотелось нарушать правила. Если только... совсем чуть-чуть.

Я пялилась на профессора как полная идиотка, любуясь строгим выражением ее красивого лица. Шайбакова не могла не заметить мой вопрошающий взгляд. Она быстро посмотрела на мой наряд и отвела глаза. Да, конечно, размечталась. Я надела босоножки на каблуках, чтобы стать примерно одного роста с другими девушками, но все равно была ниже, и никто из них не спрятал грудь под белой футболкой. Не стоит думать, что Адель Шайбакова сегодня обратит на меня внимание. Запереться в туалете и позвонить ей? Спровоцировать на грязный разговор? Как понимаю, только это она и любит.

– Ну, признавайся. – Марина захлопнула за нами дверь одной из спален. Горел ночник, и в полумраке красиво блестели корешки книг и виднелась чужая кровать, покрытая черным покрывалом. На тумбочке я заметила фото в рамке: Марина улыбалась в объятиях Влада. Теперь понятно, в чьей мы комнате. Но сейчас Мари не улыбалась. Она яростно сдвинула брови: – Ты влюбилась в Шайбакову?

Я с интересом посмотрела на нее. Почему это важно? Я обычная первокурсница. Если и влюбилась, то что? Таких, как я, в Берроузе с десяток. Я вспомнила Сашу. Не только первокурсниц. Очевидно, я не первая и не последняя так веду себя в присутствии профессора зарубежной литературы. В моей реакции нет ничего особенного. Не могла же Марина узнать...

– Я волнуюсь за тебя, – вдруг сказала Мари, не получив ответа. Искреннее беспокойство прорвалось сквозь уже знакомое презрение. – Ты знаешь Лину? – Марина достала мобильный и, постучав по экрану, показала фотографию: две девушки, одна темноволосая, с бронзовой кожей, Мари. Вторая – блондинка с голубыми глазами. Блондинка показалась милой. – Конечно, знаешь! Все знают Лину! Дурочку, влюбленную в этого монстра. А Лина была моей подругой.

Ноги задрожали. Наверное, в коридоре кто-то распахнул окно. Или мысли о Лине пробивали на озноб не хуже осеннего ветра.

– Слышала от Влада про одну студентку, – уклончиво ответила я. – Она встречалась с профессором Шайбаковой? – захлопав ресницами, я попыталась выведать больше.

Марина схватила стеклянную бутылку, которую я сжимала напряженными пальцами, и сделала глоток. Вернув пиво, она отвернулась. Она долго изучала комнату – может, думала о Лине, а может, пыталась убедиться, что нас не подслушивают.

– Адель... профессор Шайбакова не сделала с твоей подругой ничего плохого? Она не убила ее? Не покалечила?

– Господи, надеюсь, нет! – Мари резко повернулась и окатила меня испуганным взглядом. – Она не убила ее в привычном смысле.

– В привычном смысле?

Марина села на кровать и поведала мне все, что знает:
– Лина поступила со мной на один курс, как и ты, вздыхала по Шайбаковой. Через пару недель вдруг перестала о ней упоминать, но глаза у нее горели в ее присутствии так, словно она подхватила лихорадку. Было чувство... – Мари нахмурилась. Ее тонкие брови взлетели вверх, плавно опустились. Я затаив дыхание ждала продолжения. – Она что-то скрывала. Да. Точно. У них был роман. Но я никогда не видела Шайбакову в ее комнате. Осторожная, сучка. Конечно, я пыталась расспросить Лину. Умоляла пообещать, что все в порядке. Трахаться с профессором – это, наверное, круто. – Марина метнула взгляд в сторону рамки с фото, будто Влад мог услышать ее слова, и тихо добавила: – Но Лина была умной. Она бы не поставила все на кон из-за обычной интрижки. Ей была важна учеба! А для нее... – Голос Марины сорвался. – Ты ее видела! Разве способна она на серьезные отношения? Со студенткой! Но Лина только улыбалась. И вдруг, – Марина вновь открыла фотографию и долго смотрела на экран, – Лина уехала из кампуса. Бросила университет, друзей и свою обожаемую Адель. Говорят, она нашла себя в какой-то секте. Уже два года я ее не видела. Раньше мы созванивались, но ей будто не о чем со мной говорить. – Марина отряхнула платье. – Прости, что загрузила тебя, Вишенка. Ты напомнила мне о ней. Лина так же смотрела на Шайбакову, будь она проклята. Лина была готова на все ради нее, а она... – Мари вздохнула, – не стала ее искать. Она... оставила все как есть.

