1 часть. Нравственность
Глава 1
Дарья Воронова
Бр-р... Холоднее, наверное, только на Аляске, мать ее. И уж точно холоднее, чем в городе, из которого я приехала. Меньше двух часов на автобусе, а температура опустилась градусов на десять. Университет Берроуз – заколдованное место. Надеюсь, я попаду в Гриффиндор. Но сначала нужно понять, в какую сторону идти... и не умереть от обморожения!
Я стиснула чемодан, а вторую ладонь поднесла ко рту, пытаясь согреть пальцы горячим дыханием. Потертая джинсовка и тонкие гетры не спасали от ветра. Сарафан с этикеткой «шерсть» также вызвал сомнения: впредь я не доверяю секонд-хендам. Ступни и вовсе заледенели, я постучала по асфальту носами потертых кроссовок.
Но самое ужасное – запотели очки. Сквозь туман я пыталась разглядеть кампус университета, и задача казалась невыполнимой. Кого я обманываю? Будь у меня отличное зрение, я бы все равно потерялась: все новое и... столько пространства. В какую сторону идти?
Я бросила чемодан на тротуар, протерла очки рукавом и вернула их на место, а прислонив ладони к щекам, выдохнула облако пара.
– Спокойно, – прошептала. – Спокойно! Соберись!
Это моя единственная возможность получить образование. Нельзя упустить шанс из-за топографического кретинизма.
– Лабиринт... Не кампус, а проклятый лабиринт!
Автобус уехал двадцать минут назад, а я так и стояла на аллее.
Я мечтала поступить в университет, радовалась стипендии, выбрала предметы для первого – общего гуманитарного – семестра, распечатала карту... Но все здания казались одинаковыми, словно я в мире «Симс», а у игрока отсутствует фантазия. Если верить информации с сайта, на территории кампуса учебные корпуса, несколько коттеджей-общежитий, стадион и кофейня. Университетский городок для меня словно другая планета, которую предстоит изучить. Не то что Луксон. Я знаю его как свои пять пальцев. Да, там есть школа, церковь, библиотека и полицейский участок, но Луксон все равно трудно найти на карте, он слишком мал по меркам штата Миннесота. Пригород пригорода. Забытое богом место.
Я помотала головой, отгоняя воспоминания. «Ты туда не вернешься, Даша», – напомнила я себе и воодушевилась. Только вперед, как говорится. Обещаю, что привыкну к холоду, большой территории и учебной нагрузке даже ценой павших в бою нервных клеток. Главное, в воздухе не пахнет жженными покрышками, а на лавочках не спят пьяницы.
Университет Берроуз – это небольшой старинный вуз на Среднем Западе США, в штате Миннесота. Славится свободными взглядами и уважением к личному пространству студентов. Но сейчас мне хотелось встретить стереотипную активистку, которая с энтузиазмом рассказала бы мне, как здесь все устроено. А главное, проводила бы до комнаты.
– Пойти в ту сторону? – Я посмотрела на одноэтажную кофейню. – Или в ту? – Там виднелась крыша одного из учебных корпусов. – Нет, сюда. – На центральной площади шумел фонтан. – Черт. Черт. Черт.
Мое бормотание прервал мужской голос:
– Помочь?
«Активистка» оказалась парнем с приятным тембром.
– Только приехала? – вновь окликнул меня спаситель.
В ответ я закивала, и очки чудом не свалились с носа. Одной рукой я убрала от лица светло-каштановые волосы, а другой подняла и сжала ручку чемодана. Вскинув голову, я посмотрела на широкоплечего блондина. Его спортивный бомбер, футболка-поло и модные джинсы явно кричали: «Жизнь любит этого парня!»
По мне же было видно, что я приехала за лучшей долей: красно-черный сарафан я носила последние два года, кроссовки и того дольше, а джинсовку мне подарила подруга. Оставалось радоваться, что одежда выглядела опрятно, иначе бы я провалилась сквозь землю. Радовалась я и тому, что перестала расти: была худой и чуть ниже среднего роста.
