5. Журналы и крупа

Брайан лежал на узкой кровати гостевого дома, не снимая ботинок. Потолок медленно плыл в темноте, а стены кабинета, казалось, до сих пор вибрировали от голоса Бабушки Рико. Лампа на тумбочке была выключена, и единственный свет — холодный, мертвенно-лунный — прорезал комнату, ложась на его лицо серой полосой.

Он поднял над собой черно-белый снимок. Рука заметно дрожала, и края фотографии издавали сухой, раздражающий шелест. На нем два молодых человека в накрахмаленных халатах улыбались в камеру. Оливер. Счастливый, уверенный, с той самой легкой прищуринкой, которую Брайан всегда считал признаком острого ума, а теперь видел в ней лишь хищный расчет.

Брайан вглядывался в знакомые черты, пока глаза не начали слезиться, а лица на снимке не поплыли, превращаясь в бесформенные пятна.

— Это не может быть он... — прохрипел он в пустоту комнаты. Голос показался ему чужим. — Мало ли в мире врачей по имени Оливер? Мало ли кто курит крепкий табак?

Он судорожно выудил из кармана пачку сигарет. Пальцы смяли мягкий картон, превращая его в бесформенный комок. Брайан сжал кулак так сильно, что костяшки побелели. Ему хотелось верить в совпадение, в ошибку памяти Бабушки, во что угодно, кроме того, что его лучший друг — тот самый монстр, чей след до сих пор сочится кровью в стенах Семейного Дома.

— Если это он, то кто тогда я? — эта мысль жалила больнее всего. Брайан чувствовал себя соучастником. Каждое воспоминание об их совместных посиделках в академии, о спорах над учебниками, о взаимной поддержке теперь казалось отравленным. Если Оливер — зверь, то Брайан был тем, кто годами кормил этого зверя своим доверием.

Он сел на кровати, обхватив голову руками. В голове пульсировало: сбежать. Уехать завтра же, сославшись на ошибку в контракте, на климат, на что угодно. Исчезнуть и забыть этот Дом как душный сон. Но перед глазами стояло лицо Фриды. И тени в её глазах, которые оставил Оливер.

«Я не могу просто уйти, — подумал он, и эта ясность была пугающей. — Если я уйду, он так и останется для них единственным лицом "городской медицины". Я должен... я обязан что-то сделать. Но что? Выдать его? Отомстить?»

Чувствуя, как в комнате становится невыносимо тесно, словно воздух превратился в густой клейстер, Брайан рывком поднялся и вышел на балкон. Метель стихла так же внезапно, как и началась, оставив после себя оглушительную, стерильную тишину. Воздух был таким морозным, что обжигал горло при каждом вдохе. Он наконец вытащил из смятой пачки сигарету — она была переломлена посередине, но он всё равно зажег её. Дым лениво пополз вверх, смешиваясь с ночным туманом.

Внизу, по свежевыпавшему, девственно-чистому снегу, мимо домика шла Авелин. Она выглядела маленьким темным пятном на фоне этой белизны. Заметив доктора на балконе, она замерла. Её лицо, освещенное луной и несколькими одинокими уличными фонарями, казалось почти прозрачным, как фарфор. Она подняла руку и мягко, с той самой искренней добротой, которая была её единственным щитом, помахала ему.

— Спокойной ночи, доктор Брайан! — звонко крикнула она, и её голос эхом отразился от стен заснувшего гостевого дома.

Брайан почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. На мгновение ему стало по-настоящему тепло — будто этот короткий оклик вытащил его из ледяной ямы раздумий. Он уже хотел крикнуть что-то в ответ, улыбнуться этой девушке, которая видела в нём просто школьного доктора... но тут взгляд его упал на подол её платья.

Грязные пятна. Сырая, жирная грязь, проступившая сквозь снег черными кляксами.