Я помотала головой, игнорируя головокружение, и вцепилась в руку Марины. От сердца отлегло, что Лина жива, но бросить учебу... Да, такое я понять не могла. Не собиралась понимать.

– Ты думаешь, она виновата? Связана с сектой?

– Не знаю и знать не хочу, – огрызнулась Мари. Из сочувствующей милашки она вновь превратилась в надменную старшекурсницу. – Спустя год она пыталась запудрить мозги другой первокурснице, но девчонка быстро ее отшила. Это моя первая и последняя попытка предупредить тебя, Даша.
Будь осторожна.

После разговора с Мариной я поняла, что мне не помешает успокоить тревогу. Бутылка в руках была почти пустой, и, осушив ее до дна, я вернулась в гостиную. Людей поубавилось, по выкрикам из комнат стало понятно, что студенты разделились либо на компании, либо на парочки и переместились в спальни мужского братства.

Адель стояла как статуя рядом с алкоголем и безучастно наблюдал за поредевшей толпой, зажигающей под современные хиты. Я замерла, не зная, как поступить. Делать вид, что мы малознакомы? Странно после того... ах, к черту. Я просто иду за пивом.

Запасы фруктового напитка также поредели. Наверное, студенты забрали какое-то количество бутылок с собой. Я взяла из сумки-холодильника ледяное пиво, на этот раз персиковое, и, старательно избегая смотреть на Шайбакову, попыталась открыть крышку. Если вишневое поддалось легко, то здесь я крутила крышку и так и эдак, но та оставалась неподвижной. Видимо, без открывашки никак.

– Позволите? Лучше вы напьетесь под моим надзором.

Ее бархатный голос с нотками веселья подействовал как вспышка яркого света. Я прикрыла на мгновение глаза. Нет, она не флиртует. Она выполняет свою работу. Она говорит так многим. Она говорила так Лине.

Мой жалкий внутренний монолог прервался действиями: Шайбакова забрала пиво и легким движением повернула крышку. Оказывается, в моих дрожащих пальцах просто меньше сил.
Или я искала повод, чтобы Адель Шайбакова заговорила со мной? Чуть запрокинув голову, я с вызовом посмотрела на профессора. Пиво слегка дымилось в ее руках, напоминая дьявольский коктейль.

Я кивнула и забрала напиток. Хотелось что-то сказать, попросить провести со мной время. Если честно, она – единственная причина, почему я еще здесь. Но Адель вернулась к изучению толпы, спрятав ладони в карманах.

Забавная. Самое интересное сейчас происходило в спальнях, но идти туда она не собиралась.

– Хей, Даша, мы решили поиграть в бутылочку! Ждем тебя! – крик Саши эхом прокатился по гостиной, перебивая музыку.

Я вновь посмотрела на Адель, словно спрашивая у нее совета или... разрешения? Да кто она такая, чтобы я спрашивала ее разрешения?! Мысль должна была разозлить, но расстроила. Почему она не запретила мне? Почему не увела? Почему до сих пор не назвала своей?

Шайбакова и не заметила, что я смотрю на нее.
Ах так! Мне захотелось ее ударить. Выставить себя истеричкой, а ее – идиоткой. Не только мне испытывать жар от стыда, верно? В очередной раз.

Я сделала глоток пива и пробубнила:
– Это ведь не то же самое, что заставлять меня делать пошлые вещи.

– Простите? – Шайбакова наклонилась ко мне, окутав своим терпко-сладким запахом – контраст с фруктовыми ароматами чужих духов и алкогольных напитков. Профессор холодно спросила: – Мисс Воронова, вы что-то сказали?

Она расслышала. Уверена на все сто, она расслышала, что я сказала.

– Идите к черту, профессор Шайбакова.
И расслышит это.

– Если не хотите быть наказанной, выбирайте выражения.

А если хочу? Что тогда? Но вместо ответа я свирепо посмотрела на нее и ушла. То, что вы проведете в одиночестве прекрасный субботний вечер, станет вашим наказанием, профессор. Счастливо оставаться!

Почему я струсила сказать это вслух?

– О, ты пришла! – Саша устроилась у изножья кровати, соблазнительно вытянув голые ноги вдоль ковра. – Садись!

