«Маленькая мисс» 10

"Я держу голову высоко и через всю эту боль я выпускаю эмоции наружу."

Арман Мерье проснулся в пять утра, как делал это последние сорок лет. Без будильника. Без сожалений. Просто открыл глаза и уже знал: сегодня важный день. Примерка свадебного платья. Встреча с адвокатами по брачному контракту. Ужин с семьёй Дюбуа, чтобы обсудить последние детали церемонии.

Всё под контролем. Как всегда.

Он принял душ, побрился, надел тёмно-синий костюм от Kiton, который сидел на нём идеально. Семьдесят два года, а выглядит на пятьдесят пять. Власть и деньги - лучшие консерванты. Он посмотрел в зеркало и остался доволен. Седые волосы зачёсаны назад, лицо гладкое, взгляд стальной. Никаких слабостей. Никаких эмоций.

- Жерар, - бросил он, выходя из спальни. Личный помощник, как всегда, ждал в коридоре с чашкой эспрессо и ежедневной газетой. - Кофе в комнату Оливии. Скажи ей, что я приду через полчаса. У нас примерка в десять.

- Мадемуазель ещё не вставала, месье, - Жерар замялся. - Горничная сказала, что дверь заперта изнутри. Она просила не беспокоить её до девяти.

Арман усмехнулся. Капризы. Опять капризы. Эта девчонка никогда не была благодарной за то, что он для неё делал. Дом, деньги, образование, лучший жених в городе.Нет, в стране - и она всё ещё дулась, как ребёнок.

- Взломайте дверь, - сказал он спокойно, отпивая кофе. - Я хочу видеть свою дочь через пять минут. Она не имеет права запираться от меня в моём же доме.

Он направился к лестнице. Его шаги эхом разносились по мраморному холлу, где висели портреты его предков - те, кто строил империю Мерье с нуля. Дед торговал лесом, отец поднял состояние на военных контрактах, он сам превратил их бизнес в непотопляемый танкер. И теперь его единственная наследница, плод поздней и, как он всё чаще понимал, ошибочной любви, смела перечить ему.

Коридор второго этажа тонул в утреннем свете. Арман подошёл к двери Оливии и увидел Марту - горничную, которая стояла, вжав голову в плечи. Её руки дрожали.

- Месье, она не открывает, - прошептала Марта. - Я стучала четыре раза.

Арман толкнул дверь. Белая резная створка даже не шевельнулась. Заперто изнутри. Бесполезно. Глупо.

- Оливия, - позвал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Открой дверь. Не заставляй меня ломать её.

Тишина. Ни шагов, ни шороха, ни единого звука. Арман почувствовал, как внутри закипает раздражение. Она играет с ним. Прячется, как ребёнок, надеясь, что он уйдёт.

Он не стал ждать. Шаг назад, удар ногой в районе замка. Древесина жалобно скрипнула, но не поддалась. Второй удар - щепки брызнули в стороны. Третий - дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену.

Арман застыл на пороге.

Комната была пуста.

Идеально заправленная постель. Подушки взбиты, покрывало натянуто до последней складки. Никто не спал здесь этой ночью. Окно распахнуто настежь, шторы колышутся на утреннем ветру. На подоконнике - едва заметный, почти стёртый отпечаток её кроссовка. Она прыгнула. Сама.

Он перевёл взгляд на кровать. Там, на белоснежном покрывале, лежал сложенный в несколько раз листок. Он подошёл, чувствуя, как тяжелеют ноги. Пальцы дрожали, когда он развернул бумагу. Почерк Оливии - аккуратный, с наклоном вправо, но сегодня он дрожал. Строчки прыгали, бумага внизу промокла насквозь - она плакала, когда писала это.

Он прочитал письмо. Каждое слово вонзилось в него, как нож. Сжал листок в кулаке.

Тишина длилась три секунды.

