Whispers of Pain 🕯️

"Every scream I swallowed became a shadow inside me."
«Каждый крик, который я проглотила, стал тенью внутри меня.»

Дом Сальваторе встретил их тишиной — той самой, тревожной, липкой тишиной, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Дэймон первым почувствовал запах.
Бурбон.
Кровь.
Много крови.

— Только не это... — пробормотал он, ускоряя шаг.

В гостиной играла старая пластинка. Софи танцевала босиком по паркету, кружась между пустыми бутылками из-под бурбона и разорванными пакетами с кровью. Нижнее белье было прикрыто тонким, черным, кружевным халатом. Алые пятна размазались по её губам и подбородку, глаза блестели — не от опьянения, от пустоты.

— Последние запасы, — весело протянула она, заметив их. — Сальваторе всегда были такими запасливыми. Были.

Кай ухмыльнулся:
— Вау. Я ушёл всего на пару часов..

— вон, — рявкнул Дэймон, не отрывая взгляда от Софи.

— Что? — Кай приподнял бровь.

— В другую комнату. Сейчас же.

Что-то в голосе Дэймона заставило его не спорить. Кай пожал плечами и ушёл, бросив на Софи странный, почти болезненный взгляд.

Дэймон медленно подошёл ближе.

— Софи, ты конечно выглядишь сногсшибательно, – хмыкнул голубоглазый. — но ты не думаешь, что отключение эмоций только навредит всей нашей ситуации сейчас? Ты же этого хочешь?

Она рассмеялась, но смех дрогнул.
— А ты боишься, что я стану монстром? Поздно.

— Я боюсь, что ты пожалеешь.

Молчание повисло между ними.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я не отключу.
Пауза.
— Но я убью Бонни.

Дэймон вздрогнул.
— Что Бонни тебе сделала?

Софи отвернулась, сжимая бокал.
— Не знаю.

Он ждал продолжения. Но его так и не было.

Позже Софи лежала в своей комнате, притворяясь, что спит.

Из коридора доносились голоса.

— Твоя мать — потрошитель, Дэймон, — говорил Кай. — Поэтому её и заперли в 1903-м.

Софи затаила дыхание.

— Она убила около трёх тысяч человек, — продолжал он спокойно, будто говорил о погоде.

Тишина. Потом шаги.

Кай ушёл, оставив Дэймона одного — и сломанного этим знанием.

Софи закрыла глаза.

_____________________________________

Ей приснился тюремный мир 1994 года.

Холод. Боль. Цепи.
Кай снова стоял над ней — знакомо жестокий, слишком близко.

— Ты знаешь, что самое ужасное? — сказал он во сне, наклоняясь. Его губы дрогнули в небольшой ухмылке, глаза засияли сумасшествием, а пальцы, теплые и почти нежные, дотронулись до щеки софи. Она будто получила разряд тока, это касание было плавным, почти ласковым. — Я люблю тебя.

Он улыбнулся — злой, честной улыбкой.

— И меня это бесит.

Она проснулась с криком, сжав простыню в кулаках, а в груди всё ещё отдавалось эхом его голосом — не во сне, а где-то гораздо глубже.

Утро в доме Сальваторе наступило не сразу.
Оно не ворвалось солнечным светом и запахом кофе — оно просочилось, как боль после удара: медленно, неотвратимо, оставляя после себя ощущение, что что-то уже сломано и назад дороги нет.

Софи сидела на кухне, поджав под себя ногу, и смотрела в одну точку. Часы тикали слишком громко. Даже для вампирского слуха.

Дэймон появился в дверях молча. В руках — бутылка, почти пустая. Он не пил. Просто держал, будто она была чем-то вроде якоря.

— Стефан отключил человечность, — сказал он наконец.

Не повысил голос.
Не сделал паузу для драматического эффекта.
Просто сказал — как диагноз.

Софи медленно подняла на него взгляд.
— Когда?

— Ночью. Он даже не колебался.

Она сглотнула.
— Значит, это не временно.

Дэймон криво усмехнулся.
— Со Стефаном ничего не бывает временным.

Между ними повисло тяжёлое молчание — то самое, которое возникает, когда оба понимают: дальше будет хуже.

— Он придёт, — тихо сказала Софи.

Дэймон кивнул.
— Уже идёт.

Будто в подтверждение его слов входная дверь распахнулась.

Стефан стоял на пороге — идеально спокойный, собранный, пугающе пустой. В нём не было злости, не было боли, не было даже привычной вины. Только холодная, стерильная тишина внутри глаз.

— Уходи, — сказал Дэймон, мгновенно напрягшись.

Стефан слегка наклонил голову.
— Нет.

Софи шагнула вперёд раньше, чем Дэймон успел её остановить.

— Ты зря сюда пришёл, — произнесла она.

Стефан перевёл на неё взгляд, оценивающий, отстранённый.
— Ты мне не интересна.