Я оглядела присутствующих: блондинка в коротком красном платье, темноволосый парень с татуировкой на шее и в черной футболке – без браслета братства – и уже знакомый мне Нейт. Он сделал жест «мир» в знак приветствия, я неуверенно ответила тем же. Интересно, Нейт и Саша, как и в гостиной, начнут препираться?

Комната оказалась больше и захламленнее спальни Влада, в которой совсем недавно я разговаривала с Мариной. Тут валялась одежда, кровать не заправлена, пахло пивом, чипсами и... посмотрела на парней... похотью.

– Где Вася и Ника? – от напряжения свело скулы. Я осталась стоять, нащупывая ручку прикрытой двери. – Они придут?

– Нет, – отмахнулась Саша. – Садись, будет весело!

Обычно после этих слов весело не бывает. Я замешкалась, и тут кто-то толкнул меня вперед, открыв за моей спиной дверь. Ай! Я едва не упала на пол, зацепившись за корзину для белья, – это меня и спасло.

В комнату влетел... мерзкий Тимур!

– Шик-компания, – сказал футболист, унизивший меня в столовой. – О, Новенькая Вишенка! Вот ты и пришла в мое братство. – Он ухмыльнулся, тоже меня узнал. – Извини за грубость, – выставил ладони вперед, – не каждый день отшивают красотки. Буду паинькой.

Мне не особо верилось в его искренность, но идти назад, в общую гостиную, не очень-то хотелось. Жалкое зрелище: слоняться по залу, танцевать в одиночестве, напиваться. Тут хотя бы есть знакомые лица.

– Ладно, – я подсела к Саше, – но без пошлостей!

– Никогда! – отозвалась она. – Берроуз славится... ну, ты помнишь. Итак, – обратилась она к собравшимся, – правила просты: крутим бутылочку и целуем того, кто выпадет. Если не целуем, то пьем, – она толкнула ногой ящик с пивом. – Все просто!

Кажется, я напьюсь.

Так и вышло. Я поцеловала в щеку темноволосого парня, его звали Марк, но остальные требовали «серьезных» поцелуев и подтвердили свои намерения тем, что планировали превратить игру в оргию. Пришлось едва ли не залпом выпить две бутылки пшеничного пива, чтобы не целовать Тимура или Нейта. Недовольно наблюдая за происходящим, Саша попросила меня уйти. «Ты не умеешь играть, да?» – сделала она вывод. О, мать ее, пусть так.

В гостиной я кружилась под песню «Blinding Lights» The Weeknd. Почти все разошлись, но мне было все равно. От выпитого не получалось думать. Краски смешивались, диско-шар мягко ласкал закрытые веки. Через пару минут я ощутила чужие пальцы на бедрах. Ох, профессор Шайбакова... Она присоединилась, несмотря на слухи, несмотря на запреты.

Обернувшись, я столкнулась с однокурсником. Никита, кажется. Но душу портрету он не продал: ни красоты, ни очарования. Зато кислый запах спиртного, резкий – пота, а также красноватое лицо, мокрые каштановые волосы, безумные темные глаза.

– Ой. – Я попыталась отойти и едва удержалась на ногах.

– Давай потанцуем! – перекрикивая музыку, предложил однокурсник.

Он точно Никита? Или нет? Не помню его имени.

Ничего не помню, сейчас со мной был парализующий страх от потери личного пространства.

Парень начал дергать меня за руки, как марионетку за ниточки. Ладонью он лапал мое бедро, то поднимаясь выше, к талии, то опускаясь ниже, к подолу платья. Во рту пересохло, голова заболела, словно по вискам били молотком. Чтобы заглушить нарастающую тревогу, я звонко, фальшиво смеялась. «Мой отчим – шериф!» Но здесь это не сработает, верно?

– Мистер Блэкфорт, найдите того, кто внятно скажет вам «да» ... или сможет попасть по яйцам в случае отрицательного ответа.

Я захохотала. Пораженное стрессом тело расслабилось, а облегчение прошло по рукам теплыми волнами. Никто больше не прикасался ко мне, и легкие словно освободились от тисков.

Блэкфорт пискнул:
– Извините, профессор, – и трусливо сбежал.

Профессор?

Думала, выдаю желаемое за действительное. Но сфокусировала взгляд и увидела перед собой Адель Шайбакову. Она стояла напротив, спрятав руки в карманах брюк, и будто даже музыка стала тише.

Замедлилась. Разноцветные лучи диско-шара играли бликами на темных волосах профессора, а немногочисленные студенты в гостиной сторонились нас, словно отлетая от удара взрывной волны. Мне стало смешно: впервые Шайбакова поступила, как мне бы хотелось – защитила меня.

