Lessons Written in Pain🕯️
"Every scream was a lesson I never asked for."
«Каждый крик был уроком, которого я не просила.»
Прошло пару недель
Было больно вернуться в настоящий мир. Было больно снова увидеть людей, что беззаботно веселились на улицах или плакали на лавочке. Софи шла по новому орлеану, вдыхая свежеть, кровь без всем привычной вербены, алкоголь.
Она уже была тут когда то. Прошлое давило, а кай не отпускал. Она сбежала при первой же возможности, несмотря на то, что было между ними.
А что было между ними? Сотни убийств и пыток, скандальный секс, а на прощание, перед тем как вернуться сюда, он сделал то на что не способен. Тот поцелуй софи не забыла, она часто дотрагивалась до своих губ, пытаясь снова ощутить то невесомое касание. Она снова хотела почувствовать жар его тела. Наверное, она тоже сошла с ума раз позволила социопату поселиться в ее душе, несмотря на то что они были слишком похожи. 2 еретика, двое убили часть своей семьи, двое были изгнаны, двоим нечего терять. Единственное сто изменилось в софи это сила и эмоции. Теперь она могла чувствовать хотя бы жалость когда убивает людей. « Потрошитель» из нее не исчез, и именно поэтому она вернулась в новый орлеан.
А кай? Он знал что она сбежит, знал что тот поцелуй наверное был последним. Он не понимал это чувство. Он не хотел ее отпускать, не хотел видеть ее с кем то другим, не хотел чтобы она бросала его. А чего он хотел? Кай и сам наверное этого не понимал. То касание губ, что он оставил на ее губах, открыло в нем что то новое, новое чувство которое он не знал, отвергал, не хотел принимать. Сейчас у него было много дел - убить весь свой клан, поэтому он решил не гнаться за софи. Еретик боялся этого чувства, он боялся снова увидеть ее ведь знал, что если она вернется, она испортит все его планы. Он не хотел снова слышать ее голос, хотя ясно помнил как она молила его, стонала, кричала от боли и удовольствия, он помнил ее спокойный голос без безудержного страха, хоть это было и не так часто. Наверное, несмотря на все свое нутро, он жалел что пытал ее, хотя одновременно нму это и нравилось. Кай боялся того как его тело реагирует на софи, он боялся снова почувствовать дрожь пальцев, боялся быть слабым перед ней. Так что, ее побег был лишь облегчением, несмотря на душевную боль.
— скучал? – чуть улыбнувшись, полушепотом произнесла софи, держа телефон дрожащей ладонью. Она волновалась, не знала реакции, не знала будет ли он счастлив, или прибежит и убьет ее как только сможет.
— о боже, – послышался удивленный шепот на другой стороне трубки. — софи?
_____________________________________
Софи жила у Кола Майклсона уже несколько дней, но время в Новом Орлеане текло странно — вязко, будто город сам решал, сколько длится каждый час. Дом Майклсонов дышал историей: стены помнили кровь, предательства и любовь, а Софи ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует не клетку, а пространство. Свободу.
Вечерами они с Колом сидели в гостиной. Он пил бурбон, она — кровь из хрустального бокала, без намёка на вербену, и это до сих пор казалось сказкой. Софи рассказывала. Сначала — осторожно, будто проверяя, не захлопнется ли дверь. Потом — всё глубже.
Про тюремный мир она говорила ровным голосом, но пальцы её подрагивали. Про бесконечные дни, которые не заканчивались, про солнце, застывшее в одном положении, про тишину, от которой сходят с ума. Про Кая Паркера — она не называла его по имени сразу, будто это имя могло материализоваться в комнате.
— Он убивал меня снова и снова, — сказала она однажды, глядя в камин. — Иногда быстро. Иногда... нет.
Кол молчал. В этом было его редкое достоинство — он умел не перебивать, когда слова были тяжелее оружия. Его челюсть была напряжена, взгляд — тёмным, древним.
Она рассказала и о том, как поняла, кем стала. Как магия не ушла, когда она умерла. Как кровь вампира стала топливом для заклинаний. Софи подняла руку, позволила тёмной энергии пройти по венам, и воздух в комнате дрогнул. Свечи вспыхнули ярче, тени задвигались по стенам.
— Я еретик, — сказала она просто.
Кол усмехнулся — не насмешливо, а с тем хищным восхищением, которое он испытывал к вещам опасным.
— Поверь, дорогая, в этом доме ты не самая странная.
Жизнь в Новом Орлеане была слишком хороша, чтобы быть реальной. Вечеринки, где никто не следил за каждым глотком крови. Бары, где музыка заглушала воспоминания. Кол — рядом, как якорь и как искушение. Он был хорошим другом. Возможно, опасно хорошим.
Но ночами Софи не спала. Стоило закрыть глаза — и она видела Кая. Его ухмылку. Его безумный взгляд. Тот поцелуй — странный, несвоевременный, оставленный на её губах перед тем, как она вернулась в реальный мир. Воспоминание жгло сильнее вербены.
Самое страшное было не это. Самое страшное — осознание, что часть её скучала. Что привязанность, возникшая в аду, не умерла вместе с ним. Софи ненавидела себя за это. Она боялась быть слабой.