Он мгновенно вспомнил рассказ Рико. Сад. Яблони. Могила без креста, вырытая в спешке. Тепло исчезло, сменившись тошнотворным холодом, от которого заломило зубы. Авелин шла от матери. Она несла свою доброту и пожелание «спокойной ночи», несмотря на то, что на ее платье всё еще осталась земля с того самого холмика.

Брайан снова затянулся, но табак больше не приносил облегчения, лишь вызывал горечь во рту. Он стоял на балконе, маленький человек в огромной тени чужого преступления, и понимал: спокойной ночи у него не будет. Никогда.

* * *

Утро в Семейном Доме пахло холодной овсянкой и застоявшимся травяным чаем. Брайан чувствовал себя так, будто не спал вовсе — веки налились свинцом, перед глазами все еще стояла та самая фотография. Он дождался, пока Бабушка Рико закончит завтракать, и заговорил.

— Мне нужно в город, — голос Брайана прозвучал сухо, по-деловому. — Мои запасы журналов и свежих медицинских отчетов совсем иссякли. Чтобы практика имела смысл, я должен следить за новыми методами. Мне нужно забрать почту и купить пару справочников в книжной лавке.

На самом деле каждое слово было ложью. Ему не нужны были журналы. Ему нужно было проверить архивы департамента или поспрашивать в кабаках — найти любой след Оливера, прежде чем он сам сойдет с ума.

— Я поеду с вами! — тут же отозвался Альфред.

Он буквально вскочил со стула, едва не опрокинув кружку. Брайан наконец посмотрел на него и на мгновение опешил. Альфред не просто предлагал компанию — он смотрел на доктора с такой болезненной, сияющей надеждой, что это было почти неприлично. В его взгляде больше не было детского испуга. Юноша ловил каждое движение Брайана, жадно всматривался в его лицо, а его пальцы, сжимающие край скатерти, заметно подрагивали.

Брайан мягко, как ему казалось, по-отечески, качнул головой и чуть коснулся плеча парня.

— Нет, Альфред. Ты должен остаться. Фрида сегодня выглядит бледнее обычного, ей нужно, чтобы ты был рядом. Почитай ей, посиди в комнате. Поездка в город — это скучная беготня по лавкам, тебе там нечего делать.

Альфред мгновенно померк. Краска сбежала с его лица, оставив его мертвенно-бледным. Он медленно опустился на стул, и Брайану на секунду стало не по себе от того, как глубоко тот вдохнул, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Как скажете, доктор... — прошептал он, уткнувшись в пустую тарелку. — Вы правы. Фрида важнее.

Бабушка Рико, внимательно наблюдавшая за этой сценой поверх очков, сухо кашлянула.

— В город с вами поедет Сия, — отрезала она, не допуская возражений. — Ей всё равно нужно забрать заказанные детали для мастерской и закупить бакалею для школы. Одной ей тащить тяжести не с руки, а вы, доктор, ей поможете. Заодно и присмотрите за ней, а то у неё нрав — как у несмазанного механизма.

Сия, сидевшая в углу и чистившая какой-то латунный клапан, лишь хмуро буркнула что-то себе под нос, даже не подняв головы. Брайан кивнул, стараясь не смотреть на Альфреда, который продолжал сидеть неподвижно, словно его только что ударили.

* * *

Город встретил их суетой и едким запахом угольного дыма. Они приехали на тяжелых грузовых санях — крепкой повозке на высоких полозьях, застеленной грубой рогожей. Лошадь тяжело дышала, выпуская густые клубы пара, пока Брайан правил к торговым рядам.

Первой остановкой была мастерская старого Густава. Сия спрыгнула с саней, едва они затормозили, и направилась к невзрачной двери, над которой висела погнутая шестеренка. Внутри пахло маслом и раскаленным металлом.

— Принесла чертежи старику? — прохрипел Густав, не отрываясь от станка. Он был одним из немногих, кто не смотрел на Сию как на калеку или дикарку.

— Принесла. И заберу латунные трубки, — Сия бросила на верстак плотный сверток. — Только не вздумай подсунуть мне дешевый сплав, как в прошлый раз. Мои механизмы не прощают халтуры.