Затем он повернулся к Марте, и голос его, хоть и сдерживаемый, сочился холодной яростью.

- Ты знала, что она задумала? - спросил он, и в голосе не было крика - только ледяная сталь.

- Н-нет, месье! - горничная задрожала. - Она была спокойна, она ужинала, поблагодарила, пожелала спокойной ночи...

- Поблагодарила? - Арман усмехнулся, и усмешка вышла горькой. - Она была слишком спокойна. А ты не заметила. Ты, которая видит её каждый день.

Он не стал кричать. Просто прошёл мимо неё, и Марта рухнула на колени, заливаясь слезами.

- Жерар, - бросил он, спускаясь в холл, - собери всех, кто был в доме ночью. В холле. Через пять минут.

Он стоял на лестнице, когда прислуга и охрана собрались внизу. Лица бледные, взгляды испуганные. Арман смотрел на них сверху вниз, и в его глазах не было ни капли сочувствия.

- Сегодня ночью моя дочь покинула этот дом, - начал он, и голос его звучал ровно, но от этого ещё страшнее. - Она выпрыгнула из окна. Прошла через сад. Пересекла весь периметр. И никто из вас, - он обвёл их взглядом, - никто не заметил. Никто не услышал. Никто не остановил её.

Охрана молчала. Начальник охраны Леруа сделал шаг вперёд, но Арман поднял руку, останавливая его.

- Камеры, - сказал Арман. - Я знаю, что вы скажете. Сбой. Когда?

Леруа побледнел и достал планшет.

- В два часа ночи, месье. Записи отсутствуют за период с 02:00 до 02:07.

- Семь минут, - Арман кивнул. - Семь минут, чтобы моя дочь исчезла навсегда. И вы хотите сказать, что это техническая неисправность?

- Мы проверим, месье. Это может быть...

- Это не может быть, - перебил Арман, и в голосе его прозвучала сталь. - Это предательство. Кто-то из вас помог ей. Или, по крайней мере, закрыл глаза.

По холлу пронёсся испуганный шёпот. Арман шагнул вниз, и все замерли.

- Я не буду сейчас устраивать допрос. - Он остановился прямо перед Леруа. - Ты уволен. И все, кто был на ночном дежурстве, - уволены. Сегодня же. Охрана будет заменена к вечеру.

Леруа хотел что-то сказать, но Арман взглянул на него, и слова застряли в горле.

- Что касается прислуги, - продолжил Арман, обводя взглядом горничных и поваров, - вы будете проверены. Каждую из вас будут допрашивать мои люди. Если кто-то знал о планах Оливии и молчал - этот человек пожалеет, что родился на свет.

Никто не посмел возразить. Арман махнул рукой, и толпа разошлась, оставляя его одного в пустом холле.

Он прошёл в кабинет, закрыл дверь и налил себе виски. Рука дрожала. Он выпил залпом, не чувствуя вкуса.

Затем достал телефон и набрал номер.

- Адриан, - сказал он, и голос его был глухим. - Приезжай. Оливия сбежала.

На том конце - долгая, тяжёлая тишина. Затем голос Адриана, ровный, но с опасными нотками:

- Что значит «сбежала»?

- То и значит. Комната пуста. Окно открыто. Камеры отключены на семь минут в два часа ночи.

- Когда она ушла?

- Сегодня ночью.

- Я скоро буду, - коротко ответил Адриан и бросил трубку.

Арман убрал телефон в карман и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал кулаки, пытаясь успокоиться, но внутри всё кипело.

Он вышел в холл. Пусто. Только Жерар стоял у дверей, бледный, растерянный.

- Месье, - пискнул он, - что нам делать? Звонить в полицию?

- Полицию? - Арман усмехнулся, но в усмешке не было веселья. - И рассказать, что дочь одного из самых влиятельных людей в штате сбежала за три дня до свадьбы? Чтобы пресса насмехалась над нами? Чтобы акции Мерье рухнули, а Дюбуа отозвали контракты? Ты идиот, Жерар.

