Глава 6

Что она имела в виду? Загадочная и опасная, как вампир из «Сумерек». Да, Шайбакова красива как вампир. И таинственна. И умна. И я ни разу не видела ее на ярком солнце. Хихикнув своей очередной теории, я толкнула тяжелую дубовую дверь. Меня встретил звон колокольчика, запах медицинского спирта и десятки разнообразных оправ на деревянных полках.

– Здравствуйте! – позвала я, щурясь.

Хозяина лавки не было. Потоптавшись на месте, я села в бархатное кресло и решила подождать. Магазин напоминал старинную библиотеку в викторианском стиле. Я представила владельца магазина старичком с крючковатым носом, сухонького и доброго.

– Чем могу помочь, юная леди? – раздался громкий голос из подсобки.

В зал вышел мужчина: на нем были темные брюки и синий свитер. Рассмотрев его ближе, я поняла, что британский акцент сочетался с аристократичной внешностью. Джон Голдман – высокий, подтянутый, с рыжими непослушными волосами – выглядел весьма бодро для старичка. На вид ему было не более тридцати пяти. Или он вовсе не...

– Вы помощник мистера Голдмана? – Любопытство бежало вперед меня.

Мужчина рассмеялся. Если в смехе Адель Шайбаковой (а я всех теперь сравнивала исключительно с ней) сквозила настороженность, то смех незнакомца легкий и беспечный.

– Нет, я – это я. Джон Голдман. – Он сел за темный письменный стол и указал на стул для гостей. – Разрешаю удивиться. – Джон понизил голос: – А еще, по секрету, у меня идеальное зрение.

Спустя секунды неловкой тишины я выдавила вежливый смешок.
– Извините, я... Название такое старомодное.

Джон махнул рукой.
– Мой дед был старомоден, а меня назвали в его честь. Это долгая, нудная история. Так чем могу помочь?

– Ах да, верно! – Я открыла сумку. – Очки... – на ощупь достала оправу, посмотрела на нее с грустью и кинула обратно на дно сумки. – У меня сломались очки, но я бы не хотела их чинить.

– Значит, поговорим о погоде?

– Что? – легкое недоумение сменилось искренним смехом. – Нет-нет, я хотела бы носить линзы! Сможете подобрать?

Джон Голдман оживился.
– Само собой, юная леди! Поддерживаю вашу затею, незачем прятать столь красивые глазки за стеклами очков. – Он поморщился и подался вперед: – Терпеть не могу очки, даже темные, от солнца. Они неудобные.

Я наклонилась к нему:
– Почему вы говорите шепотом?

– Призрак моего покойного дедушки... Не стану вас пугать. – Джон хлопнул в ладоши, заставив меня вновь подпрыгнуть на стуле. – Приступим!

Надеть линзы оказалось непросто, но с чуткой помощью и моральной поддержкой мистера Голдмана я покорила эту вершину. Глаза слегка слезились, но дискомфорт перекрывался восторгом

– я все видела!

– Вау, это волшебство.

– Вне Хогвартса, попрошу заметить!– пробивая чек, сказал Джон. – И да, я люблю детскую сказку. Может, я один из Уизли?

Рассмеявшись, я села на стул и стала ждать, когда Джон выпишет мне рецепт на линзы. Жаль, что покупать их следовало раз в месяц, мне понравилось проводить время в магазине оптики.

Интересно, откуда Шайбакова знает Голдмана? Они вместе учились? Я аккуратно спросила:
– Ваш магазин мне посоветовала профессор Шайбакова. Вы знакомы?

– Адель? – слегка удивился Джон и пару секунд вырисовывал в рецепте свою роспись. – Адель тоже носит линзы. Я переучил ее во время службы. Очкарикам в армии приходилось непросто. Вы поняли, как ухаживать за линзами? В пакете найдете раствор, меняйте его каждый день...

Ого! Они вместе служили в армии. Вот это интересно.

