Tortured Desire 🕯️

"I want him like I fear him — completely."
«Я хочу его так же, как боюсь — полностью.»

Софи не знала, что именно происходит между Бонни и Каем.
Не знала, какие слова были сказаны, какие сделки обсуждались, какие сомнения ещё оставались.

Но одно она знала точно.

Бонни Беннетт попытается убить Кая при первой же возможности.

Не из ненависти.
Не из ревности.
А потому что так будет правильно.
Потому что Бонни всегда выбирала то, что считала морально верным — даже если это означало чью-то смерть.

Эта мысль сопровождала Софи всю дорогу домой. Она шла быстро, почти не замечая улиц, словно тело двигалось само, а разум был занят только одним: странным, липким ощущением, будто внутри неё медленно, но неотвратимо проворачивается механизм.

Щелчок.
Пока ещё тихий.

В доме Сальваторе горел свет.

Софи вошла — и сразу увидела их.

Дэймон стоял у камина, напряжённый, собранный. Елена — рядом, скрестив руки на груди, с тем самым выражением лица, которое появлялось у неё, когда разговор уже зашёл слишком далеко.

— Ты где была? — спросил Дэймон.

— Гуляла, — ответила Софи спокойно. — Я теперь это практикую.

Елена нахмурилась.
— Софи, нам нужно поговорить.

— Конечно, — кивнула она. — Всегда нужно поговорить. Обычно перед тем, как кого-то убить.

Дэймон сжал челюсть.
— Раз уж ты заговорила об этом... Бонни с нами.

Софи замерла.
— В каком смысле?

— В прямом, — сказал он. — Когда придёт время — мы убьём Кая. Вместе.

Мир вокруг Софи будто отдалился. Звуки приглушились, слова потеряли объём, но смысл — наоборот — стал кристально ясным.

Вот он.

Щелчок.

— Вы... что? — тихо переспросила она.

— Он опасен, — вмешалась Елена. — И ты это знаешь.

— Опасен, — повторила Софи. — Да. – Она посмотрела на Дэймона. — И ты решил, что его нужно устранить.

— Я решил, что он не должен больше дышать, — жёстко ответил тот.

В следующий момент Дэймон согнулся пополам.

Он вскрикнул — резко, против воли — когда боль разорвала его изнутри. Магия Софи ударила без предупреждения, без жестов, без слов. Его будто начали плавить изнутри: кровь закипала, кости ныли, тело отказывалось подчиняться.

— Софи! — закричала Елена.

Она рванулась вперёд, рука сжала кол — но не успела.

Елена взмыла в воздух, будто невидимая сила подхватила её за горло. Ноги оторвались от пола, дыхание сбилось, глаза расширились от ужаса.

Софи стояла посреди комнаты — неподвижная, собранная, пугающе спокойная.

— Нет, — сказала она ясно и отчётливо. — Я не позволю.

Она посмотрела на Дэймона, который уже едва держался в сознании.
— Ни за что. Никогда. Я не дам вам его убить.

— Ты... выбираешь его? — прохрипел Дэймон.

Софи чуть склонила голову.
— Я выбираю сторону.

Одним движением она ослабила заклинание. Дэймон рухнул на пол, тяжело дыша. Не успел он сказать ни слова, как Софи усыпила его — быстро, почти бережно.

Елена попыталась закричать, но сон накрыл и её — мягко, без боли.

Комната погрузилась в тишину.

Софи стояла ещё несколько секунд, оглядывая их — спящих, беспомощных, таких уверенных, что знают, как правильно.

— Прощайте, — тихо сказала она. — Вы даже не заметили, когда меня потеряли.

Она развернулась и ушла.

Без истерики.
Без слёз.
Без оглядки.

На этот раз — навсегда.

Софи больше не металась между добром и злом, между правильным и удобным, между страхом и привязанностью.

Она сделала выбор.

И мир теперь будет вынужден с ним считаться.

Они пришли за Дэймоном ближе к вечеру.