- Простите, месье...

- Вон, - коротко приказал Арман. - Я хочу побыть один.

Жерар исчез. Арман остался один в кабинете. Он закрыл дверь, запер её и замер посреди идеально убранного пространства. Книжные шкафы, антикварный стол, кожаное кресло - всё на своих местах. Всё под контролем.

Но это было иллюзией.

Он схватил настольную лампу и швырнул её в стену. Металл хрустнул, стекло разлетелось осколками.

- ПОЧЕМУ? - вырвалось у него, и голос сорвался на хрип. - ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОГЛА ПРОСТО ПОДЧИНИТЬСЯ?

Ваза из китайского фарфора - стоимость с небольшой дом - полетела в окно. Стекло треснуло, ваза разлетелась на тысячу кусков.

- Я ДАЛ ТЕБЕ ВСЁ! - заорал он, хватая книгу за книгой и швыряя их в стены. - ДЕНЬГИ, ДОМ, ВОЗМОЖНОСТИ! МУЖА, О КОТОРОМ МЕЧТАЕТ ЛЮБАЯ! А ТЫ... ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ!

Книги разлетались, поднимая облака пыли. Он схватил рамку с фотографией - Оливия в выпускном платье, улыбается своей фальшивой улыбкой - и швырнул её на пол. Стекло треснуло, лицо дочери перекосилось на разбитых осколках.

- ТЫ ВСЕГДА НЕНАВИДЕЛА МЕНЯ! - прохрипел он, наступая на фото. - ВСЕГДА ПРИТВОРЯЛАСЬ!

Он перевернул кресло, затем столик, затем стул. Монитор компьютера полетел на пол и разбился. Картины срывались со стен, статуэтки разбивались, бумаги разлетались по комнате.

Когда он остановился, кабинет напоминал поле боя. Обломки стекла, вырванные страницы, разбитая мебель. Арман стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Одна была порезана об осколок - кровь капала на разбросанные бумаги.

Он не чувствовал боли.

В этот момент дверь открылась.

На пороге стоял Адриан Дюбуа. Двадцать семь лет, но взгляд взрослого мужчины. Высокий, темноволосый, с острыми, почти хищными чертами лица. Серый костюм, идеальный галстук, ни одной морщинки. Он окинул взглядом разгром, затем перевёл глаза на Армана.

- Арман, - сказал он ровным, холодным голосом. - Ты закончил?

Арман поднял голову. Его глаза были красными, но слёз не было - только ярость и боль.

- Она сбежала, - сказал он, словно Адриан мог не понять. - Она ушла. Оставила записку.

- Что в записке? - спросил Адриан, проходя в кабинет и аккуратно обходя осколки.

Арман  передал записку Адриану дрожащей рукой.

Адриан медленно выдохнул. Его руки сжались в кулаки, и впервые на его лице промелькнула эмоция - глухая, животная ярость.

- Значит, она предпочла неизвестность мне, - сказал он, и в голосе его прозвучала сталь. - Она ушла от меня.

- Она ушла от нас обоих, - поправил Арман. - Не обольщайся, Адриан. Она не любила тебя. Она просто играла роль.

Адриан шагнул к нему. На мгновение показалось, что он ударит старика. Но он сдержался - только глаза горели бешенством.

- Не смей, - прошептал он. - Не смей говорить, что она не любила меня. Я ждал её три года. Я дал ей кольцо. Я дал ей слово. Она - моя, Арман. И я найду её.

- Твоя? - Арман усмехнулся, но усмешка вышла кривой. - Она никогда не была твоей. Она никогда не была ничьей. Теперь мы оба это знаем.

Адриан сжал кулаки так, что костяшки побелели.

- Я найду её, - повторил он, и в голосе его звучала обречённость. - И когда найду, она поймёт, что значит быть моей. Навсегда.