Блондин с сочувствием улыбнулся. Нет, жалеть себя не позволю.
– Мне нужно в общежитие. Я первокурсница, недавно приехала, – объяснила, словно он не понял это по чемодану и растерянному виду.
– Как тебя зовут? Я Влад и год назад был таким же.
– Звучит будто мы на встрече анонимных алкоголиков. Я Даша.
– Скорее анонимных потеряшек. – Он пожал мою ладонь.
Так мы и познакомились. Девушка из провинции и парень из богатой семьи. Я получила стипендию, ему учебу оплатили родители. Нам по девятнадцать лет, ведь он, в отличие от меня, не пропустил год. Я и Влад стали бы хорошей парой. Он красивый и воспитанный, как принц из сказки, а я миленькая и неординарно выгляжу, как куколка из коллекции «Братц», только голова у меня поменьше. Вот бы я влюбилась во Влада, выучилась манерам и проводила уикенды в его загородном доме...
– Библиотека, – показал Влад. Мы закинули вещи в холл коттеджа (оказывается, идти было минут десять) и прогуливались по кампусу. – Бываю среди книг редко, мне ближе спортзал и стадион. А тебе понравится.
Я заглянула в просторное помещение. Женщина в белой кофточке стрельнула взглядом в нашу сторону и вернулась к заполнению документов. Пахло книгами и пылью. Вглубь уходили длинные ряды стеллажей, а на столах из темного дерева стояли компьютеры и лампы в зеленых абажурах – ничего общего с ветхой библиотекой из трех книжных полок в Луксоне.
– Мне понравится библиотека, потому что я ношу очки?
Люблю книги. Не люблю, когда мыслят стереотипами.
– Потому что у тебя умный вид! – Влад засмеялся. – Какую специальность будешь изучать?
В библиотеке мы не задержались, отправились исследовать один из учебных корпусов. В здании было пусто и тихо: студентам не подобает разгуливать по коридорам вне учебного времени. Я шла впереди, трогая пальцами стену – новенькая, гладкая краска. В школе стены были облупленные, шершавые. Я мотнула головой. Хватит проводить параллели, хватит вспоминать прошлое.
Я повернулась к Владу и ответила на его вопрос:
– Буду изучать журналистику и психологию, чтобы вести интересные расследования и узнать все твои секреты.
Ого! Он испугался, побледнел. На секунду я ощутила гордость: умение убедить – хорошее качество для журналиста. Но когда проследила за взглядом Влада, то поняла, что дело вовсе не во мне.
Из кабинета к нам навстречу вышла женщина. Ее черные кудрявые волосы беспорядочно лежали на голове, а глаза напоминали о льдах где-то в Арктике: такие же холодные, но черного цвета.
– Профессор Шайбакова? – удивился Влад.
– Что вы здесь делаете, Матвеев?
Профессора в университете всегда ассоциировались у меня с брюзжащими стариками, но Шайбаковой едва больше тридцати. У нее высокие скулы, тонкая полоска-шрам на нижней губе и хороший вкус в одежде: она была одета в белую рубашку и черные брюки, ее ботинки идеально начищены, а шею обхватил бордовый галстук. Шайбакова выше и стройнее Влада, хоть и является девушкой. Прямая осанка, жилистые руки. Я бы приняла профессора за аспиранта, проходившего в Берроузе практику, но Влад вряд ли перепутал звание и, видно, побаивался Шайбакову.
– Разве занятия начались, Матвеев?
– Нет, – Влад растерянно помотал головой, – показываю университет первокурснице. Дарья.
Я вздрогнула, когда Влад назвал мое имя.
Или потому, что профессор перевела взгляд на меня? Смотрела снисходительно, как старшие по званию смотрят на младших. Но страха я не испытывала. Только жар на щеках и волнение... оно усиливалось. Что со мной? Что со мной?! Ощущения новые. Неизведанные.
Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
– Первый день в Берроузе и уже столкнулись со мной? Вот так неудача, Дарья. – Наверное, она шутила, но ее слова звучали угрожающе, лицо же было непроницаемо, а в глазах скука.
Шайбакова пошла прочь вдоль коридора, оставив после себя шлейф: ваниль и древесные ноты. Сладость и терпкость. Словно кто-то ест лакомство в лесу после проливного дождя. Мне бы хотелось вдохнуть этот головокружительный аромат снова.
Я подошла к закрытой двери и прочитала табличку: «Адель Шайбакова. Профессор зарубежной литературы». Ее предмет есть в моем списке для первого учебного семестра, а мое состояние в присутствии профессора уже далеко от нормы. Отличное начало, Даша.
Встреча с Адель Шайбаковой изменила атмосферу маленькой экскурсии, и, не сговариваясь, я и Влад свернули к выходу из корпуса. До дверей мы брели в тишине. Влад тоже чувствовал смущение, будто мы делали что-то противозаконное? Профессор умеет испортить веселье.
– Местный Северус Снейп? – спросила я, когда мы вышли на улицу.
Прохладный ветерок остудил щеки, и я снова могла говорить без кома в горле. Влад тоже оживился. Он дернул широкими плечами и ответил:
– Строгая, дотошная. Всего третий год преподает, а ведет себя... Да, ты права. Она местный Северус Снейп. Но пусть у тебя умный вид, как у Гермионы Грейнджер, о фанфиках забудь.
Я вспыхнула. Моя симпатия так очевидна?
– Значит, у нее доброе сердце! – Я попыталась разрядить обстановку, но по унылому виду Влада поняла – вышло не очень.
Мы сели на край каменного фонтана, и под журчание прозрачной воды я поинтересовалась:
– Девушкам она тоже грубит? Или студентки без ума от профессора Шайбаковой? Она молода... – Я чуть не добавила «и красива», но вовремя поняла, как бестактно прозвучит оценка внешности в разговоре с парнем.
Влад скрестил руки на мускулистой груди: футболка угрожающе натянулась. Он сощурился от лучей дневного солнца и наконец произнес:
– Конечно. Но студенткам нравятся футболисты, с ними проще, а эта... – Влада все равно задел мой интерес. Вдруг он повеселел: – Одна девчонка пыталась закадрить Адель Шайбакову: заваливала предмет, задавала глупые вопросы. Все, чтобы услышать фразу, – он изобразил нью-йоркский акцент: – «Останьтесь после занятий».
Влад замолчал, а я заерзала на бортике – интересно!
Мы сидели в тишине, разглядывая монетки на дне фонтана: кто-то кинул один цент, кто-то пять. Наконец я не выдержала:
– Расскажи, что было дальше!
– Ничего. Ходила счастливая, а потом... Никто ее больше не видел.
Я напряглась.
– Ну и лицо, Даша! – Влад засмеялся. – Она ушла из университета. Думаю, ничего не вышло и ей стало стыдно ходить к Шайбаковой на лекции. Разные слухи были... Знаешь, девчачьи сплетни.
Меня ошпарила мысль, что я хотела бы оказаться на месте студентки, которой Адель Шайбакова оказывала знаки внимания. Впервые в жизни я почувствовала что-то серьезнее мимолетной симпатии. Не влюбленность, нет. Влечение. Брюнетка в элегантной одежде, рассуждающая о Шекспире и Бальзаке, слишком идеальна для реального мира, поэтому мечтать о ней можно без последствий, как о кинозвезде. И мне вновь захотелось испытать то приятное чувство: пылающие щеки, сбитое дыхание.
В подростковом возрасте мне никто не нравился: ни знаменитые актеры, ни соседские мальчишки, ни тем более девушки. Да, с некоторыми ребятами было весело, но я не испытывала тех эмоций, о которых пишут книги. Может, потому что в моем городе не было привлекательного профессора зарубежной литературы.