И этого было достаточно.

Магия сорвалась с её пальцев резко, без подготовки, как удар током. Воздух вокруг Стефана сжался, скрутился, будто стал плотным и враждебным. Он дёрнулся, задыхаясь, и рухнул на колени.

Крик вырвался из него против воли — рваный, животный, полный боли.

— Кричи, — холодно сказала Софи, удерживая заклинание. — Запомни это ощущение.

Стефан зарычал, его лицо исказилось, но в глазах всё ещё не было страха — только раздражение.

— Ошибка, — процедил он.

Он швырнул кол, почти не целясь.

Удар был быстрым, точным, жестоким. Дерево вонзилось Софи в ногу, боль вспыхнула белым светом. Она вскрикнула и упала, магия рассыпалась, как стекло.

Стефан поднялся.
— В следующий раз — сердце.

И исчез, оставив после себя тишину и запах крови.

_____________________________________
Елена пришла позже.

Слишком поздно, чтобы что-то предотвратить.
Достаточно рано, чтобы увидеть последствия.

Софи сидела на диване, бледная, с перевязанной ногой, губы сжаты в тонкую линию. Она не жаловалась. Не просила помощи. Просто смотрела в пол.

Дэймон метался по комнате, как загнанный зверь. Он швырял мебель, разбивал бутылки, ругался — громко, грязно, отчаянно.

— От Стефана до потрошителя — одна артерия! — выкрикнул он, с силой ударяя кулаком по стене. — одна, мать твою!

Елена вздрогнула.
— Дэймон...

Софи подняла голову.
— Он прав, — спокойно сказала она. — Проверено на себе.

Елена посмотрела на неё, и в её взгляде было всё сразу: страх, жалость, вина.
— Тебе нужно отдохнуть. Или... остаться здесь.

Софи медленно встала, опираясь на спинку дивана.
— Если я останусь, я сделаю что-нибудь, о чём потом пожалею.

— А если уйдёшь? — спросил Дэймон.

Она посмотрела на него.
— Тогда пожалею позже.

Она вышла, не оглядываясь.

_____________________________________

Бар встретил её шумом и безразличием.

Музыка была слишком громкой, свет — слишком тусклым, люди — слишком живыми. И это было именно то, что нужно.

Софи села у стойки.
— Бурбон, — сказала она. — Без вопросов.

Первый стакан ушёл быстро. Второй — ещё быстрее. Боль в ноге притупилась, мысли начали расплываться, становясь менее острыми.

Рядом оказался парень. Обычный. Ничем не примечательный. Тёплый.

Она посмотрела ему в глаза и позволила магии коснуться его сознания мягко, почти незаметно.

— Ты хочешь забыть этот вечер, — прошептала она.

Он кивнул, не понимая почему.

Позже были чужие стены, чужое дыхание, отсутствие мыслей. Не страсть — бегство. Не желание — необходимость. Она не получала удовольствие от секса, она пыталась стереть все что было. На месте этого парня, она подсознательно представляла кая паркера, хотя не хотела этого, наверное...

Она закрыла глаза и попыталась стереть всё:
Стефана.
Боль.
Крики.
И голос Кая из снов.

Это не сработало.

Но на несколько часов мир стал тише.

После бара день рассыпался на фрагменты.

Софи шла по городу без цели, заходя в случайные магазины, которые она даже не запоминала. Витрины сменяли друг друга, отражая её лицо — усталое, отстранённое, слишком спокойное для того, сколько ярости копилось внутри. Она покупала вещи, которые ей были не нужны, трогала ткань, листала книги, не читая названий, просто чтобы чувствовать время. Просто чтобы не думать.

Нога всё ещё болела, но боль была удобной — конкретной, понятной. В отличие от всего остального.

Кафе оказалось маленьким, почти незаметным, с мягким светом и запахом кофе, который почему-то напоминал о нормальной жизни. Софи зашла туда машинально — и застыла.

За дальним столиком сидели Кай и Бонни.

Они были слишком близко.
Слишком спокойно.
Слишком... вместе.

Кай что-то говорил, лениво жестикулируя, с той самой полуулыбкой, которая всегда означала, что он наслаждается моментом. Бонни слушала — настороженно, но без враждебности. Она держала кружку обеими руками, наклоняясь вперёд, будто доверяла.

В груди Софи что-то резко дёрнулось, а потом — вспыхнуло.

Ярость накрыла её волной, горячей и ослепляющей. Мир сузился до одной точки — до Бонни. До её спокойного лица. До того, как легко она сидела рядом с Каем, будто не понимала, с чем играет.

Софи не думала.
Она просто пошла.

Она остановилась прямо за спиной Бонни, наклонилась так близко, что та почувствовала её дыхание, и прошептала ей в ухо — тихо, почти нежно:

— Я убью тебя, ведьмочка..