– Хм. – Джон пощелкал пальцами перед моим носом. – Аккуратнее, юная леди... – Он помолчал, словно взвешивая следующие слова, и вдруг воскликнул: – Мы, кстати, соседи с Адель! Живем в том доме. – Он показал на шестиэтажное здание из бордового кирпича. – Я на втором этаже, а Адель на последнем. Она любит высоту. Не всем это по силам.

– О чем вы?

– Не всем по силам жить на шестом этаже, я бы умер от страха, – отшутился Джон. – Ну, заходите еще, юная леди! Как, кстати, вас зовут?

– Дарья, – представилась я, забрав пакет.

– Всего доброго, Дарья! – звон дверного колокольчика заглушил следующие слова, но я успела распознать фразу: – Какая же ты тварь, Деля.

Саша согласилась подвезти меня к магазину оптики, но назад предстояло вернуться самостоятельно.

– Можешь поехать на автобусе. Извини, у меня свидание. Спасибо, что разрешила надеть твое платье! – сказала она и уехала в кампус.

Пожалуйста. Такова плата за персональное такси.
По дороге до оптики я видела Хейстингс размытым, будто мои глаза – это фотокамера и линзу давно не протирали. Теперь я наслаждалась каждым опавшим листочком и трещинкой на асфальте. Ближайшей к университету была историческая часть города: узкие улочки, низкие дома. Вдали шумела река Миссисипи, через нее перекинут мост Хейстингс-Хай-Бридж, а за рекой растянулся густой лес. Пусть здесь холоднее, чем в моем городе, мне нравился Хейстингс.

Да, я предвзята. Я остановилась у дома Адель Шайбаковой. Чертовски предвзята. Сердце застучало быстрее, когда я вглядывалась в окна на шестом этаже. Уже стемнело, но свет не горел. Наверное, профессор в кампусе. Я собралась пойти к автобусной остановке, но...

О, мать твою, книжный магазин! Адель Шайбакова живет в доме, где есть книжный магазин?! Я тысячу раз предвзята – это идеальное жилье.

Ступив за порог, я отключилась от реальности: рассматривала обложки, читала аннотации. Новинки, бестселлеры, иностранные издания. Наверное, это мой рай.

Несколько часов спустя я покинула магазин. Шопер, который я также купила в книжном, приятно тянул к земле из-за новых книг.
Сумерки окутали город, но в линзах мир был непривычно четким. Я обрадовалась, что автобусная остановка всего в пяти шагах от магазина. Неспешно прогуливаясь под любимую музыку, я не сразу обратила внимание на смену погоды. На нос упала дождевая капля, вторая, третья. Погода испортилась, небо затянули тучи, а молния угрожающе вспыхнула у дерева на соседней стороне улицы. Я ринулась под крышу остановки. Капли участились, ветер усилился.

Надеюсь, автобус придет совсем скоро.

Но шли минуты, а я дрожала в платье и в тонкой джинсовке. Осень в Миннесоте опять меня обманула: теплый день сменился на холодный, дождливый вечер.

– Вас подвезти?

Ликование пополам с отчаянием заставили легкие сжаться. Я сильнее закуталась в куртку и откинула голову назад, чтобы пару раз приложиться затылком об стену. Прекрасно. Просто замечательно. За моей спиной дом, в котором живет Адель Шайбакова, и сейчас профессор приехала из кампуса, чтобы увидеть меня рядом со своим подъездом. Ничуть не удивлюсь, если профессор назовет меня безумным сталкером. Но я не виновата, что именно в ее доме есть книжный магазин!

Ну что, романы восемнадцать плюс, вы того стоили?

Я приоткрыла глаз, исподтишка наблюдая: Шайбакова опустила стекло и ждала моего ответа, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю. Капли косыми линиями били по капоту ее черной машины, а фары освещали пустую, безлюдную улицу. Потянувшись к пассажирскому сиденью, Адель открыл переднюю дверь.

К черту. Все лучше, чем замерзнуть.