— Зубастая ты стала в своем лесу, — Густав усмехнулся в бороду, выдавая ей тяжелый ящик с деталями. — Доктор твой? Больно уж чистенький для ваших краев.

— Доктор, — сухо отрезала Сия, забирая груз. — Но спину гнуть умеет.

Брайан в это время зашел в книжную лавку по соседству. Ему пришлось купить стопку пыльных «Вестников хирургии» и пару анатомических атласов, просто чтобы оправдать свою поездку. Он платил за них, чувствуя, как внутри всё горит от фальши: он покупал знания, чтобы лечить в месте, которое его друг превратил в морг.

Они встретились у саней на рыночной площади. Нужно было загрузить еще три огромных мешка с крупой и мукой для школы. Брайан подхватил край тяжелого мешка, помогая Сие затащить его на повозку. Его пальто уже было в мучной пыли, а дыхание сбилось от мороза.

— Давай, на счет три, — скомандовала Сия, упираясь коленом в борт саней.

Именно в этот момент, когда они, согнувшись, заталкивали крупу под рогожу, путь им преградили.

— Брайан? Какая встреча, — голос Трисс прозвучал как хруст тонкого льда под изящным сапожком.

Она замерла в двух шагах, картинно вскинув брови. На ней была роскошная соболиная шуба и крохотная меховая муфта, в которой она прятала свои холеные руки. Трисс окинула Брайана брезгливым взглядом — от его запыленного пальто до взъерошенных волос, а затем её взгляд, полный холодного высокомерия, задержался на Сие. Та как раз вытирала ладонь, испачканную в мазуте Густава, о грубую штанину под тулупом.

— Мда, — Трисс издала короткий смешок, едва прикрыв рот муфтой. — Вижу, вкус у тебя окончательно испортился, дорогой. Это... твоя новая подопечная? Или ты теперь практикуешь в ночлежках для бездомных?

Брайан почувствовал, как внутри закипает ледяная ярость. Он уже открыл рот, чтобы ответить этой женщине, которая когда-то обещала быть с ним «и в горе, и в радости», но осекся.

Из дверей ресторана «Золотой лев» вышел мужчина. Высокий, статный, в безупречно скроенном пальто из тонкой шерсти. Он на ходу застегивал кожаные перчатки, щурясь от яркого зимнего солнца.

— Трисс, дорогая, ты кого-то встретила? — голос был бодрым, уверенным и до ужаса знакомым.

Мир вокруг Брайана начал медленно вращаться. Оливер. Тот самый Оливер со снимка, только теперь более лощеный, более сытый, с кожей, не знавшей суровых ветров поселения. Он подошел к ним, сияя своей фирменной улыбкой «своего парня». Его взгляд скользнул по Сие, но в его глазах не отразилось ни тени узнавания. Для него она была просто частью декорации — очередным куском «серой массы» в рабочем тулупе, на которую не стоит тратить время.

— Оливер, познакомься — это Брайан, моё давнее... недоразумение, — ядовито представила Трисс, демонстративно прижимаясь к плечу своего нового спутника.

Оливер на секунду замер, а затем его брови взлетели вверх, и он искренне, раскатисто рассмеялся, обнажая идеально белые зубы.

— Брайан?! Дружище! — он сделал широкий шаг вперед и сжал плечо Брайана той самой хваткой, что и на фотографии. — Какими судьбами? Поверить не могу! Ты всё так же спасаешь мир в захолустьях? Идейный ты наш!

Ему было абсолютно наплевать на слова Трисс о «бывшем». Похоже, его эго было слишком огромным, чтобы видеть в Брайане конкурента. Он смотрел на него как на немного нелепого младшего брата.

— Послушай, мы только что обручились, — Оливер кивнул на сияющую Трисс. — Я сейчас практикую в одном из центральных госпиталей столицы, открываю частный кабинет, большие перспективы. Слушай, мы просто обязаны с тобой еще раз встретиться! Посидим в «Льве», выпьем, помянем старые добрые времена в академии. Нам есть что обсудить, коллега!

