- 1 -

– Ты как? – девушка слегка улыбнулась в сторону парня и нажала нужную кнопку.

В отражении она увидела, что плечи Марка напряглись, и он с раздражением выдохнул.

– Послушай, – начал он, пристально вглядываясь в двери лифта. – Спасибо, что помогла мне вчера, но не жди ничего такого.

На лице у девушки не было никаких эмоций. Оно выражало спокойствие, будто ранее она не пыталась нажать дрожащими пальцами эту проклятую кнопку лифта.

– Знаешь, любой бы на моем месте спросил как у тебя дела после вчерашнего. Ты был в полуобморочном состоянии, я не уверена, что ты бы справился. Но я тебя поняла.

Мак ничего не ответил, лишь закрыл глаза, облокотившись о стену. Он не станет спорить, ему это не зачем. Марку вообще ничего не нужно: ни помощи, ни доброго отношения, он все равно ничего не чувствует, лишь раздражение по отношению к окружающим и бескрайнее одиночество.

Их мертвую тишину прервал звук, знаменующий о том, что кто-то вот-вот зайдет в лифт. Спустя пару секунд двери открылись, внутрь зашла женщина с огромной кипой коробок.

– Котятки, нажмите, пожалуйста, на первый этаж, я не могу пошевелиться. – Женщина широко улыбнулась и посмотрела в сторону парня. Тот, в свою очередь, бесшумно нажал нужную кнопку.

– А что вы такие кислые? Поссорились, или я вам помешала? – Женщина не унималась. Теперь она смотрела уже на Алину, которая копошилась в своей сумочке.

– Мы не вместе. – ответила девушка, открывая бальзам для губ. Приятный аромат наполнил помещение, и Марк с интересом поднял голову. В несколько сантиметрах от него, Алина аккуратно красила губы, от которых исходил божественный запах карамели. На секунду, всего на мгновение Марку захотелось проверить сладкий ли этот бальзам на вкус, как и на запах. Но вновь он опустил голову и произнес:

– Мы вообще не знакомы.

– Странно, я думала вы вместе. –Она пожала плечами. – Вчера вы так славно шептались.

Марк снова вдохнул с раздражением, сжал челюсти и выстроил оборонительную стену. Он всегда та делал, это его способ защиты от окружающих. Ведь проще быть одному, чем отдавать себя всем, а взамен получать удары в спину.

– Простите, не могли бы мы доехать молча. Я не хочу слышать ничего подобного.

– Да как хочешь. – Женщина резко отвернулась от парня, и, не удержавшись от тяжести, оступилась. Коробки с грохотом приземлились на пол. Алина от неожиданности прислонилась боком к дверям лифта, и как только он оповестил о нужном этаже, вывалилась на кафельный пол. Марк усмехнулся от увиденного.

– Не смешно. – быстро произнесла девушка, вскакивая на ноги.

– Вообще-то очень даже. – Марк вышел из лифта и уставился на затылок девушки. Ее рыжие волосы немного запутались и прилипли к шеи от духоты в маленьком замкнутом пространстве. Алина, не выдержав пристального взгляда, развернулась:

– Что ты пялишься? Мы приехали, иди куда собирался.

Ухмылка с лица парня пропала так же быстро, как и появилась. Теперь, он уже внимательно всматривался в последствие небольшой трагедии. Губа девушки немного припухла, треснула и из нее сочилась небольшая струйка крови.

– У тебя кровь. – без доли смеха произнес он.

– Что? Где?

– Вот здесь, на губе. – Марк протянул руку, чтобы показать, но женщина с коробками его опередила.

– Боже, милая, прости, пожалуйста. Вот держи, вытри.

Алина взяла салфетку и приложила к ноющей губе. Та сразу же пропиталась кровью.

– Тебе нужен лед, а то все вспухнет и будет синяк. Пойдем, я тебе дам.

– Нет, не нужно, спасибо. Я тороплюсь. – Алина схватила сумку с пола и побежала к выходу. Марк стрельнул суровый взгляд на женщину и направился в сторону убегающей девушки.

Он догнал ее уже у стеклянных дверей подъезда. Алина толкнула их слишком резко, и холодный мартовский воздух ворвался внутрь, будто специально, чтобы привести ее в чувство.