Я подхватила сумку с книгами и побежала к машине. Хлопнув дверцей, я вновь зажмурилась. В салоне было тепло и витал аромат терпкой ванили. Мой любимый и уже хорошо знакомый аромат.
Автомобиль медленно поехал вдоль улицы, отдаляя профессора от собственного дома и заслуженного отдыха. Я затеребила подол. Вот уж нет, не собираюсь чувствовать вину за вмешательство в ее планы! Я не просила меня подвозить, и я бы дождалась свой автобус!

– Профессор, разве не вы сказали мне держаться от вас подальше?

– Садизмом было бы оставить вас на остановке.
Автобус до кампуса пришел бы через час в лучшем случае. И... дождь не планирует утихнуть, – в подтверждение ее слов капли забарабанили по стеклу с удвоенной силой.

Аргументы были исчерпывающими, чтобы у меня не осталось сомнений: отказываться от щедрого предложения не в моих интересах. Заболеть в первый месяц учебы я не планировала.

– Тогда все, что я могу сказать... – я неловко поерзала на кожаном сиденье, опустив шопер под ноги. – Спасибо в очередной раз.

– Пожалуйста, – в саркастичной манере отозвалась Шайбакова и под скрип дворников спросила: – Что вы делали в двух кварталах от магазина оптики? – Наши взгляды встретились.

– Покупала книги, – я ответила спокойно, но внутри бушевала буря. Я же говорила правду, почему так волновалась? Новые романы на моих полках – повод оказаться ближе к профессору вне стен университета? Я нахмурилась. – Мне понравился Хейстингс... Я впервые здесь.

– Да, приятный город. – Шайбакова свернула налево, в безлюдный переулок, и коснулась ребром ладони моего колена. – Холодно?

От ее прикосновений я вспыхнула, но молча кивнула: что бы ни сказала, прозвучало бы глупо – я промокла и дрожала. Профессор включила печку. Неловкая беседа окончена, прикинусь невидимкой. Я отвернулась, игнорируя мысли об очередной случайной встрече. Случайной ли? Она все-таки жила в том доме.

Я смотрела на капли, бьющие по стеклу, но вместо того, чтобы отвлечься, еще глубже погружалась в воспоминания: ее пальцы будто до сих пор касались моей кожи. Реальное прикосновение. Не из моих фантазий. Настоящая ситуация, где мы наедине. С моим телом творилось что-то неладное. Жарко. Она сильно включила печку? По шее заструился пот, я расстегнула воротник платья.
Загремел гром. Дождь стал сильнее, капли били по стеклам, а печка нагревала воздух в салоне до рекордной отметки. Да она издевается! Я осторожно посмотрела на Шайбакову. Ей в пиджаке не жарко? Тем временем капли пота текли ниже, по ключицам, в ложбинку груди.

– Какой по счету твой коттедж? – Из-за темноты я не заметила, что мы заехали в кампус. Вне машины все размыл дождь.

– Третий, мэм.

Она кивнула и повернула руль. Я не могла отвести взгляд: профессор Шайбакова провела ладонью по кудряшкам, слегка взъерошила их, другой рукой крепко сжала руль. Эти пальцы...

– Ты испортила сиденье. – Она затормозила и заглушила мотор. По салону змейкой пролетел остывший воздух, но меня снова бросило в жар.

Шайбакова отстегнула ремень безопасности и смотрела с усмешкой.

– Ч-что? – заикаясь, переспросила я.

– Раздвинь ноги.

Она серьезно? Я немного развела колени. Платье приподнялось и влажные бедра обдало прохладой.

Черт побери.

– Шире, – пропела Адель, наслаждаясь ситуацией.

Она стукнула по моей коленке большим пальцем и вернула руку на руль. – Ты испортила сиденье моей машины.

Вау, она сказала столько слов, не касающихся моей неуспеваемости. Но это все равно не те слова, что я хотела бы услышать. Пылая от напряжения, я раздвинула ноги шире и вжалась в сиденье. В мыслях не было сопротивляться. Мы начали игру, и если это та самая магия, то посмотрим, что произойдет.

