«Маленькая мисс» 3.

«Я чувствую тебя... и мне дурно»

Оливия замерла, чувствуя, как под пристальным взглядом мужчины слова застревают в горле. В этом зале «L'Éclat» всё казалось слишком настоящим, слишком острым. Тишина между ними затягивалась, становясь почти осязаемой.

- Ну что, мисс журналист? - Он вскинул бровь, небрежно качнув бокалом. - Блокнот забыли дома или дар речи потеряли от избытка сенсаций? Вам ведь есть что сказать, верно?

Оливия сглотнула, понимая, что нужно срочно что-то плести, иначе он разоблачит её прямо здесь.

- Я... я в процессе анализа, - выпалила она, стараясь придать лицу максимально деловой и отрешенный вид. - Оцениваю, так сказать, синергию неонового освещения с необарочными элементами интерьера. Видите ли, ваша... хм... локация грешит избытком пафоса, который подавляет аутентичность момента. Я пытаюсь понять, насколько глубока эта социально-культурная пропасть между элитой и здравым смыслом.

Я несла полную чушь, вставляя умные слова, которые слышала на лекциях по культурологии. Этот прекрасный мужчина слушал меня,прислонившись к мраморной колонне, и в какой-то момент его лицо выразило нечто среднее между сочувствием и вселенской скукой. Он прикрыл рот рукой и подчеркнуто медленно, почти утомительно зевнул.

- «Синергия неонового освещения»? - повторил он, и его голос прозвучал как рокот приближающейся грозы. - Серьезно? Детка, если ты и дальше будешь писать в таком духе, твою газету будут использовать только для того, чтобы разжигать камины в загородных поместьях. Слишком много воды и подозрительно мало смысла. Даже для «независимого издания».

Оливия вспыхнула. Его пренебрежение жалило сильнее, чем любая угроза Адриана.

- Возможно, мое мнение слишком тонкое для вашего восприятия, - огрызнулась я, подхватывая подол платья. - Прошу прощения, мне пора продолжить «оценку» в другом конце зала. Там, где меньше зевают.

Я развернулась, собираясь исчезнуть в толпе, но не успела сделать и двух шагов. Мощная фигура возникла на моем пути с невероятной для такого крупного мужчины скоростью. Он не прикоснулся ко мне, но преградил дорогу так решительно, что я едва не врезалась в его широкую грудь.

- Не так быстро, - тихо произнес он, и в его глазах снова вспыхнул тот опасный ледяной огонь. - Раз уж ты здесь работаешь, мне нужно знать, на кого ссылаться в протоколе, если я решу подать жалобу за скучный репортаж. Как тебя зовут?

Я почувствовала, как во рту пересохло. Сказать правду - значит признать поражение.

- Милена, - выдохнула первое пришедшее в голову имя, которое казалось достаточно гламурным и далеким от своей собственной жизни.

- Милена... - Он словно попробовал имя на вкус, медленно растягивая гласные. На его губах заиграла странная, оценивающая улыбка. - Звучит дорого. Куда дороже, чем твое оправдание про «синергию». А я - Филипп.

Он сделал широкий жест рукой, указывая на группу молодых людей, расположившихся в углу на кожаных диванах. Там сверкало шампанское, слышался громкий смех и звон льда.

- Раз уж тебе нужно описание этого вертепа для статьи, Милена, иди со мной. Моя компания - это лучшее, что ты сможешь найти в «L'Éclat». Там ты увидишь всё: и падение нравов, и истинный вкус излишеств. Заодно проверим, так ли ты хороша в наблюдениях, как в сочинительстве глупостей.

Оливия посмотрела на его протянутую руку. Это был прыжок в бездну, но возвращаться к отцу и Адриану ей хотелось еще меньше.

- Надеюсь, ваши друзья не такие зануды, как вы, когда дело касается интервью, - бросила она шпильку, делая шаг вперед и принимая вызов.

Филипп лишь хмыкнул, его глаза блеснули. Он явно наслаждался этой пикировкой.

Филипп вел её сквозь полумрак зала, и его пальцы, сжимавшие ладонь Оливии, казались обжигающе холодными, словно выточенными из льда. Когда они приблизились к массивному столу в глубине VIP-зоны, компания встретила их приглушенным гулом и звоном бокалов.

- Ого, Филипп! Где ты откопал этот редкий экземпляр? - Тони, развалившийся на диване с сигарой, окинул Оливию наглым взглядом. - Неужели наши ряды пополнились «свежей кровью»? Филипп, ты притащил нам детку, чтобы мы не заскучали от твоих разговоров о котировках?

- Остынь, Тони, - бросил Филипп, не оборачиваясь. - Это Милена. Она журналист. Пришла за порцией яда для своей статьи. Постарайтесь не слишком сильно демонстрировать свое отсутствие интеллекта.

Оливия стояла, замерев, и в этот момент свет неоновой вывески за окном на мгновение выхватил профиль мужчины рядом с ней. Её мир рухнул. Тень от его ресниц, знакомый наклон головы, едва заметный шрам у виска... Время словно сжалось в одну точку, выбивая воздух из легких.

*Филипп Стафиемский.*

Это был он. Тот самый Филипп, который когда-то был правой ручкой её отца, его лучшим партнером и... её единственной настоящей любовью. Человек, в которого она была влюблена до беспамятства, пока отец в один день не разорвал с ним все контракты, вышвырнул его из бизнеса и запретил Оливии даже произносить его имя. Филипп исчез, не оставив ни записки, ни звонка, оставив после себя лишь дыру в её сердце.

И вот теперь он здесь. Еще больше возмужавши, пугающе холодный, с другим взглядом и чужим именем на её губах.

«Мне нужно бежать, - билось в её голове. - Прямо сейчас. К отцу, к Адриану, в ту скучную и понятную жизнь, где нет этой боли. Если он узнает, кто я...»

- Что с тобой, Милена? - Филипп наклонился к её уху, и его дыхание коснулось её кожи, заставляя вздрогнуть. - Ты побледнела. Неужели мои друзья так сильно тебя напугали? Или ты уже написала заголовок: «В логове монстров»?

- Я... мне нужно... - она попыталась вырвать руку, но его пальцы сжались чуть крепче. Не больно, но властно.

- Куда же ? - в его голосе проскользнула опасная нотка, скрытая за маской вежливости. - Ты ведь так хотела изучить нашу «синергию». Присаживайся. Тони как раз собирался рассказать, как мы разоряем конкурентов. Тебе, как журналисту, будет полезно.

- Филипп, оставь её, - подала голос эффектная брюнетка за столом, лениво помешивая коктейль. - Видишь, девочка явно не из нашего круга. Она сейчас упадет в обморок от запаха твоих парфюмов и наших амбиций.

- Она никуда не упадет, - отрезал Филипп, и в его глазах Оливия увидела нечто такое, от чего её сердце зашлось в бешеном ритме. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь её ложь про «Милену». - У Милены стальные нервы, правда, дорогая? Иначе бы она не рискнула войти в эту дверь.

Оливия чувствовала, как её ладонь потеет в его холодной руке. Она ненавидела его за то, что он бросил её тогда. Она ненавидела своего отца за то, что он их разлучил. И больше всего она ненавидела себя за то, что даже сейчас, спустя годы, её тело предательски отзывалось на его близость.

- Филипп... - сорвалось с её губ почти шепотом. Она едва не назвала его по фамилии, едва не выдала себя.

- Да? - он приподнял бровь, и в этом жесте было столько издевки и скрытой тоски, что Оливии захотелось закричать. - Хочешь что-то сказать, мисс Журналист? Или мы всё-таки выпьем за знакомство?