Пролог

                                   Дарья Воронова

– Подбросим монетку?
Ее голос звучал хрипло.
Я поправила очки указательным пальцем и притихла, обдумывая ответ. Отвлекающий маневр? Адель Шайбакова не из тех, кто прибегает к уловкам, ведь она легко добивается желаемого. Так почему предлагает мне выбор?
Мы ехали на стареньком «Шевроле». Адель могла наврать, что у нас заглох мотор, остановиться и отобрать у меня револьвер, но решила сыграть честно. Я медлила, и Адель убрала одну руку с руля, чтобы достать из кармана брюк цент. Металл сверкнул на солнце.
– Орел или решка?
Я поерзала на сиденье и сдула с лица прядь каштановых волос.
Орел или решка? Звучит честно.
– Думай, – снисхождение отлично сочеталось с ее нью-йоркским акцентом. – И отдай пистолет. В нем нет патронов.
Нехотя передав ствол, я будто лишилась руки: привыкла сжимать ребристую рукоять те полчаса, пока мы в дороге. Да, без патронов револьвер бесполезен.
Адель кинула оружие на приборную панель.
Мне не следовало восхищаться тем, как она держалась, тем более я знала, зачем мы ехали сквозь леса Миннесоты, но я восхитилась. Хладнокровна, как и всегда. А я? Меня чертовски трясло.
Когда автомобиль затормозил у тротуара, я огляделась. Улица пуста, словно мы приехали в город-призрак. Но в Луксоне всего лишь раннее утро. Я плохо спала: боялась, Адель уедет без меня, поэтому смотрела на город сонными глазами. Ветер кидал в лобовое стекло листья, дома напоминали картонные коробки, а лужайки идеально подстрижены. Сказка с рекламного буклета.
Я фыркнула.
– Орел? – Адель восприняла мою реакцию как нетерпение. Она стиснула монету между пальцами. – Или решка?
Пятьдесят на пятьдесят, неплохие шансы. Но если подключить женскую интуицию, то все семьдесят.
– Орел. Кидать буду я.
Адель рассмеялась. Ее не проведешь. «Женская интуиция» равно хитрость, а я умело мухлюю. Черт. Адель слишком хорошо меня знает. Что же делать? Мне необходимо выиграть!
Конечно, монету она не отдала, посмотрела на себя в зеркале заднего вида и нарочито медленно пригладила черные волосы. Из груди вырвался смешок: даже на грязное дело она надела белую рубашку, повязала галстук и облилась парфюмом. На убийство как на праздник.
На убийство.
– Кидай.
Она положила монету на большой палец и подбросила. Я зачарованно следила: цент взлетел в воздух и, словно в замедленной съемке, упал на широкую женскую ладонь. Вроде бы орел...
Адель поймала монету. Спрятала в кулаке. Я выругалась, а Шайбакова неодобрительно прищурила глаза – бесстрастные и свинцовые, как пули в бардачке. Мои глаза из карих наверняка стали черными.
Ну и? Я проиграла? Следом мысль: «На хрен ее игру. Я успею!»
Просчитывая в уме траекторию: левой рукой схватить револьвер, правой открыть бардачок, забрать патроны, открыть дверцу... я не сразу заметила – Адель разжала ладонь. Решка.
– Вот так неудача, Дарья.
Вздрогнув, я позабыла про изначально провальный план. Не имеет значения, что выпало на монете, верно? Выбор всегда был иллюзией. Все предрешено такими, как она. Револьвер насмешливо блестел на приборной панели. Я закрыла глаза и смирилась с поражением.
Вот так неудача, Дарья.
Забавно. Такую же фразу профессор Адель Шайбакова сказала мне, когда мы впервые встретились в коридоре университета.