Опустив глаза, я увидела – Шайбакова была права. На светлом кожаном сиденье, рядом с моими трусиками, сверкало влажное пятно.

Я не... Я не поняла как... Я просто смотрела на нее!

Оцепенев, я уставилась на приборную панель перед собой. Поднять глаза стыдно. Часть меня, та, что видела эротические сны, предвкушала последствия, но более рациональная часть опомнилась и нажала на дверную ручку. Бежать! В коттедж! Срочно!

– Что будем делать, Даша?
Думаю, у тебя нет столько денег, чтобы купить новую обивку.

Я покачала головой. У меня есть стипендия, но тогда я останусь без средств на целый месяц... или год.
Я провела ладонью по влажному лбу. Самое обидное, что ничего такого мы не делали.

Профессор Шайбакова была сосредоточена на дороге, а я... мне просто стало жарко от печки в салоне.

– Извините, профессор. Я не знаю, как это получилось.

Более жалкого оправдания и придумать нельзя. Происходящее точно не очередной сон? Я незаметно ущипнула себя за руку, а испытав боль, захотела взвыть. Мокрые бедра неприятно терлись друг о друга. Я замерла, готовясь к чему угодно.

Самое мерзкое и жалкое в ситуации – я действительно была готова к чему угодно. Я безумно желала чего-то нового.

– Выходи.

Когда я повернула пылающее лицо к профессору, увидела ее улыбку. Она не злилась? Слава богам, она не злилась!

Я сползла с влажного сиденья и выпрыгнула на улицу, схватив шопер. Ноги едва держали, в голове пульсировала кровь. Дождь уже закончился. Я часто вдыхала ночной воздух и радовалась, что свет в коттедже не горел – значит, соседки спали, и я могла прошмыгнуть незамеченной.

Мысли оборвал хлопок дверцы. Адель Шайбакова тоже вышла из машины, поставила ее на сигнализацию и поправила галстук.

– Провожу вас до комнаты, вы же плохо видите, – пояснила она и пошла вперед, не дожидаясь моих объяснений о приобретении линз. – Даша, идете? У меня сегодня куча дел.

Например? Длинноногие модели в городском баре?

Шайбакова кивнула в сторону коттеджа, но не сдвинулась с места.

– Точно, – пробубнила она себе под нос и вернулась, чтобы...

Подхватить меня под локоть как слепую бабулю!

– Эй, – возмутилась я, но руку не отдернула. – Я купила линзы.

– Отличное решение, – ответила профессор, но руку не убрала.

Мы поднялись на второй этаж. Удивительно, откуда у высокой, мускулинной женщины столько грации: она шла бесшумно, будто дикий кот.

– Спасибо, что подвезли и проводили, – поблагодарила я, не скрывая облегчения – авантюры на сегодня закончены!

Толкнув дверь, я включила ночник. Комната была абсолютно такой же: розовые обои, малиновый ковер, двуспальная кровать с пологом, письменный стол из темного дерева, зеркало во весь рост, фотокарточки с полароида на веревке вдоль стены.

Все как обычно, но я вспомнила, что в первую ночь изнемогала от возбуждения, когда мне приснилась Адель Шайбакова. От воспоминаний я вновь покраснела. О да, этой ночью, скорее всего, мой сон повторится. Но сначала я приму душ.

– Уютно.

Вздрогнув, я повернулась. Адель невозмутимо стояла в дверях. Я посмотрела туда, куда и она, и меня едва не стошнило от нервного напряжения.

Она смотрела на мою одежду, разбросанную по постели: на чулки, трусики, лифчики. Мать твою!

Саша устроила ревизию в моем шкафу. А самое дерьмовое, что я ей это разрешила за поездку до оптики.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но Шайбакова прислонила указательный палец к своим губам. Да, стены в коттедже тонкие.

– Доброй ночи, – прошептала я.

Но она не ушла. Напротив, сделала шаг ко мне. Потом еще один. И еще. Воздух заполнил ее терпко-сладкий одеколон, гель для душа и что-то горьковатое – опасность?