Бонни была собранной, сосредоточенной, с тем выражением лица, которое означало: решение принято, пути назад нет. Кай — непривычно тихий, почти серьёзный, без обычного потока шуток. Асцендент лежал у него в руках, и он вертел его так, будто это было нечто обыденное, а не ключ в кошмар.

Дэймон открыл дверь сам. Он выглядел так, будто не спал — или не хотел.
Елена стояла чуть позади него.

— Готовы? — спросила Бонни.

— Насколько вообще можно быть готовыми к 1903 году, — хмыкнул Дэймон. — Поехали.

Они не заметили, как рядом с ними, почти вплотную, остановилась Софи.

Заклинание невидимости держалось идеально — холодное, плотное, как вторая кожа. Она дышала медленно, контролируя каждый вдох. План был прост и страшен в своей ясности: в тюремном мире она убьёт Бонни.
А если что-то пойдёт не так — просто не позволит ей вернуться.

1903 год станет её могилой.

Когда асцендент активировали, пространство сжалось, провернулось, вывернулось наизнанку.

Их выбросило в зиму.

Холод ударил сразу — жестокий, без предупреждения. Воздух обжигал лёгкие, снег хрустел под ногами, ветер пробирался под одежду, будто хотел добраться до костей.

— Чёрт... — выдохнула Елена, кутаясь.

Софи почувствовала мороз иначе — как давление, как помеху. Она тут же вплела тепло в магию, тонко, почти незаметно, удерживая температуру вокруг себя на грани выживания.

Она справится.
Она всегда справлялась.

— Разделимся, — сказал Дэймон. — Мы с Еленой пойдём искать мою мать.
Он посмотрел на Бонни и Кая. — А вы — асцендент.

— Логично, — кивнул Кай.

Они разошлись.

Софи последовала за Бонни и Каем, держась в нескольких шагах, как тень, как мысль, от которой невозможно избавиться.

Снег скрипел под ногами, деревья стояли мёртвыми, чёрными, будто обгоревшими. Мир 1903 года был застывшим, холодным, лишённым времени.

— Ты знаешь, — вдруг сказал Кай, нарушая тишину, — у тебя красивые ладони.

Бонни бросила на него короткий, настороженный взгляд.
— Сейчас не время.

— Я просто говорю, — пожал он плечами.

Он порезал ладонь и позволил крови медленно капать на её руки — тёплой, алой, слишком живой для этого мёртвого мира.

Софи внутри взорвалась.

Ярость вспыхнула мгновенно, ослепляюще. Магия дёрнулась, заклинание невидимости задрожало, но она удержала его — стиснула зубы, заставила себя стоять на месте.

Рано.
Ещё слишком рано.

Бонни закрыла глаза, сосредотачиваясь.
— Не отвлекай меня.

Она начала читать заклинание — шёпотом, ровно, уверенно.

Кай шагнул ближе.
— Я не могу спать, — внезапно сказал он. — Серьёзно. Чувство вины — ужасная штука. Представь себе, я правда... жалею.

Она не ответила.

— Я нервничаю, — продолжал он. — Волнуюсь. Это всё для меня... новое.

— Кай, — сказала Бонни, не открывая глаз, — пожалуйста.

— Просто дай мне шанс, — попросил он тише. — Один.

Она снова его проигнорировала.

Что-то в его лице изменилось — резкое, некрасивое напряжение. Он дёрнул её за руку, внезапно, слишком сильно.

— Эй! — вскрикнула Бонни, сбившись.

Тишина повисла между ними, плотная, тяжёлая.

Кай тут же отступил, будто испугавшись собственного движения.
— Прости. Я... я не хотел. Честно. Это вышло случайно.

Он смотрел на неё почти умоляюще.

Софи стояла рядом, невидимая, с магией, готовой сорваться с пальцев.

Её план оставался прежним.
Но теперь он стал личным.

Она не выйдет сейчас.
Она подождёт.

Потому что в этом мире, среди снега и крови, кто-то обязательно заплатит — и Софи уже знала, кто именно.

