- 9 -

Встреча с родителями была назначена в небольшом кафе торгового центра. Марк приехал чуть раньше и какое-то время сидел за столиком один, разглядывая людей за стеклянной витриной. Субботний поток – шумный, разноцветный, чужой. Когда родители подошли, мама же сразу обняла его, будто между ними и не было этих долгих лет редких звонков и коротких разговоров. Отец просто кивнул и сел напротив.

Первые минуты прошли почти спокойно. Говорили о погоде, о том, как изменился район, о какой-то соседке, которую Марк едва помнил. Он даже поймал себя на мысли, что, возможно, зря так долго избегал таких встреч.

– Ну и чем ты сейчас занимаешься? – спросил отец, помешивая ложкой чай так громко, будто хотел, чтобы все вокруг услышали. – Я видел какие-то интервью с тобой... прямые трансляции. Это что вообще за ерунда?

Марк спокойно пожал плечами.

– Работаю.

– Работой это называешь? – отец хмыкнул. – Ты медицинский закончил. Нормальную профессию получил. А теперь чем? Болтаешь где-то в интернете? – Он говорил громко, почти демонстративно. – Лучше бы на завод пошел. Как нормальный мужик.

Марк молчал. Он смотрел в чашку с кофе и чувствовал, как что-то тяжелое медленно поднимается внутри – знакомое, старое, как ржавчина.

Мать вздохнула, будто давно ждала момента вступить.

– Ладно работа, а личная жизнь? Ты уже сколько лет один после этой... как ее... Кати.

Марк поднял глаза.

– Я ее недавно видела, между прочим. Такая красивая стала. И одна вроде. Я даже с ней поговорила. Может, вы встретитесь?

Это было последней каплей. Не потому что Катя что-то значила для него сейчас. Они расстались спокойно, как взрослые люди. Полгода отношений – не вся жизнь. Но сама мысль, что мама уже поговорила с ней, что снова пытается решать за него – как раньше, – ударила неожиданно больно.

Марк досидел до конца встречи. Он даже улыбался. Кивал. Отвечал коротко. Как всегда.

Когда они попрощались у выхода из кафе, мама приобняла сына за плечи и негромко произнесла:

– Не пропадай опять на годы.

Он просто кивнул и ушел.

В машине стало тихо. Слишком тихо. Впрочем, что он ожидал от этой встречи. Приятных слов, радостных объятий или простой человечности, родительской любви. Он сидел на парковке торгового центра, не заводя двигатель. В окнах отражались фонари, люди проходили мимо, кто-то смеялся, хлопали двери машин.

Воспоминания начали накрывать одно за другим. Как будто кто-то резко открыл старую коробку. Отец, стоящий над ним в кухне, когда Марку было десять.

– Мужики так не ноют.

Рука, которая иногда могла ударить.

Голос матери:

– Посмотри на сына тети Оли. Вот это ребенок. А ты что?

Оценки. Сравнения. Унижения.

И тот день в супермаркете. Он ведь просто хотел шоколадку. Взял ее с полки, не спросив. Родительница разозлилась, отобрала красивую обертку и швырнула назад на полку. Они вышли из магазина – и уехали. Оставили его одного в большом здании. В тот день он опоздал на ужин, мальчишка никак не мог прийти вовремя. Он три часа тащился от супермаркета до дома, пытаясь найти нужную дорогу. Он старался не плакать, правда. Но детская обида, холодный ветер, который заставлял его трястись с каждой минутой все больше, вынуждали его безмолвно вытирать, скатывающиеся на щеки огромные капли.

Марк резко вдохнул. Воздуха не хватало. Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Руки начали дрожать, пальцы похолодели. Он попытался глубоко вдохнуть, но вдох вышел рваным.

Марк кое-как завел машину и доехал до дома. Дорогу он почти не помнил. В лифте стало еще хуже, стены будто сужались. Когда двери открылись на его этаже, он почти вывалился в коридор.

– О, привет... – она улыбнулась. – Как дела?

Марк остановился на секунду, посмотрел на нее, но будто не видел.

– Нормально. – Голос был глухим.

– Ладно... – осторожно сказала она. – Отдыхай тогда.

Он кивнул и ушел к себе. Дверь закрылась. Алина постояла еще несколько секунд в коридоре. Что-то в его лице было странным – слишком бледным, слишком пустым.

Из его квартиры вдруг раздался грохот. Потом еще один. Как будто что-то упало. А потом звук разбивающейся посуды. Алина замерла.

– Марк?

Ответа не было. Она подошла к двери и постучала.

– Марк, открой.

Тишина.

Где-то внутри снова что-то ударилось о стену.