После долгой поездки хотелось спать, но я планировала разложить вещи и структурировать план на завтрашний – первый учебный! – день. Поэтому направилась на поиски кофе. Без кофеина я не могла нормально функционировать – это все влияние Вари и ее воспоминания о «Старбаксе». Нам в Луксоне оставалось довольствоваться самодельным капучино.
На карте была отмечена единственная кофейня в кампусе. Указатели помогли найти одноэтажное здание из темного кирпича рядом с дальним учебным корпусом. Аромат кофейных зерен и выпечки убедил: я иду в верном направлении. Когда я подошла, то разглядела на окне чашку и надпись «У Кацика». Звучит... странно. И не особо аппетитно.
Внутри кофейня напоминала уютную гостиную: панорамные окна, лампы на подоконниках, ковры на полу, диваны и кресла по углам. Атмосферу дополнял приглушенный джаз из колонок. Я представила, что буду приходить сюда, готовиться к лекциям, делать домашнюю работу – хорошая альтернатива библиотеке.
К напитку бариста дала мне печенье.
– Что за интересное название? – не смогла я сдержать любопытства.
– Ты хотела сказать чудно́е? – Блондинка за прилавком хихикнула. – Генри Кацик, словацкий бизнесмен. Открыл кофейню в родном городе Зволене и постепенно расширил сеть. Но успеха, как видишь, не сыскал. – Бариста беззлобно усмехнулась. – Я уже привыкла пояснять всем название.
– Кофейня в университетском городке – весьма успешно, – заметила я и откусила печенье – м-м-м, миндальное. – Он молодец. У нас в Луксоне тоже есть несколько амбициозных владельцев общепита.
– Где-где? – Бариста прищурилась, и на ее круглом лице сверкнул румянец. – Это где-то... в Миннесоте?
Я была готова, что о моей дыре никто не знает, поэтому махнула рукой:
– Ага! Не буду отвлекать, увидимся.
– До встречи! – Она занялась следующим заказом.
Я отошла на пару шагов от прилавка, сделала глоток. Второй, третий, и даже запотевшие стекла очков не испортили удовольствия от долгожданного напитка.
Ароматный капучино с ореховым сиропом постепенно вернул меня к жизни. Впервые за день я расслабилась...
Вдруг кто-то толкнул меня, направляясь к кассе, и стакан чудом не выскользнул из рук, но капли кофе украсили рукав джинсовки. Вот дерьмо! Прежде чем подумать о студентах, спешащих по своим делам в последний свободный день, я крикнула:
– Смотри, куда прешь, мать твою! Разуй глаза! – Грубить и защищаться. Нападать первой. Только так можно было выжить в Луксоне.
Мужчина проигнорировал. Он позвал бариста и что-то показал ей на экране телефона. Урод! Я отряхнула рукав и собралась пойти в общежитие, но взгляд стальных глаз словно прибил мои ноги к полу.
Адель Шайбакова сидела на табурете у окна: помешивала ложкой кофе, держала в руках газету и... смотрела в мою сторону.
– Профессор?
Все, что удалось сказать.
Обычно я контролировала речь, но в моменты опасности или злости что-то ломалось. Едва ли Шайбакова удивилась грубым словам: мы же в студенческом городке, и ей явно не привыкать, что милые первокурсницы показывают зубы. Но я стушевалась, крепко стиснув стакан. Горячий напиток покалывал подушечки пальцев. Температура кофе мало меня беспокоила, а пожар, опаливший щеки, – да, нервировал. Как и ситуация. Почему-то не хотелось выглядеть в глазах профессора деревенской невежей.
Она первая образованная девушка на моей памяти – героев фильмов или книг не беру в расчет. И лучше бы меня толкнула она! Я вспомнила романтичные истории, возглавлявшие рейтинги сентиментальной прозы: мисс Шайбакова извинилась бы за неловкость, предложила бы купить новый кофе, проводила бы до общежития...
Вместо этого профессор чуть склонила голову.