Предвкушение.

Я неосознанно отступила назад и наткнулась на письменный стол, чудом не свалив лампу.

– Тс-с... – Шайбакова прищурилась. Белье на мне успело высохнуть, но теперь вновь промокло. – Как жаль, что здесь нельзя шуметь. – Она коснулась локона у моего лица и невесомым движением откинула назад.
Наши глаза встретились, мои губы приоткрылись.

Что происходит... Мгновение спустя лицо профессора стало привычно-безразличным.
Она выпрямилась и отошла на пару шагов. – Не бойтесь.

– Хорошо? – полувопросительно ответила я.

Ловушка захлопнулась, и я стояла в эпицентре. Смотрела на ее губы. Ждала. Она не поцеловала меня. Ладно, размечталась. В такой-то обстановке.

Когда она вновь подошла, ее рука скользнула ниже, к моему запястью. На лице Адель молниеносно сменялись эмоции, будто помехами на телевизоре сквозь холодную маску проступал интерес.

– Что же мне с вами делать, – пробормотала она. – Спутали мне планы на вечер, испортили сиденье машины...

– Я не специально, профессор, – шепот получился жалким, сдавленным. Боюсь даже подумать, сколько стоит ее авто.

Она отошла на несколько шагов. Вдруг улыбнулась, так обаятельно и беспечно, будто я пришла к ней сдавать домашнее задание, а не стою ночью посреди комнаты, виноватая и возбужденная.

Я едва поборола желание посмотреть на ширинку ее брюк.

– Я привлекаю вас, верно? – упиваясь моей растерянностью, Адель Шайбакова провела ладонью по своим волосам. В полумраке они казались еще темнее, а весь ее образ – опаснее.

Профессор продолжила: – Раз вы не можете сдерживать возбуждение, я предлагаю пари. Кончите для меня.

– Что?

Я ослышалась? Ущипнув себя, снова поняла, что это не сон. Значит, я сошла с ума. Валяюсь с температурой и ловлю галлюцинации.

– На лекции. Вы попроситесь выйти, дойдете до туалета, закроетесь, включите диктофон и сделаете это.

– Диктофон? – Боже, Даша! То есть из всего этого тебя беспокоит, зачем она сказала про диктофон? Я удивилась сама себе.

Меня заинтриговала ее извращенная игра.
«Пари», как она сказала. То, что она не боялась последствий и предложила это именно мне.
Разглядела в деревенской девчонке что-то особенное.

– Почему я?

– Потому что сегодня я никого больше не подвозила.

Сглотнув, я попыталась скрыть обиду. Сегодня?

– Оригинальный способ общения со студентами.

– Только с теми, кто мне интересен, – парировала Шайбакова.

Например, та девушка, которая бросила университет?
Но я благоразумно промолчала.

– Даша?

– Обычно, чтобы выразить интерес, приглашают на чашечку кофе...

– А вы обычная?

Уставившись в пол, я пыталась найти в ее словах логику.

Задание от деканата? Проверяют, насколько я испорчена? Достойна ли стипендии? Да! Точно! Самый красивый профессор – что-то вроде тайного покупателя в университете Берроуз. Кто из студенток готов променять учебу на легкую интрижку? Не выйдет.

– Значит, через неделю? – Когда она снова подошла, ее дыхание обожгло мне ухо, а ее руки с двух сторон от моего тела уперлись в стол. – Спокойной ночи, Дарья.

Она резко отпрянула и пошла к выходу из комнаты. Колыхнулись занавески, словно провожая ночного гостя. Оставшись одна, я шумно выдохнула. Самое отвратительное во всей этой ситуации, что ей удалось заинтриговать меня. Если бы она не блефовала, а я бы выполнила ее унизительное задание... я бы узнала темную сторону заколдованной принцессы.

Или все-таки монстра?

Как жаль, что здесь нельзя шуметь.

что-то жестко..
(надеюсь ошибок нету)