Бонни вздрогнула. Пальцы сжали кружку так сильно, что костяшки побелели. Она медленно вдохнула, но не обернулась сразу — будто надеялась, что ослышалась.

Софи выпрямилась.

— Привет, — сказала она уже вслух, мягко улыбаясь. — Не знала, что встречу вас здесь.

Кай поднял взгляд. Его брови едва заметно приподнялись — интерес, удивление, что-то ещё, спрятанное глубже.

— Софи, — протянул он. — Какой... сюрприз.

Бонни обернулась. На её лице было напряжение, но Софи видела, как ведьма заставляет себя выглядеть нормально.

— Привет, — сказала Бонни осторожно.

— Можно? — Софи кивнула на свободный стул и, не дожидаясь ответа, села. — Я тут просто гуляю. День выдался... длинный.

— Ты выглядишь, — Кай окинул её взглядом, задержавшись на перевязанной ноге, — живой. Это уже прогресс.

— А ты всё ещё дышишь, — парировала Софи. — Мир полон чудес.

Софи скрестила ноги, игнорируя боль, и посмотрела на Бонни так, будто минуту назад ничего не произошло.
— Так что вы тут делаете? Свидание?

Бонни нахмурилась.
— Нет. Мы... обсуждаем кое-что важное.

Кай откинулся на спинку стула.
— Очень важное. Почти семейное.

Софи почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.
— Семейное?

Бонни колебалась, но потом сказала:
— Мы думаем объединиться. Чтобы вытащить мать Сальваторе из тюремного мира 1903 года.

Воздух между ними стал плотным.

Софи медленно кивнула.
— Вот как.

Она посмотрела на Кая.
— И это была твоя идея?

— Частично, — ответил он. — У меня просто... опыт работы с тюремными мирами.

Софи улыбнулась. Улыбка была идеальной.
— Конечно. Кто бы сомневался.

Бонни посмотрела на неё внимательнее.
— Ты против?

Софи выдержала паузу. Достаточно долгую, чтобы напряжение стало ощутимым.

— Я? — наконец сказала она. — Нет. Делайте что хотите.

Кай откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, будто происходящее вокруг было не более чем приятным перерывом между развлечениями.

— Вообще-то, — начал он с ленивой интонацией, — клан близнецов скрывал этот тюремный мир поколениями. Буквально. Это семейная традиция: тайны, кровь, отрицание чувств — всё как мы любим.

Бонни нахмурилась.
— То есть найти асцендент будет сложно?

— О, безумно, — кивнул Кай. — Асцендент 1903 года — не та штука, что валяется на полке в «магическом для чайников». Нужно время. Ресурсы. Много боли.

Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом, затем ухмыльнулся и сунул руку в карман куртки.

— Ну... или просто вот так.

Он вытащил асцендент и положил его на стол с тихим металлическим звоном.

Бонни резко вдохнула.
— Кай...

— Что? — пожал он плечами. — Я же говорил, что у меня есть опыт.

В этот момент Софи рассмеялась.

Смех был неожиданным — звонким, лёгким, совершенно неуместным. Она скрестила руки на груди, и выглядела так, будто происходящее её не просто не тревожит, а искренне забавляет.

Кай перевёл на неё взгляд.
— Ладно... — протянул он, прищурившись. — Вот это уже странно.

— Что именно? — спросила Софи, всё ещё улыбаясь.

— Ты, — честно ответил он. — Обычно после угроз убийства, нервных срывов и семейных тайн люди выглядят... менее довольными.

Бонни напряглась, бросив на Софи короткий, тревожный взгляд, но ничего не сказала.

Кай продолжал смотреть на Софи, словно пытался собрать её по кусочкам.
— Я что-то пропустил? — наконец спросил он. — Ты отключила человечность?

Софи засмеялась снова — уже тише, почти насмешливо.
— Нет.

Она встала и шагнула ближе, наклонилась чуть вперёд, будто делилась секретом.

— Просто мне наскучило быть хорошенькой, — сказала она легко. — Видимо, это не моё.

На мгновение повисла тишина.

Кай внимательно смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то непривычное — не шутка, не интерес, а осторожность.

— Это хуже, — сказал он наконец.

Софи выпрямилась.
— Возможно.

Она развернулась, направляясь к выходу, и уже у двери бросила через плечо:
— Удачи вам с 1903 годом. Надеюсь, мама Сальваторе окажется именно тем, что вы ищете.

Дверь кафе закрылась за ней.

Кай ещё несколько секунд смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Бонни.
— Знаешь, — медленно произнёс он, — я действительно не понимаю, что она тебе сказала.

Бонни сжала пальцы в кулак под столом.
— И лучше бы тебе этого никогда не понять.

За окном Софи шла по улице, всё ещё улыбаясь, но эта улыбка не имела ничего общего с радостью.

Она больше не пыталась быть хорошей.
И это было только начало.