Глава 2

                                  Дарья Воронова

Пункт номер один в списке – прийти на лекцию вовремя – провален. В первый учебный день! Я идеально вычислила время, но оказалось, что нужно зайти в библиотеку за учебниками, и теперь я опаздывала. Сердце грохотало в груди, блузка застегнута не на все пуговицы, а на лбу липкий пот. Жарко, но больше всего стыдно, что я нелепо просчиталась. Петляя по кампусу, я вспоминала маршрут, по которому меня водил Влад. Часы на запястье будто жгли ремешком, подгоняя, а стрелки отсчитывали минуты до начала лекции.
Мне нельзя опоздать. Нельзя получить замечание. И тем более нельзя поставить под сомнение решение комиссии дать мне грант на учебу в Берроуз. Я едва не взвыла, представив, что подорву доверие к себе.
Один коридор сменялся другим. Все одинаковые. Длинные. Бесконечные. Тревога прыгала до потолка – так облажаться надо уметь!
В коридорах никого не было, и мое дыхание казалось слишком громким. Все уже забрали учебники? Почему опаздываю только я? Почему Василиса – тоже первокурсница – ни о чем мне не сказала?!
На размышления не было времени. Когда я увидела табличку «Библиотека Берроуз» на двухстворчатой дубовой двери, едва не разрыдалась от облегчения. Я еще могу успеть на лекцию!
Влетев без стука, запыхавшись, я остановилась, чтобы осмотреться. Длинные ряды книг выглядели заброшенными: в библиотеке, кроме меня, никого не было. Глаза быстро привыкли к теплому свету, пахло старой бумагой и пылью. Посмотрев на часы на запястье, я не смогла разобрать цифры. Опоздала? Или еще нет? Искать библиотекаря некогда. Одернув юбку, я начала забег вдоль книжных полок. Что я ищу? Как называются учебники?.. Из головы вылетели все названия предметов, а корешки начали сливаться. Мне конец. Конец. Конец!
– Дарья?
Удивленный голос. Нью-Йоркский акцент.
Я повернулась. Облегчение – ура, я не одна! – граничило со смущением. Наверное, я выглядела чертовски жалко. Растрепанная. В помятой, плохо застегнутой блузке и со взъерошенными волосами.
– П... профессор Шайбакова?
Она поставила книгу на полку, поправила ворот белой рубашки и преодолела расстояние между нами за пару длинных шагов. Я попятилась, корешки книг больно впились в лопатки.
Третье столкновение – это смешно, так не бывает.
– Занятия уже начались. Что вы делаете в библиотеке, Дарья?
Если она и почувствовала от нашей очередной встречи ту же неловкость, что и я, то не подала виду. Ее лицо было будто высечено из камня: равнодушное и прекрасное. Адель Шайбакова – идеальная греческая скульптура.
– Да, простите, – в горле пересохло, и я прошептала: – Учебники...
– Что-что? – Профессор Шайбакова наклонился, обдувая дыханием мою шею.
– Учебники.
– Говорите громче, – она улыбнулась, явно издеваясь.
Она так близко, что я чувствовала грудью ее торс. Видела, как медленно она дышит, едва касаясь меня хлопковой тканью рубашки.
А я не могла дышать вовсе. Не могла двигаться.
Не хотела?
Я зажмурилась и попыталась сохранить в памяти нереальный момент. Ее близость. Когда я открыла глаза, профессор слегка отступила, но лишь для того, чтобы наши губы оказались на одном уровне. Она все еще была немного наклонена, и разница в росте почти не чувствовалась. Чтобы... было удобно...
Губы Шайбаковой слегка изогнуты в ухмылке. Рядом с моими. Если я встану на цыпочки, мы столкнемся в неизбежном поцелуе.
Сердце стучало быстро-быстро, будто я вновь устроила забег по университетским коридорам.
Профессор терпеливо ждала, и ее стальные глаза смотрели будто вглубь меня, считывая самые постыдные мысли. Шайбакова дотронулась длинными пальцами до моей ключицы, убрав край блузки. Я втянула ртом воздух. Что же случится дальше? Чему я позволю случиться?
Вдруг профессор повторила фразу, сказанную в кофейне:
– Удача не на вашей стороне.
Я хотела ответить. Или поцеловать ее сама? Мы все еще одни в библиотеке. Казалось, я могу сделать что угодно и это останется между нами. Мысли путались, а внизу живота приятно пульсировало. Осмелев, я встала на цыпочки, прикрыла глаза и отдалась внезапной безрассудности. Я искала губы Адель Шайбаковой, чтобы поцеловать...