– Марк! – Она постучала сильнее. – Если ты сейчас не откроешь, я вызову МЧС, и они просто выломают тебе дверь! Ты меня понял?!

Несколько секунд ничего не происходило. Потом послышались тяжелые шаги. Замок щелкнул, дверь открылась. Марк стоял на пороге – бледный, растрепанный, глаза красные. Его трясло так сильно, что это было видно сразу.

Алина заглянула в квартиру: кухонный стол был перевернут, на полу валялась разбитая посуда. Девушка на секунду застыла от шока.

– Господи...

Он ничего не сказал, только тяжело дышал. Его глаза были наполнены слезами, а лицо олицетворяло глубокую душевную рану.

Алина не думая, шагнула вперед и обняла его. Марк был на голову выше нее – огромный, сильный, метр девяносто. Но в ее руках он вдруг стал каким-то потерянным. Он в мгновение обмяк, растворившись в крепких объятиях. Они медленно опустились на пол. Он буквально осел рядом с ней, уткнувшись лбом ей в плечо. Алина крепко прижала его к себе и начала гладить по волосам.

– Тише, тише... – шептала она. – Все хорошо. Я здесь. Слышишь? Все хорошо.

Его трясло. Дыхание сбивалось. Огромный, сильный мужчина почти тонул в ее объятиях. А она просто держала его.

– Все хорошо, Марк... – тихо повторяла она. – Ты не один.

Прошло несколько минут или больше. Никто из них не засекал время. Мысли растворились в тишине. Алина сидела на холодном полу коридора, прислонившись спиной к стене, и все так же держала Марка. Его дыхание постепенно выравнивалось, хотя иногда все еще срывалось на короткие, неровные вдохи. Он все еще не отпускал ее, крепко вцепившись, словно она вот-вот раствориться, оставив его наедине со всем этим. Его лоб упирался ей в плечо, руки сжимали ткань ее свитера. Алина осторожно продолжала гладить его по голове, медленно проводя пальцами по волосам.

– Все уже прошло, – тихо сказала она. – Ты дышишь. Видишь? Все нормально.

Марк сделал еще один глубокий вдох, на этот раз получилось чуть лучше. Он закрыл глаза. Ему было стыдно. Стыдно за разбитую посуду, за перевернутый стол, за то, что она увидела его таким – растерянным, сломанным, почти ребенком. Но сил отстраниться не было. И Алина это чувствовала, поэтому не отпускала.

– Воды принести? – мягко спросила она спустя какое-то время.

Он едва заметно покачал головой, не отпуская.

С кухни все еще пахло чем-то разбитым и острым – то ли кофе, то ли соусом. Где-то тихо капала вода из перевернутой кружки. Марк, наконец, медленно выпрямился. Очень осторожно, будто проверяя, держит ли его тело. Он провел рукой по лицу и тихо выдохнул.

– Прости. – Его голос был хриплым, уставшим. Глаза были красные, волосы растрепались, а грудь тихонько вздымалась.

Алина посмотрела на него так, будто не сразу поняла, о чем он.

– За что?

– За... – он оглянулся на разгромленную кухню. – За все это.

Она тоже посмотрела вокруг, а потом снова перевела взгляд на него.

– Марк. Это всего лишь вещи.

Он ничего не ответил, только смотрел на нее, все еще немного потерянно. Алина вздохнула и чуть мягче добавила:

– Ты как?

На несколько секунд снова повисла тишина. Марк опустил взгляд на свои руки, которые все еще слегка дрожали.

– Я... – он замолчал. Слова будто застряли где-то в груди. Он редко говорил о таком. Да почти никогда.

Алина не торопила, просто внимательно смотрела ему в глаза в надежде понять причину случившегося. Через какое-то время Марк тихо сказал:

– Я сегодня виделся с родителями.

– Плохо прошло?

– Как обычно.

Снова тишина.

– Они умеют... – он сделал паузу, подбирая слово. – Разрывать старые раны.

Алина осторожно кивнула.

– Люди иногда думают, что если прошло много лет, значит можно делать вид, что ничего не было.

Марк долго смотрел на нее.

– Они оставили меня однажды в супермаркете, – выждал паузу, наблюдая за ней. Девушка лишь мягко посмотрела на него, проведя рукой по волосам. От такого движения у Марка внутри все жалось, внизу живота завязался тугой узел, тепло пробежало по всему телу. – Мне было десять. Я взял шоколадку с полки без спроса, – он говорил спокойно, но голос звучал глухо. – Мама разозлилась. Они уехали.

Алина медленно выпрямилась. Марк посмотрел в пол.

– Мне пришлось идти домой пешком, я кое-как нашел дорогу.

Квартира снова погрузилась в тишину. Алина медленно выдохнула.