Сия стояла рядом, неподвижная, как каменное изваяние. Брайан чувствовал, как от неё исходит почти физический жар ненависти. Она смотрела на Оливера, и её зрачки расширились от ужаса и отвращения — человек, который был её кошмаром шесть лет, сейчас стоял в двух шагах и даже не помнил её лица. Она для него была просто фоном.

— Ладно, нам пора, Трисс замерзла, — бросил Оливер, еще раз похлопав Брайана по плечу, словно давая благословение. — Не пропадай, дружище! Город тесен!

Когда пара скрылась за тяжелыми дубовыми дверями ресторана, Брайан еще долго не мог пошевелиться. Он стоял у саней, ощущая на плече фантомную, давящую тяжесть руки «лучшего друга».

* * *

Лошадь медленно тащила сани прочь от города. Снег снова начал падать — редкими, тяжелыми хлопьями, которые бесшумно таяли на мешках с крупой. Сия сидела на самом краю повозки, вцепившись в борта так, будто в любой момент была готова выпрыгнуть на ходу. Она не смотрела на Брайана. Она смотрела в пустоту заснеженных полей, и её профиль, подсвеченный синими сумерками, казался высеченным из серого гранита.

— Сия... — тихо позвал Брайан.

Она не просто обернулась — она рванулась к нему, сокращая расстояние между ними на тесной скамье саней. Её лицо было в дюйме от его лица, и Брайан почувствовал жар её дыхания. В её глазах, покрасневших от ветра и сдерживаемых слез, полыхала ярость.

— Объясняй, — выплюнула она, и это прозвучало как удар хлыста. — Говори всё. Сейчас же. Почему эта шлюха в соболях называет тебя «недоразумением»? Почему этот мясник жмет тебе руку так, будто вы из одной утробы вылезли? Если ты — его часть, если ты приехал сюда доделывать то, что он не успел... Клянусь, я столкну его с этой дороги прямо под полозья.

Брайан зажмурился на секунду, чувствуя, как слова Сии бьют наотмашь. Ему не в чем было её винить.

— Я не знал, Сия. Клянусь вам всеми богами — я не знал. Я приехал сюда, потому что разрушил свою жизнь в городе. Трисс, которую вы видели... Она была моей невестой. Точнее, я сделал ей предложение, а она просто вернула кольцо. Я думал, что строю карьеру, что у меня есть друзья, будущее. А потом всё посыпалось. Она бросила меня, когда я отказался подписывать липовые отчеты и брать взятки. Я остался один в пустой квартире с дипломом, который в городе стал клеймом неудачника.

Он сделал паузу, перехватывая вожжи. Пальцы немели от мороза.

— А теперь оказалось, что она помолвлена с Оливером. С моим некогда лучшим другом. Я просто принял первый попавшийся запрос. Безликую бумажку с адресом поселения. Я искал дыру, где меня никто не знает, чтобы просто дышать. Я не видел его несколько лет и понятия не имел, чем он занимался. В академии он был... другим. Или я был слишком слеп, чтобы видеть правду за его шутками.

Сия издала короткий, лающий смешок.

— Все вы, городские, слепые, когда вам это удобно.

— Вы правы, — Брайан посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я был слеп. Но сегодня я увидел его. И я увидел вас рядом с ним. Знаете, почему я не уеду завтра же? Не из-за контракта. А потому что я единственный, кто может подойти к нему близко. Он доверяет мне. Он считает меня своим «старым добрым Брайаном», который не способен на подлость.

Сия замерла. Её дыхание, до этого прерывистое и злое, стало ровным. Она внимательно изучала его лицо, словно искала в нём малейший след лжи.

— Ты хочешь сказать... — начала она медленно.

— Я хочу сказать, что я приехал сюда случайно, но останусь здесь намеренно. Ваша бабушка ищет его шесть лет. Я нашел его за один день. И я не позволю ему сделать «процедуру» кому-то еще. Теперь вы понимаете?