Но проснулась.
Черт побери! Несколько минут я лежала в новой кровати в новой комнате с абсолютно новыми ощущениями. Пульс шумел в ушах. Между бедер жарко. Почему я не догадалась, что это сон? Столько ерунды... Опоздание, пустая библиотека... Опоздание вполне правдоподобно, оно и сбило с толку, но то, что было дальше... точно нет!
В каждой спальне коттеджа была ванная комната – небольшая, но своя. Я открыла кран с холодной водой, чтобы остудить горящее лицо. Приблизившись к зеркалу, я рассмотрела себя: губы припухли – я кусала их во сне, а карие глаза от возбуждения потемнели до оттенка дубовой коры. Когда я вернулась в комнату, то упала на кровать и медленно запустила ладонь в белье – влажно. Отняла руку, словно обожглась.
Я видела Адель Шайбакову всего два раза! Успела влюбиться? Или как называется то, что я испытывала впервые? Влечение? Похоть?
Вероятно, дело в рассказе Влада: у профессора был роман со студенткой. Впечатляющая информация. А если вспомнить внешность Шайбаковой, то я понимала свою бурную фантазию. Понимала, но не принимала! Я стиснула простынь. Вот что бывает, когда вырываешься из маленького городка в огромный мир. Уезжаешь от привычных вещей, меняешь окружение, пытаешься стать кем-то новым. Без прошлого. С нелепыми мечтами, что преподаватель обратит внимание на первокурсницу. Нет. Последнее в план не входило. Более того, плану противоречило. Выкидываем из головы – не хочу краснеть на лекциях!
Разозленная своей наивностью, я выругалась и открыла шкаф. Надела белую рубашку и застегнула ее до самого горла, черный сарафан с красными вишнями, гольфы, кроссовки. Волосы я оставила распущенными и протерла тряпкой очки. В Луксоне все девушки носили платья или юбки, а джинсы или брюки считались дурным тоном. В университете женственный стиль наверняка будет выделять меня среди модно одетых, свободных американок, но плевать. Чтобы слиться с толпой, мне нужны джинсы с высокой посадкой и короткие топики, а я подобную одежду никогда не носила.
Когда Варя переехала в Луксон из Нью-Йорка, долго удивлялась женщинам в городе. Они будто застряли в девятнадцатом веке: подчинялись мужчинам, не мыслили о карьере и воспитывали ораву детей. Потому что Луксон, как трясина, затягивает и не отпускает. Лишь единицы уезжали под влиянием амбиций (или из-за ужаса от судьбы своих матерей?). Если бы не Варя, я тоже вряд ли рискнула подать документы в университет.

На первом этаже никого не было, и я выдохнула с облегчением – могу освоиться. Почти все в коттедже сделано из темного дерева, словно мы жили в домике на опушке леса. Отрезаны от цивилизации.
Я усмехнулась, заметив на столе аккуратные стопки учебников. Что ж, в реальности не потребовалось мчаться за ними, опаздывать на лекцию, видеть в пустой библиотеке профессора... Я раздраженно фыркнула и решила отнести учебники в комнату. Там оставила их на письменном столе и убрала в сумку нужные на сегодня: история, философия и... зарубежная литература. Предмет Адель Шайбаковой – сегодня! Воображение поспешило нарисовать картинки из сна, но я оказалась быстрее: побежала вниз по лестнице, чтобы приготовить завтрак.
Из холодильника я достала четыре яйца и бекон, а в тостер положила два куска хлеба. Типичный завтрак в Луксоне для меня и отчима. Другой вариант – хлопья – казался пустыми калориями. Надеюсь, в субботу привезут другой набор продуктов.
На столешнице стоял радиоприемник и под едва слышные рок-баллады я приготовила еду. До занятий оставалось больше часа, и я могла неспешно насладиться первым завтраком в кампусе – звучало прекрасно!
Я выключила плиту, отвлеклась на кофеварку и не заметила, что со второго этажа спустились соседки.
– О, тут две порции! – Саша облизнулась и стащила со сковородки половину яичницы. – И два тоста! – Она кинула один на тарелку.
– Да, – рассеянно ответила я. – Наверное, сделала по привычке.
– У-у-у, я тоже хочу тост, – заныла Ника, спустившись следом. Она выглядела забавно в длинной пижаме с черепашками-ниндзя.