– Опасность миновала, – сказала я и сделала шутливый реверанс.

Ноги на каблуках подкосились. Адель среагировала молниеносно: подхватила меня под локоть. Впилась холодными черными глазами в мои. Или опасность передо мной? Внутри птицей забилось предвкушение. Выводить ее – значит получать реакцию, любую. Вот ключ к нашему общению.
Я выпрямилась, но не скинула ее руку. Крепко вцепившись в мой локоть, Шайбакова подвела меня к дивану. Я рухнула на мягкую обивку, но голова закружилась сильнее. Чтобы я еще раз столько выпила!

– ...полное дерьмо.

– Что? – Мне показалось или профессор выругался?

– Я сказала, – она присела на подлокотник рядом со мной, – отвратительно, что некоторые юноши считают, будто могут безнаказанно пользоваться своим статусом и чужой беспомощностью.

– А преподаватели?

Шайбакова нахмурилась.
– К вам кто-то приставал?

Чувство собственничества в тоне. Мурашки на моей коже под ее пальцами. Адель заметила это, убрала руку. Склонил голову в ожидании.

Вообще-то я имела в виду вас, профессор.

Я улыбнулась – широко, пьяно. Но сказать ничего вслух не успела, к нам подбежала высокая брюнетка с аппетитными формами. Только, в отличие от других девушек на вечеринке, она свои формы спрятала за строгой белой блузкой и черными брюками.

– Профессор Шайбакова, все в порядке? – Она заправила за ухо прядь темных и прямых как сосульки волос.

– Да, Амира. – Адель окинула меня взглядом на предмет повреждений. – Первокурснице нехорошо. Я посижу с ней.

– Конечно, профессор.

Амира ушла, виляя бедрами, и Шайбакова проводила ее взглядом. Сучка! Я беззвучно передразнила: «Конечно, профессор». Если я выгляжу так же убого, когда разговариваю с ней, то убейте меня.

– Кто это?

Адель все еще смотрела на Амиру.
– Никто.

Она повернулась и дотронулась ладонью до моего лба. От неожиданности я отпрянула. Ее пальцы холодные, слегка мозолистые и словно проводят электрический ток.

– Очевидно, вам лучше поехать в общежитие, Дарья. Где ваши друзья? Кто-то может помочь вам добраться до коттеджа?

Лучи неона захватывали студентов каждые пару секунд, словно вспышки камеры. Я фокусировала взгляд, но не видела среди танцующих в гостиной ни одного знакомого лица. И эта Амира... не сводила с нас глаз, параллельно собирая в мешок для мусора пластиковые стаканы.

– Дарья?
Я на грани гребаной истерики, профессор!

Выдавила:
– Не знаю, где мои друзья.

По-хорошему нужно поискать Сашу: когда она слезет с члена Нейта, то поможет мне добраться до коттеджа. Или спросить, где блондинки-чирлидеры: там наверняка тусуется Вася. Но все, чего мне хотелось, – свернуться клубочком на этом диване.

Вдруг Шайбакова схватила меня за локоть, поднялась и пошла к Амире. Она улыбнулась, но, заметив мою компанию, сложила губы в тонкую линию.

– Последи за порядком. Я отвезу мисс Воронову в общежитие.

Амира оторопело согласилась и смерила меня взглядом, полным неприязни. Будь я трезвой, хватило бы ума держать язык за зубами, но вкус победы щекотал рот, и я крикнула:
– Мне так жаль, Амира, увожу у вас даму! Я гребаная дрянь!

– Даша, – прошипела Адель, крепче сжав мою руку.

Дыхание сбилось, и я не смогла придумать, что глупого можно добавить. Только чихнула. Я хотела унизить Шайбакову, и это получилось. Пока мы пробирались к выходу, на нас пялились все.

Холодный ветер остудил пылающие щеки. На свежем воздухе меня чуть отпустило, и я осознала, что в первую очередь унизила себя. Боясь поднять голову, я рассматривала асфальт и не решалась заговорить. Шайбакова тоже не нарушала молчания. Искала что-то в кармане. Нашла.

Автомобиль на парковке призывно пискнул.

– Ну уж нет, в вашу машину я не сяду!

– Боюсь, у вас нет выбора, Дарья.

простите за долгое ожидание, постараюсь сегодня выпустить ещё пару глав