– Удача не на вашей стороне. – Она указала на мой рукав, испачканный кофе, следом взяла салфетку и положила на стол.
А... романтичный жест? Спасти даму в беде? Хотя бы взгляд глаза в глаза, и мои пальцы касаются ее пальцев? Нет. Ничего подобного. Шайбакова вернулась к чтению газеты и забыла о моем существовании.
М-да. Оставь такие сюжеты на своих полках, Даша.
Я взяла салфетку и промокнула пятно. Но прежде чем уйти, отметила, что уголки губ Адель Шайбаковой едва заметно дернулись. Оказывается, местный Северус Снейп умеет улыбаться. Да улыбаться так, что у меня задрожали колени.
Я вспомнила, что читала о женском общежитии на сайте университета: «Двухэтажные постройки: в каждой пять одноместных спален с отдельными ванными комнатами, гостиная и кухня. Продукты привозят каждую субботу, но вы можете хранить в холодильнике свою еду. Просим соблюдать порядок и не нарушать комендантский час».
Взобравшись по ступенькам, я оказалась в доме. Чемодан стоял там, где я и Влад его оставили, – у дивана в гостиной. Перед приездом в Берроуз я насмотрелась молодежных комедий про студенческие коммуны, где новичков часто подвергали унизительным испытаниям, поэтому с опаской огляделась по сторонам. Никто не выпрыгнул из-за угла с мертвой курицей и не вылил мне на голову липкий сироп. Успех!
На втором этаже я дошла до комнаты в конце коридора и прочитала на приклеенном к двери листе: «Дарья Воронова». Моя комната на ближайшие четыре года. Я толкнула дверь, поставила чемодан и осмотрелась. Из мебели двуспальная кровать с пологом, тумбочка, комод, письменный стол, шкаф. Беспорядка бывшая хозяйка не оставила.
Я развесила одежду на вешалки и убрала в ящики нижнее белье. Пока руки были заняты делом, голову одолевали типичные для первокурсницы вопросы: смогу ли я вписаться в коллектив? вытяну ли программу? подружусь ли с кем-нибудь? как часто буду видеть профессора Шайбакову? Стоп. Последний вопрос явно не из категории «типичные».
Мне вспомнилась история, рассказанная Владом: о пропавшей студентке. Было ли что-то между ней и профессором? Если было, то почему Шайбакову не отстранили? А девушка, в порядке ли она?
Я села на пружинистую кровать и взглянула в зеркало на стене. Перепуганная новой жизнью девчонка с веснушками и карими глазами. Я сняла очки и протерла их подолом сарафана. Думай об учебе, Даша, не о девушках. Университет – твой шанс.
Снизу послышались крики: соседки громко здоровались. Интересно, а еще новенькие в доме есть? По ступенькам зацокали каблуки, я успела лишь перестать смотреть на свое перепуганное отражение, как в комнату влетела одна из девушек – загорелая блондинка. Типичная «соседская девчонка» в узких джинсах и в облегающей грудь футболке.
– Привет, соседка! Меня зовут Вася, я тоже первокурсница. Обустроилась? – Она посмотрела на стол: ну и бардак я устроила, вывалив из сумки косметику, тетради, разноцветные ручки и книги.
Василиса потрогала высокий хвост и взяла лист с моего стола.
– Список предметов на семестр? – В ее руках оказался листок в крупную клетку. Внутри все сжалось от смущения.
Вскочив, я попыталась вырвать бумагу.
– Да, я составила список летом. – На самом деле весной, когда меня зачислили в Берроуз. Заявку приняли в марте, и не прошло ни дня, чтобы я не думала о том, как изменится моя жизнь.
– Круто! – Вася, кажется, не заметила заминку. Во рту соседка перекатывала жевательную резинку, явно не разделяя мой энтузиазм от учебы. – А я набросала что-то... куда буду ходить на первой неделе... какие-то лекции... там посмотрим.
– Хорошая идея. Ты разобрала вещи?