Он повернулся и направился к выходу, но на пороге остановился.

- Я подключаю своих людей. Ты - своих. Мы обыщем каждый угол. Каждую деревню. Каждый дом, где она могла бы укрыться.

- Хорошо, - кивнул Арман. - Действуй.

Адриан вышел. Дверь закрылась.

Арман остался один среди руин. Он опустился на пол, прислонившись спиной к перевёрнутому столу, и закрыл глаза.

В этот момент дверь снова открылась.

- Арман?

Голос был мягким, встревоженным. Белла. Она стояла на пороге, в сером шёлковом халате, с распущенными золотистыми волосами. Её лицо было бледным, глаза широко раскрыты - в них читались страх и боль.

- Что здесь произошло? - спросила она, входя в кабинет и оглядывая погром. - Я слышала крики...

- Она сбежала, - прохрипел Арман, не поднимая головы. - Оливия. Ночью. Из окна.

Белла замерла на мгновение. Затем она быстро подошла к нему, опустилась на колени рядом и взяла его руку, всё ещё кровоточащую.

- Ты поранился, - прошептала она, и в голосе её звучала тревога. - Арман, посмотри на меня.

Он медленно поднял голову. Белла смотрела на него с такой любовью и болью, что у него на мгновение перехватило дыхание. Она всегда была преданной. Всегда - за него, даже когда он был не прав. Она любила его той слепой, всепрощающей любовью, которую он никогда не умел ценить.

- Мы найдём её, - сказала Белла, сжимая его ладонь. - Обязательно найдём. Она не могла далеко уйти. У неё нет денег, нет связей. Она вернётся, Арман. Она всегда возвращается.

- Она не вернётся, - прошептал он, и в голосе его прозвучала такая горечь, что Белла вздрогнула. - Она ненавидит меня. Я знаю. Я видел это в её глазах каждый день.

- Нет, - Белла покачала головой, прижимая его руку к своей груди. - Она просто запуталась. Она молодая, глупая. Она не понимает, что делает. Но мы научим её. Мы поможем ей понять, что это - её дом. Что здесь её место.

Арман смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность. Он никогда не был нежен с Беллой, никогда не показывал слабости. Но сейчас, когда весь его мир рухнул, она была единственной, кто остался рядом.

- Ты думаешь, она вернётся? - спросил он тихо.

- Я знаю, - ответила Белла, и её глаза блеснули решимостью. - Мы найдём её. И она поймёт, что совершила ошибку. А пока... - она провела пальцами по его лицу, стирая невидимую пыль, - тебе нужно успокоиться. Привести себя в порядок. Враг не должен видеть тебя слабым.

Арман глубоко вздохнул. Она была права. Он не мог позволить себе развалиться. Слишком многое зависело от его контроля.

- Ты права, - сказал он, поднимаясь. - Я справлюсь.

Белла поднялась следом, по-прежнему держа его за руку.

- Я всегда с тобой, Арман, - сказала она тихо. - Что бы ни случилось. Мы переживём это.

Он посмотрел на неё, и на его лице впервые за этот день промелькнула тень улыбки - слабая, кривая, но искренняя.

- Спасибо, Белла, - сказал он. - Ты - единственное, что у меня осталось.

Она обняла его, прижавшись к груди. Он стоял, чувствуя тепло её тела, и впервые за долгое время позволил себе на мгновение закрыть глаза и просто дышать.

Но в душе у него всё равно бушевала буря. Ярость, боль, унижение - всё это требовало выхода. Он знал, что не успокоится, пока не найдёт Оливию. Пока не заставит её заплатить за этот побег.

- Я найду тебя, дочь, - прошептал он в пустоту, пока Белла гладила его по спине. - И когда найду, ты узнаешь, что значит предать меня.

Солнце взошло за окном, заливая золотом руины кабинета. Но в душе Армана Мерье царила тьма. И гореть ей было долго.