– Это привилегия только для старшекурсниц! – ответила Александра. Ее стиль одежды не отличался от вчерашнего: короткие алые шортики и майка на тонких бретельках. – Можно, Даш? Все-таки у нас не дедовщина.
Я кивнула и добавила в кофе молоко.
– Вообще-то, мы на одном курсе, – буркнула Ника. Она прошлепала к столешнице и запихнула в тостер новый хлеб.
– Могу сделать и тебе, – быстро среагировала я, – дай мне минуту...
Ника удивленно распахнула глаза. Соседки переглянулись и прыснули от смеха, заставив мое нутро стыдливо сжаться.
– Я шучу, Даш! Не беспокойся. – Ника стрельнула взглядом в Сашу, которая аккуратно мазала масло на тост. – А также не позволяй некоторым сучкам на тебе ездить!
Я промолчала и поставила тарелку на стол, села напротив Саши и сделала глоток кофе. Такой же кофе я пила дома: горький, с осадком. До того момента, пока Варя не открыла для меня мир сиропов, заказав их в нашу глушь на «Ибэй». Благодаря интернету и с подачи Вари у меня появились беспроводные наушники, телефон и красивое нижнее белье. Эти предметы в Луксоне не то что считались роскошью, а были просто-напросто ненужными побрякушками. В социальных сетях сидела только молодежь, и то пока не видели старшие. Я содрогнулась от воспоминаний.
Соседки не спеша ели завтрак и не сводили с меня глаз, словно ждали, что я расскажу что-то интересное.
На ум пришел идиотский вопрос:
– Как спалось?
– Прекрасно, – ответила Александра, подавив зевок. – Только выползли. Вася давно убежала. Ранняя пташка. – Ника сосредоточенно мазала тост джемом, поэтому Саша продолжила: – А ты как спала на новом месте? Выглядишь смущенной... интересный сон?
Я подавилась кофе и начала кашлять. До сих пор напрягало, что соседки поймали меня на интересе к Адель Шайбаковой и, кажется, сделали это еще раз. Саше пора на шоу «Битва экстрасенсов Америки»! Мысли читать она определенно умела. Или отлично провоцировать. Ника хихикнула, смущая меня сильнее.
– Это все Шайбакова, да? – не унималась Саша.
– Отстань от нее! – Ника стукнула однокурсницу по плечу и обратилась ко мне: – Не обращай внимания. Сашка влюблена в профессора Шайбакову с первого курса.
– Я нашла того, кто меня поймет! – гордо заключила Скша, откинув от лица светлые пряди. Я восхищалась ее непосредственностью и вновь вспомнила смелую Варю. Позвоню подруге сегодня после лекций, а то вчера перед сном хватило сил только написать короткое СМС. Александра вывела меня из раздумий, положив ладонь мне на запястье: – Даш, я не в его вкусе, а вот у тебя есть все шансы...
Издевается? Опять провоцирует?
– Нет-нет. – Я отодвинула чашку и быстро покончила с яичницей. Не хотелось бы вновь подавиться. – Дело в том, что я никогда раньше не видела красивых и воспитанных женщин, – честно призналась я. – Она словно телезвезда! В Луксоне женщины либо пьяные, либо домохозяйки. Выглядят соответствующе.
– Богатая девушка из Нью-Йорка, могло ли быть иначе? – фыркнула Ника. – Может, мы поговорим о чем-нибудь другом?
Но Саша пропустила замечание мимо ушей, продолжая восхищаться Адель Шайбаковой. Я мягко улыбнулась. Нет, она не права. Она не нашла человека, который ее поймет. Она нашла ту, кто ее выслушает. Видимо, я единственная, кто еще не в курсе самых горячих сплетен.
– Поговаривают, Шайбакова властная не только на занятиях. Ну, ты понимаешь. – Саша поиграла тонкими бровями. – Любит доминировать.
– Заткнись! – Ника пихнула ее в бок. – Оставь девочку в покое!
– Когда девушка говорит, что она Доминант в постели, чаще всего она имеет в виду, что будет игнорировать твои желания и утолять свои как похотливое животное, – философски подметила спустившаяся Лера.
Она размяла плечи и подошла к столу. Как и я, полностью одета и готова к учебному дню. Валерия занялась завтраком: достала хлопья и залила их молоком. Пока она не видела, Саша многозначительно посмотрела на меня и прошептала пухлыми губами: «Начинается». Мне захотелось возразить, что иногда контроль, особенно над собой, – это неплохо. Но я побоялась, что свободолюбивые девушки не так меня поймут.