Сия долго молчала. Тишину нарушал только скрип полозьев по свежему снегу. Она медленно расслабила плечи, и её рука, сжатая в кулак, легла на мешок с крупой между ними.

— Доктор... — она запнулась, а потом посмотрела на него иначе — без тени былой агрессии. — Перестань. Перестань «выкать». Мы сейчас в такой грязи, что церемонии ни к чему. Зови меня просто по имени.

Она на секунду коснулась его плеча — быстро, почти невесомо, но в этом жесте было больше поддержки, чем во всех словах сочувствия, которые он слышал раньше.

— Значит, ты теперь наша общая тайна, — произнесла она уже тише. — Но запомни: если ты хоть раз дрогнешь, когда придет время платить по счетам... я сама закопаю тебя в том саду рядом с матерью. И никакая измерительная лента тебе не поможет.

Брайан кивнул. Он знал, что это не просто угроза. Это был договор.

— Я не дрогну, Сия. Обещаю.

* * *

Когда Брайан и Сия вернулись, вся семья была в сборе. В гостиной горел камин, но его тепла не хватало — в воздухе висело тяжелое ожидание. Брайан встал у края стола, не снимая пальто. Он обвел взглядом всех присутствующих и заговорил.

Когда прозвучало имя Оливера, в комнате стало так тихо, что было слышно только потрескивание дров. Терен, который в этот момент резал яблоко, дернулся, и нож с резким звоном упал на пол.

Фрида замерла. Она вжалась в спинку стула, её лицо побледнело, а пальцы вцепились в скатерть так сильно, что костяшки побелели. Она начала дышать часто и прерывисто, будто ей не хватало воздуха. Альфред тут же накрыл её руку своей. Он смотрел на Брайана во все глаза — в этом взгляде был и страх, и неожиданное уважение к доктору, который решился произнести это имя вслух.

— Он здесь, — негромко повторил Брайан, глядя на Бабушку Рико. — В городе. Собирается жениться и делать карьеру в столице. У него всё хорошо.

— И вы решили сказать нам это, потому что вы — друзья? — Рико подалась вперед. — Вы готовы предать человека, которого знали столько лет, ради семьи, которую видите неделю? Вы понимаете, доктор, что после этого разговора пути назад не будет?

Брайан глубоко вздохнул и впервые посмотрел на них не как на пациентов, а как на равных.

— Я приехал сюда, потому что моя жизнь в городе превратилась в пепел. Моя невеста бросила меня, когда я отказался играть по ее грязным правилам. А теперь оказалось, что она выходит замуж за Оливера. Я искал место, где смогу исчезнуть, но нашел правду, которую нельзя игнорировать. Оливер перестал быть моим другом в ту секунду, когда я узнал, что он сделал в этом Доме. Я готов помочь вам во всем.

Сия, стоявшая у двери, сделала шаг вперед и добавила:

— Он говорит правду, бабушка. Мы видели его на рынке. Оливер обнимал свою новую куклу в соболях и даже не узнал меня. Я для него — просто мусор под ногами, о котором он забыл через день. Он до сих пор считает Брайана своим «лучшим другом» и ни о чем не подозревает. Это наш единственный шанс.

Авелин, сидевшая рядом с близнецами, тихо произнесла:

— Значит, он совсем рядом. И он даже не боится нас.

Рико долго молчала, методично постукивая пальцами по столу. Наконец она глубоко вздохнула.

— Хорошо. План мести я разработаю сама. Вы, Брайан, станете нашей связью с ним. Я скажу, когда придет время действовать. А пока... просто живите обычной жизнью. Ходите в школу, принимайте пациентов. Сделайте так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Фрида медленно отпустила скатерть. Она подняла глаза на Брайана, и в этом взгляде впервые появилась слабая, едва заметная надежда. Брайан кивнул ей, понимая, что теперь он окончательно стал частью этого Дома.