Софи шла за ними, держась на расстоянии, растворённая в воздухе, в собственном заклинании, в собственных мыслях.

Место, куда они направлялись, ощущалось неправильно.

Не магически — интуитивно.
Как будто сам тюремный мир затаил дыхание.

Снег здесь был нетронутым, слишком ровным. Деревья стояли плотнее, тени между ними казались гуще, чем должны были быть. Софи замедлила шаг, прислушиваясь — не ушами, а чем-то глубже.

И вдруг поняла.

Что-то пошло не так.

— Кай... — голос Бонни дрогнул.

Софи появилась ровно в тот момент, когда всё уже было решено.

Кол вонзился в живот Кая резко, без колебаний. Его тело дёрнулось, он выдохнул воздух с хрипом, оседая на колени прямо в снег. Алое пятно расползлось по его куртке, контрастируя с белизной вокруг.

— Прости, — сказала Бонни, но в её голосе не было сомнений.

Софи сорвала заклинание невидимости.

Воздух вокруг Бонни сжался, будто её ударили невидимой стеной. Она вскрикнула — но крик тут же оборвался, задушенный магией. Тело отказалось подчиняться: ни шагу, ни вдоха глубже, ни слова.

— Тшш, — тихо сказала Софи, подходя ближе. — Не сейчас.

Бонни задергалась, глаза наполнились слезами боли и ярости.

Софи прошла мимо неё, не удостоив взглядом, и опустилась рядом с Каем.

Он был бледен. Кровь текла быстро, слишком быстро, пропитывая снег под ним.

— раньше ты был не такой тряпкой, — спокойно, не боясь произнесла Софи, взявшись за кол.

Она резко выдернула его из его живота. Кай застонал, стиснув зубы, тело дёрнулось от боли.

— Ай, — хрипло выдохнул он. — Нежнее, милая. Я и так не в лучшей форме.

Она выпрямилась, держа кол в руке, и повернулась к Бонни. Та всё ещё кричала — беззвучно, без движения, только лицо искажалось от боли, которую Софи намеренно усиливала, тонко, избирательно.

— Вот так, — сказала Софи почти весело. — Предательство всегда выглядит красиво. Особенно со стороны тех, кто считает себя «хорошими». – Она наклонила голову. — Может, мне её убить?

Кай резко поднял взгляд.
— Нет.

— Почему? — спросила она, искренне заинтересованная.

— Потому что... — он сглотнул, пытаясь выровнять дыхание, — потому что это не решит ничего.

Бонни застонала громче, магия сдавливала её изнутри, будто ломая кости.

— А мне кажется, решит, — возразила Софи. — Она пыталась тебя убить. Как ты и говорил.

— Я знал, что она попробует, — сказал Кай, криво усмехнувшись. — Это не сюрприз.

Софи резко посмотрела на него.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто тебе больно не только физически?

Он замолчал.

Софи шагнула ближе, почти нависая над ним.
— Ты хочешь, чтобы она жила?

— Я хочу, чтобы ты не делала того, о чём потом пожалеешь, — ответил он тихо.

— Поздно, — холодно сказала Софи. — Я уже давно живу после «потом». Но я никогда ни о чем не жалею, кроме встречи с тобой.

Она посмотрела на Бонни снова, усиливая заклинание. Та задрожала, слёзы текли по лицу, губы беззвучно формировали слова.

— Знаешь, что самое забавное? — продолжила Софи. — Я ведь шла сюда, чтобы убить её. Или оставить здесь навсегда. А теперь... – Она повернулась к Каю. — Теперь ты меня останавливаешь.

Он усмехнулся, болезненно, устало.
— Забавно, да?

Между ними повисла тишина, наполненная ветром и чужой болью.

— Софи, — сказал Кай наконец. — Я ничего к ней не чувствую.

Она не ответила.

— Ни капли, — добавил он. — Ни интереса. Ни привязанности. Это была... привычка. Игра. Попытка доказать себе, что я могу быть кем-то другим.