Лера села за стол и добавила:
– У Шайбаковой наверняка проблемы с самооценкой, а может, и с чем-то другим. Она пытается самоутвердиться за счет других. Не удивлюсь, если в постели она поступает так же. Держись от нее подальше, Даш.
– Мне кажется, – кинулась на защиту Александра, – у нее все в порядке. Она служила в армии, отсюда командирский тон и прочие замашки.
О черт, зачем я представила Адель Шайбакову в солдатской форме...
– Но мы не в армии! – возмутилась Ника. – Ей стоит быть мягче. – Она обернулась ко мне, будто в поисках поддержки: – Недавно Шайбакова довела второкурсницу до слез. Отказалась принимать у нее зачет, потому что девчонка опоздала на пять минут! Да, Саша пускает слюни на профессора очень давно...
– Эй! – возмутилась та.
– ...но даже она понимает, что переступать грань не следует. Вот совет, который мы даем каждой новенькой пташке: не связывайся с Адель Шайбаковой, не смотри в ее сторону без острой необходимости и не принимай близко к сердцу ее замечания. Хочешь девушку? Мы познакомим тебя с девчонками из клуба журналистики. Кстати, нам нужен фотограф. Видела твои полароидные карточки в комнате. Классно снимаешь!
– Спасибо, – получилось шепотом. Стыдно признаться, что фотографии сделала не я. Но соседки сменили тему, и мне однозначно стало легче. Я поспешила поддержать Нику: – А что случилось с прошлым фотографом?
– У нас два года нет постоянного фотографа, все хотят снимать на телефон, а это неправильно! – Ника ударила ладонью по столу. Ее глаза загорелись так же, как горели глаза Саши, когда та говорила о профессоре Шайбаковой. – Мы газета, понимаешь? – возмущалась Ника. – Пресса! Но мало кто хочет носиться с зеркалкой наперевес или с полароидом в сумке. У всех есть телефо-о-оны.
– Да, только Лина была согласна. Жаль, когда я поступила, она больше не снимала для газеты. Иногда я пересматриваю старые выпуски ради ее снимков. Они наполнены жизнью.
Слова Леры вызвали необычную реакцию: Саша и Ника замолкли и уткнулись в тарелки. Грузом на плечах я почувствовала тяжесть тишины. Пару секунд помедлив, я все же решилась спросить:
– А где сейчас Лина? Она выпустилась?
Соседки переглянулись.
– Вроде того, – быстро ответила Ника.
Лера вжала голову в плечи, явно пожалев о своей болтливости.
Они втроем синхронно встали и столпились у посудомоечной машины.
Как журналисту, мне хотелось разобраться в причине их загадочного молчания. Что случилось с Линой? Газеты не писали о несчастных случаях в кампусе. Она бросила учебу? Но почему соседки скрывали факты? Я вздрогнула от догадки: Лина встречалась с Адель Шайбаковой? Любопытство защекотало горло, а на уровне солнечного сплетения зародилось ощущение, что я собираюсь полезть туда, куда лезть не стоит. Но когда это останавливало истинного журналиста?

Я вышла из коттеджа на залитую солнцем улицу. Ранняя осень все-таки сжалилась, и сегодня было не так холодно, как накануне. Студенты лениво гуляли по ухоженным улочкам кампуса, словно совсем не спешили на учебу. Грустно, что Василиса рано ушла: я бы хотела в первый день находиться рядом с кем-то таким же зеленым и растерянным. Или она быстро влилась в университетские будни? С ее очаровательной внешностью и бойким характером наверняка так и было. Мне ни в коем случае не хотелось навязываться. Я пойму, если Вася найдет другой круг общения.
Сегодня мне достаточно купить латте и вовремя прийти на все лекции.
Звякнул колокольчик, но когда я переступила порог кофейни, тут же захотела сбежать. Здесь собралась толпа. Вероятно, сегодня без латте, иначе опоздаю. Я направилась к двери, но меня окликнул мужской голос:
– Даша?
Повернувшись, я увидела Влада. Он широко улыбался и махал мне из начала очереди. Влад был чертовски красивым в кашемировом свитере, из которого выглядывала белая рубашка. Светлые волосы уложены набок, голубые глаза искрились. Он правда рад меня видеть?
– Привет, – я помахала.
Влад подозвал меня жестом:
– Иди сюда! Что тебе заказать?
На нас обрушится гнев всей очереди! Я подошла, внутри съежившись, но никто и не фыркнул. Что за волшебное обаяние у этого футболиста?!