– Постой. – выкрикнул парень, направляясь в сторону убегающей фигуры. Алина не обратила на него внимания и не остановилась. Все еще дрожащими руками она пыталась застегнуть сумку и собраться с мыслями. Губа начинала саднить, а голова кружиться. От усталости девушка помассировала виски в надежде, что это хоть на чуть-чуть ослабит вечную головную боль.

– Алина. – не унимался Марк. Имя прозвучало иначе – без привычной насмешки, без колкости. Она все-таки замерла, но не обернулась.

– Откуда ты вообще знаешь, как меня зовут? – голос дрогнул сильнее, чем хотелось бы. Марк подошел ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра. Он видел, как она сильнее прижимает салфетку к губе, будто это может скрыть не только кровь, но и все остальное – смущение, злость, разочарование.

– Ты вчера назвала его, когда... – Он запнулся. – Когда пыталась привести меня в чувство.

Она резко развернулась.

– О, так ты все-таки что-то помнишь?

Он помнил. Гораздо больше, чем хотел бы. Помнил ее руки – теплые, чуть дрожащие. Помнил запах той же карамели. Помнил, как она шептала ему что-то бессмысленное, лишь бы он не отключился окончательно.

– Я не просил помощи, – упрямо бросил он, словно это оправдывало его сегодняшнюю грубость.

– А я не просила благодарности, – парировала она. – Но нормальные люди хотя бы интересуются самочувствием друг друга.

Он сжал челюсть. Внутри поднялось знакомое раздражение – щит, который спасал от всего лишнего. От привязанностей. От обязательств. От слабости.

– Ты сама все усложняешь. Это был случай. Все.

Алина усмехнулась. И это было больнее любого упрека.

– Конечно. Случай. Полуобморочный парень, валяющийся на кафеле, и случайная дура, которая решила помочь.

Он шагнул ближе, почти вплотную. Теперь она чувствовала тепло его куртки сквозь тонкую ткань своего пальто.

– Я не называл тебя дурой.

– Зато дал понять.

Секунда тишины. Машины проезжали мимо, где-то хлопнула подъездная дверь, а они стояли, как будто застряли в том же лифте – тесном, душном, без возможности разойтись по углам. Марк медленно протянул руку. На этот раз никто не помешал. Он аккуратно коснулся ее подбородка, заставляя поднять лицо чуть выше.

– Не дергайся.

– Еще приказывать будешь? – прошептала она, но не отстранилась.

Он осторожно убрал пропитавшуюся кровью салфетку. Трещина на губе выглядела хуже, чем он думал.

– Ты всегда такая упрямая?

– Только когда какой-то самовлюбленный придурок ведет себя так, будто ему никто не нужен.

Его пальцы замерли на долю секунды.

– Мне правда никто не нужен.

Она посмотрела прямо в его глаза. Без страха. Без обожания, которого он так привык видеть у других.

– Тогда почему ты сейчас стоишь здесь?

Ответа у него не было. Или он просто не хотел его произносить. Вместо этого Марк вытащил из спортивной сумки слега холодную бутылку воды и, не спрашивая разрешения, аккуратно приложил к ее губе.

– Подержи. Хоть немного снимет отек.

– Это не лед.

– Я знаю.

Она медленно взяла бутылку, их пальцы соприкоснулись. И на этот раз он не отдернул руку первым.

– Ты странный, – тихо сказала Алина.

– Ты тоже.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без насмешек. Без показного безразличия. А потом она все-таки сделала шаг назад.

– Мне правда нужно идти.

– Я провожу.

– Не надо.

– Это не свидание.

Она закатила глаза, но уголок ее губ все равно дернулся.

– Ты неисправим.

– Возможно.

Она развернулась и пошла к выходу со двора. Марк постоял пару секунд, словно решая, нарушить ли собственные правила. Потом все же пошел следом. Не рядом – чуть позади. На безопасной дистанции. Он по-прежнему повторял себе, что ему ничего не нужно. Но впервые за долгое время раздражение уступило место чему-то другому. Чему-то, что пахло карамелью и упрямством.