Перевести тему, улыбнуться. Не хотелось выглядеть сумасшедшей в глазах однокурсницы, а так и будет, если признаюсь, что вся моя жизнь – это списки и правила. Без них я не чувствую себя собой. Расписание, дисциплина, ответственность. Контроль.
– Нет, не разобрала, – ответила Василиса. Ее пальцы с аккуратным розовым маникюром скользнули по моим тетрадям. Когда взгляд голубых глаз остановился на стопке стикеров, возникло желание провалиться сквозь землю. Вася взяла стикеры и сказала: – Прости, если лезу не в свое дело...
Верно. Не в свое.
– ...что это? «Убрать вещи, почистить зубы». У тебя Альцгеймер?
Стоило разозлиться, но я рассмеялась. Нужно завести очередной список. Назову его «Кем меня считают другие студенты, узнав о моих странностях». Покачав головой, я забрала стикеры и спрятала их под тетрадь.
– Мне легче сосредоточиться, когда я знаю, что буду делать. Весной я посетила семинар по психологии, и там посоветовали этот метод. Кажется, он называется «Магический порядок». Попробуй.
– Ага. – Вася вроде не смотрела на меня как на психопатку. Выдуманная история показалась ей вполне разумной. – Пойду разбирать вещи. Я познакомилась с другими девушками. Позову их, ты не против?
Голова кружилась от ее болтовни, но я кивнула, надеясь, что другие соседки будут тише. Трудна судьба интроверта.
– Хорошего дня, Василиса.
– И тебе, э... – Она выскочила за дверь, глянула на табличку и добавила: – Дарья! Могу я звать тебя «Дори»?
Я кивнула. «Дори». Так меня называет лучшая подруга Варвара. Как же я соскучилась! Надо ей позвонить.
– Эй, девчонки! – крикнула в коридор Вася, словно обращалась к старым друзьям. Вот бы и мне чувствовать себя комфортно в любой компании. – Здесь новенькая! Даша! – Василиса вновь обратилась ко мне: – Сейчас придут. Ну, я убежала. Пока, Дори!
Стоило каблукам Василисы стихнуть, в комнату вошла другая блондинка. Ее светлые волосы были раскинуты по плечам, на губах красная помада, а фигуру облегало белое короткое платье. Девушка явно без комплексов.
– Вася старается понравиться, да? Меня зовут Саша, я на третьем курсе. – Соседка усмехнулась, но в ее голосе с южным акцентом не было зазнайства. – А ты сама по себе, верно? – У Саши явно привычка уточнять.
– Вроде того. – Я дернула плечами. – Это плохо?
– Нет. – Она оглядела комнату. Карие глаза грустно опустились, словно Александра вспомнила о чем-то неприятном, но быстро натянула улыбку и добавила: – Люблю сильных личностей. И одежду! – На щеках Саши появились ямочки. Не успела я ответить, как она подскочила к шкафу и принялась перебирать вешалки.
– Саш... Ты как всегда. – В дверном проеме стояла третья соседка. Она казалась противоположностью Василисы и Александры: темные волосы убраны в пучок, из одежды черные джинсы и коричневый свитер. Она поправила очки с толстыми округлыми стеклами, такими же, как у меня, и, словно извиняясь, улыбнулась: – Я Лера, со второго курса.
– Приятно познакомиться, я Даша.
– Это весь твой гардероб? – Саша прекратила перебирать вешалки, повернулась и уточнила: – Платья, свитера, юбки, рубашки, снова платья... У тебя есть джинсы? Брюки? Шорты?
– У меня есть шорты. Пижамные. Я люблю платья.
– Совсем не по-феминистски, подруга! – пропела Александра.
– Феминизм измеряется одеждой? – недоверчиво уточнила я.
Лера раздраженно хмыкнула, а Саша рассмеялась и села на кровать, утянув меня следом. Когда я опустилась на покрывало, то почувствовала исходивший от Александры аромат карамели и яблок.
Она обняла меня за плечи и ответила:
– Конечно нет! Мне хотелось позлить Леру.