Встав, он посмотрел ей прямо в глаза.
— Но вот что я не понимаю.

Софи напряглась.

— После пыток, — продолжал он, — после сотен смертей, после всего, что я с тобой делал... ты всё ещё здесь.

Она сжала кол так, что побелели пальцы.

— И ещё меньше я понимаю, — добавил он с кривой усмешкой, — почему тебя так волнует моё отношение к Бонни.

Он наклонил голову, изучая её лицо.
— Что это, Софи? – Пауза растянулась. — Неужели... — он хмыкнул, — ты влюбилась?

В этот момент даже ветер стих.

Бонни всё ещё кричала.
Кровь всё ещё капала в снег.
А Софи поняла, что вопрос был опаснее любого кола.

Потому что она не знала ответа.

И это пугало сильнее, чем всё, что было до этого.

Вопрос повис между ними, как натянутая струна.

Влюбилась?

Софи не ответила.

На долю секунды — самую опасную — в её голове стало пусто. Не ярость. Не холод. А замешательство. Чистое, обнажённое, почти человеческое.

И именно оно её взбесило.

— Не смей, — тихо сказала она.

Кай не успел ничего добавить.

Кол снова вошёл в его тело — резко, с силой, без предупреждения. Кай вскрикнул и рухнул на спину, задыхаясь, пальцы судорожно вцепились в снег. Кровь хлынула сильнее, горячая, тёмная, пачкая белизну.

— Не смей задавать мне такие вопросы, — повторила Софи уже спокойнее.

Она отвернулась от него, будто он перестал существовать, и подошла к Бонни.

Заклинание всё ещё держало её — неподвижную, сломанную болью, с широко раскрытыми глазами. Софи достала сосуд — стеклянный, заранее подготовленный. Она знала, зачем он ей. Всегда знала.

Софи порезала ладонь Бонни — аккуратно, почти профессионально — и поднесла сосуд. Кровь Беннетт закапала внутрь, светясь слабым, ведьминским отблеском.

— На память, — сказала Софи негромко. — Если ты вдруг подумаешь, что слишком умная, Бонни.

Она закрыла сосуд, убрала его и только после этого сняла заклинание.

Бонни рухнула на колени, задыхаясь, кашляя, хватаясь за грудь. Она не подняла взгляда. Не сказала ни слова.

Софи посмотрела на неё сверху вниз.
— Беги.

Бонни подняла голову, не веря.
— Что?

Софи повернулась к Каю, который всё ещё лежал в снегу, бледный, с застывшей болью в глазах.

— Тебе так жаль её, — сказала она ему. Не вопрос — утверждение. — Ты же понимаешь, что я даю ей шанс сбежать?

Она снова посмотрела на Бонни. Теперь — без эмоций.

— Если ты не уедешь из Мистик Фоллз, — медленно произнесла Софи, — я найду тебя.
Я убью тебя. Я буду пытать тебя. Я отправлю тебя в тюремный мир. И буду убивать снова и снова. – Она наклонилась ближе. — Пока ты мне не надоешь.

Бонни побледнела ещё сильнее. Она встала, шатаясь, и сделала шаг назад. Потом ещё один.

И побежала.

Снег хрустел под её ногами, мир 1903 года глотал её силуэт, пока он не исчез между деревьями.

Тишина вернулась.

Софи медленно выдохнула и повернулась к Каю.

Он с трудом сел, опираясь на локти.
— Мне жаль, — сказал он хрипло. — Я правда... не хотел, чтобы всё так вышло.

Она посмотрела на него долго. Очень долго.

— Извини, — добавил он тише. — За всё.

Софи усмехнулась — коротко, без радости.
— поздно. – Она сделала шаг назад.
— И именно поэтому я тебе не верю.

Между ними снова выросло расстояние — не физическое, а гораздо более опасное.

Софи больше не была на его стороне слепо.
Но и уйти уже не могла.

А Кай понял:
он только что потерял право быть уверенным в ней
и, возможно, единственного человека, который всё ещё его выбирал.