– Тогда казалось, что это нормально, – он поднял на нее глаза. – Сегодня почему-то вспомнилось.

– Послушай, – тихо сказала она. – Ты вообще не обязан справляться со всем этим один.

Марк замер, ему редко кто-то говорил такие вещи. На мгновение ему захотелось ее поцеловать, забрать, увести на край Земли и никогда не отпускать.

Она чуть отстранилась и посмотрела на него.

– Давай так. Сейчас мы уберем этот апокалипсис, – она обвела пальцем квартиру. – Потом я сделаю чай. И ты расскажешь мне все, что захочешь.

– А если не захочу?

– Тогда просто будем пить чай.

Кухня постепенно снова стала похожа на кухню. Они молча убрали осколки, поставили стол на место. Алина заварила чай – крепкий, почти черный. Теперь они сидели напротив друг друга. За окном уже давно стемнело, и город отражался в стекле тусклыми огнями.

Марк держал чашку в руках, но почти не пил. Алина наблюдала за ним украдкой. Он выглядел уставшим.

– Спасибо, – тихо сказал он.

Алина чуть усмехнулась.

– Я же сказала. Я умею спасать кухни от апокалипсиса.

Марк тоже слабо улыбнулся. Он вдруг посмотрел на нее внимательнее. Раньше он никогда не замечал, какие у нее теплые глаза. Или, может, просто не смотрел так долго.

Алина первой отвела взгляд.

– Что?

– Ничего.

Он чуть покачал головой, будто сам не до конца понимал, что делает.

– Просто... спасибо. – И прежде чем она успела что-то ответить, он наклонился и поцеловал ее.

Это был неуверенный поцелуй – почти осторожный, Но Алина не отстранилась, Наоборот, Она тихо выдохнула и ответила ему. И в этот момент что-то внутри Марка словно сорвалось. Весь вечер – напряжение, воспоминания, ее руки, ее голос – все смешалось в одно. Поцелуй стал глубже. Алина первой положила ладонь ему на шею, притянув ближе. Чашка тихо стукнулась о стол, когда Марк поставил ее.  Все стало слишком близко, слишком тепло, так, как и должно было быть.

Они почти одновременно поднялись со стульев, не разрывая поцелуя. Марк провел рукой по ее волосам, по спине – осторожно, будто все еще не веря, что это происходит. Алина тихо засмеялась между поцелуями.

– Мы же... – прошептала она. – Кто мы?

– Уже поздно об этом думать.

И в ее глазах мелькнуло что-то дерзкое, она снова поцеловала его, опуская свои руки все ниже. Одежда полетала на пол, дыхание участилось.

Дальше все происходило почти без слов. Как будто они оба перестали думать.

* * *

Утро пришло слишком быстро. Серый свет медленно наполнял комнату. Марк проснулся первым, несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, потом повернул голову. Алина спала рядом – ее волосы рассыпались по подушке, дыхание было спокойным. Она выглядела привычно красиво и невозмутимо. Марка накрыло. Не сожаление – нет. Но тяжелое, неприятное чувство. Зачем он это сделал? Вчера он был на грани, его просто разорвало изнутри, а она оказалась рядом. Он закрыл глаза и провел рукой по лицу. Это было... неправильно. Не потому что он не хотел ее. Наоборот. Он хотел еще с самой первой встречи, просто никак не мог этого признавать. Он не хотел, чтобы это выглядело так, будто она стала для него спасательным кругом в плохую ночь.

Алина тихо пошевелилась.

– Ты не спишь? – сонно спросила она.

Марк замер.

– Да... уже проснулся.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него. И сразу почувствовала неладное.

– Что такое?

– Ничего.

– Марк.

Он сел на край кровати.

– Вчера... – он сделал паузу. – Возможно, мы поторопились.

Тишина. Очень долгая. Неприятно вязкая. Алина медленно выпрямилась.

– Поторопились?

Он не смотрел на нее.

– Я был не в том состоянии.

Теперь тишина стала холодной.

– То есть... – ее голос стал тише. – Ты жалеешь?

– Я просто не хочу, чтобы это выглядело так, будто я... – Марк тяжело выдохнул. Он запнулся, но было уже поздно. Алина смотрела на него так, будто получила удар.

– Понятно.

Она встала с кровати. Марк, наконец, поднял глаза.

– Алина, я не это имел ввиду.

– Все нормально, – перебила она тихо. – Правда.

Но по ее голосу было ясно: ничего не нормально. Она быстро накинула свитер и направилась к двери.

– Алина.

Она остановилась, но не повернулась.

– Спасибо за чай вчера, – сказала она тихо. – И за... честность.

Дверь закрылась, и только тогда Марк понял, что сделал все еще хуже.