– Надо быть скромнее, – буркнула Валерия, щуря зеленые глаза. – Парни в кампусе те еще... жеребцы. Футболисты любят новеньких и могут начать к тебе приставать. Никогда не пей то, что они предлагают!
– А что насчет преподавателей? – Боже, зачем я это спросила?
Лера задумчиво поправила очки.
– Профессор Смит отпускает сальные шутки, но...
– Лер, она явно не о профессоре Смите! – Саша, сжимая мои плечи, зашептала, как змейка-искусительница: – Познакомилась с Шайбаковой?
Я вспомнила ее улыбку, и пульс подскочил. Что ж, теперь я точно не чувствую себя особенной: Адель Шайбакова не мне одной вскружила голову.
Саша вскочила и подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу. Ее выбеленные волосы напоминали сладкую вату.
– Ясно, ты с ней познакомилась. Лер, надо было поспорить на бутылку текилы, кто из первокурсниц первой западет на Шайбакову.
Я сняла очки и начала крутить их в руке, едва не отломав дужку. Отпираться бессмысленно. Поэтому я стала бормотать, словно оправдываясь:
– Мы встретились в коридоре, когда второкурсник Влад показывал мне университет...
– Влад порядочный парень, – вставила Лера. – Хоть и футболист.
Я надела очки и подошла к Александре: та вернулась к шкафу, придирчиво рассматривая мои платья и юбки. Я шепотом уточнила:
– У Леры проблемы с футболистами?
– Правильнее сказать, с мужским полом. Привыкнешь. – Саша схватила полосатую юбку: – Можно ее одолжить? Пожа-а-алуйста! Или хочешь пойти в этой юбке на лекцию профессора Шайбаковой?
Горящие щеки наверняка выдали меня с головой, и Саша тут же добавила:
– Вижу-вижу. Адель Шайбакова – сексуальная фантазия каждой девчонки... – Саша посмотрела на Валерию. – Почти каждой. Но Шайбакова никого не замечает. Несмотря на слухи...
– Какие слухи?
– Вот вы где! – В комнату влетела еще одна девчонка, и мой вопрос утонул в радостных визгах. Когда соседки закончили обниматься, девушка заметила меня и представилась: – Я Ника. Однокурсница Саши.
На секунду показалось, что Ника – это Варя и она прилетела ко мне из Нью-Йорка: «Не ожидала, Дори?!» Я грустно улыбнулась. У Ники были такие же рыжие волосы, зеленые глаза и спортивная фигура. Но Ника выше и у нее проколот нос.
– Добро пожаловать. Надеюсь, проклятие этой комнаты обойдет тебя стороной. – Ника скривила тонкие губы, и я не поняла, смеется она или говорит всерьез. – Лера, Саша, я пойду к Марине, вы со мной?
Они кивнули и направились к выходу, когда я запоздало переспросила:
– Что за проклятие?
– А! – Саша махнула ладонью. – Две студентки недолго задержались в этой комнате. «Проклятие» условное: одна из девушек спустя месяц влюбилась в однокурсника, и они съехались. Но вторая...
– Саш, идем, – поторопила Ника. Она послала мне улыбку-извинение: – Я пошутила, не напрягайся. Здесь никого не убили.
Лера закатила глаза, а Саша добавила одними губами: «Бу!»
Соседки покинули комнату. Я села за стол и уставилась на разноцветные стикеры. Почему у меня предчувствие, что соседки чего-то недоговаривают? Если это касается моей безопасности, я должна знать и предусмотреть возможные варианты. Вдруг что-то пойдет не так и придется вернуться в Луксон? По спине побежали мурашки. Я прерывисто вдохнула. Никто и ничто не заставит меня вернуться в Луксон.
Выдохнув, я оторвала стикер и взяла ручку. «Узнать, кто жил в комнате до меня», – вывела на листочке. Начало новому списку положено. Я повертела стикер в руках и дописала: «Не мечтать о профессоре Шайбаковой».