– Ты помнишь, что в первый учебный день занятия начинаются позже?
– Правда? Нет, я не знала...
– Ага, преподавателям тоже хочется подольше поспать. – Влад заразительно рассмеялся. Я подхватила, прикрыв рот ладонью. – Как тебе кампус, Даш? Освоилась? Мне коробку пончиков, милая, – переключился Влад на бариста, одарив ее улыбкой.
Низенькая шатенка зарделась и кивнула.
– А тебе что?
– Я... – Я растерялась, когда он посмотрел на меня, но не испытала и доли того, что ощутила вчера в присутствии профессора Шайбаковой. Меня напрягало и тяготило внимание Влада. Я не могла ответить взаимностью на флирт? Боялась его обидеть? Парни никогда не бывают дружелюбны просто так. – Да, сейчас... – Я протиснулась к кассе. – Если можно, то латте.
– Алина – моя подруга, – отмахнулся Влад, – иди на улицу, я возьму тебе кофе. С каким сиропом?
Боже, он знаком со всем кампусом?!
– Миндальным.
– Принято!
Я сунула Владу пару купюр. Он – золотой во всех смыслах мальчик, от блестящих как полуденное солнце волос до кошелька из дорогой кожи, – настойчиво мне их вернул.
Зачем симпатичный спортсмен обратил на меня внимание? Почему хотел провести со мной время? С одной стороны, вдруг он добрый и воспитанный? Пытается наработать хорошую карму перед Страшным судом? Или мне сочувствует: «Год назад я был таким же». Но если он на что-то рассчитывает... Придется его обломать. И, что самое грустное, потерять.
Волнующий вопрос я задала, когда мы устроились на траве недалеко от кофейни. Влад, игриво щурясь, пожал плечами. Он долго молчал, а я почувствовала себя глупо: еще бы спросила, почему небо голубое. Наверное, я понравилась ему и теперь он стеснялся признаться.
– Даш... – Влад съел пончик в шоколадной глазури и сделал это так изящно, будто ел фуа-гра на званом ужине. Я нервно кусала трубочку стаканчика с кофе, когда Влад снова заговорил: – Да, я богатый самоуверенный красавчик, но это же стереотип, ты понимаешь? На самом деле я чертовски боюсь одиночества. Я помню, каким растерянным приехал сюда. Никого не знаешь. Все друзья разъехались. Родные далеко. Отвратительное ощущение. – Я кивнула, хотя совсем не беспокоилась: я не душа компании. Влад потрепал меня по плечу: – Надеюсь, тебе повезет с соседками. В любом случае у тебя есть человек, на которого ты можешь положиться. – Он гордо выпятил грудь. А потом добавил то, отчего кофе встал у меня поперек горла: – Моя девушка Марина тоже готова помочь. Например, сходить с тобой по магазинам, если ты любишь все эти женские штучки и боишься одна выйти за пределы кампуса.
– Твоя... девушка? – С трудом проглотив горячий напиток, я поднялась с травы и отряхнула подол сарафана: надеялась отвлечься, чтобы Влад не понял, как глупо я себя чувствовала. Дурой. Я чувствовала себя дурой.
У Влада есть девушка! С одной стороны, мы избежим френдзоны, потому что мои мысли по-прежнему были заняты местным профессором зарубежной литературы, а с другой стороны, парням всегда нужно только одно и я не могла поверить, что красавчик-спортсмен хотел дружить. У Влада и Марины свободные отношения? Они искали подругу для тройничка? От неловкости я тихо выругалась. С этим вопросом точно не ко мне.
– Марина поддерживает мою идею не бросать в беде новеньких и рада провести с тобой время, гарантирую. – Объяснения Влада звучали искренне, но не рассеяли подозрения до конца. Надо познакомиться с Мариной. Вдруг они парочка серийных убийц?
Или Влад всего лишь проявил ко мне дружелюбие, как и к другим новеньким? Без подтекста. Без выгоды. То, что я не заинтересовала его, стало очередным сюрпризом «не-луксонской жизни». Здесь у людей есть другие планы, кроме желания переспать, напиться или уехать.
Мыслительный процесс занял не более минуты, и я поблагодарила Влада за кофе и компанию, а также добавила:
– Обязательно встречусь с Мариной.
– Подходи к нам на ланче!
Оторопело кивнув, я направилась на свою первую лекцию в университете Берроуз. Мне ко многому предстоит привыкнуть.