Однажды ночью она пришла к Колу решительной, почти холодной.
— Сотри мне память, — сказала она.
Он поднял бровь.
— Обычно люди просят стереть боль. Не части себя.
— Я была потрошителем, — ответила Софи. — И я не хочу помнить, как это... нравилось.
Кол долго смотрел на неё. Он знал цену подобным просьбам. Знал, что стирание памяти — не спасение, а отсрочка.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Ритуал был быстрым. Его магия — тёмная, древняя — проникла в её разум, аккуратно вырезая фрагменты, как ножом по холсту. Софи почувствовала пустоту, странную лёгкость. Воспоминания о телах, о крови, о том, как она теряла контроль, исчезли.
Но безумие не ушло.
Оно затаилось где-то глубже, в месте, куда не добраться магией Майклсона.
Софи поняла это уже на следующей охоте. Она напала на вампира, который слишком много знал, слишком много говорил. Всё закончилось быстро — слишком быстро. Когда он упал, окончательно мёртвый, Софи ощутила не облегчение. Восторг.
Её дыхание было ровным. Пульс — спокойным. Магия гудела под кожей, усиливая ощущения. Она не просто пила кровь. Она наслаждалась процессом. Контролем. Финалом.
Позже был человек. Опасный, жестокий, оправданный выбор — так она сказала себе. Но оправдание не объясняло, почему губы дрогнули в улыбке.
— Со мной что-то не так, — прошептала она своему отражению.
Ответа не было. Только её глаза — слишком яркие, слишком живые.
Она начала тренироваться. Каждый день. Заклинания становились сложнее, мощнее. Она училась тянуть магию из крови, из смерти, из самой себя. Кол наблюдал, иногда помогал, иногда спорил.
Магия отвечала ей охотно. Софи чувствовала, как растёт, как становится опаснее. Это пугало — и одновременно давало ощущение цели. Если безумие внутри неё не исчезает, значит, его нужно обуздать. Сделать инструментом.
Но ночью, когда город засыпал, она всё ещё думала о Кае Паркере. О том, кем они были друг для друга в мире без будущего. О том, как он изменился в самом конце.
Софи ненавидела эту мысль. И всё же хранила её.
Она боялась быть слабой.
Но ещё больше она боялась однажды понять, что слабость — это не привязанность.
А отсутствие выбора.
_____________________________________
Алкоголь жёг горло, но не притуплял мысли. Софи сидела за барной стойкой, уткнувшись взглядом в янтарную жидкость в стакане, будто в ней можно было утопить воспоминания. Музыка была слишком громкой, смех — слишком живым, а Новый Орлеан снова казался декорацией, за которой пряталась её настоящая реальность.
Кай Паркер не уходил.
Он вспыхивал в голове внезапно — его голос, его насмешка, его глаза, в которых безумие всегда шло рука об руку с вниманием. Софи сжала стакан так сильно, что стекло тонко треснуло под пальцами.
— Чёрт... — прошептала она и осушила напиток одним глотком.
Рядом присела девушка. Обычная. Живая. Тёплая. Софи почувствовала пульс ещё до того, как та улыбнулась и что-то сказала — слова утонули в гуле крови. Запах ударил в голову сильнее алкоголя. Сердце забилось быстрее. Магия отозвалась сразу, нетерпеливо, как хищник на поводке.
«Только глоток», — солгала себе Софи.
Она наклонилась ближе, пальцы скользнули по запястью девушки. Контакт — и мир сузился. Кровь хлынула в неё горячей волной. Слишком вкусной. Слишком живой. Девушка дёрнулась, попыталась что-то сказать, но Софи уже не слышала.
Контроль исчез мгновенно.
Когда она оторвалась, было поздно. Тело обмякло, глаза остекленели. Софи замерла, чувствуя, как эйфория сменяется ледяным осознанием. Вокруг — бар, люди, свет, музыка. Никто не должен был заметить.
— Спокойно... — выдохнула она.
Магия послушно поднялась изнутри. Одно короткое заклинание — и тело словно растворилось в тени, утонуло между мгновениями. Пустое место на барном стуле выглядело так, будто там никто никогда и не сидел.
Софи выпрямилась. Сердце билось ровно. Слишком ровно.
И тогда в голове снова вспыхнул он.
Ухмылка. Взгляд. «Скучала?»
— Заткнись... — прошипела она, сжимая виски.
Раздражение вспыхнуло, как искра в сухом воздухе. Софи резко подняла голову и крикнула, не заботясь о том, кто услышит:
— Да оставь ты меня в покое, Кай Паркер!
В этот момент магия вырвалась наружу. Не оформленная, не сдержанная. Эмоции стали катализатором. Лампы над баром вспыхнули ослепительным светом — и тут же лопнули. Огонь пробежал по полкам с алкоголем, вспыхнул, как живой. Кто-то закричал. Музыка оборвалась.
Софи стояла среди начинающегося хаоса, пьяная, с кровью на губах, но удивительно устойчивая. Пламя отражалось в её глазах, и на секунду она почувствовала — не страх. Освобождение.
— Чудесно... — пробормотала она и развернулась.
На улице ночной воздух был холодным и резким. Софи шла быстро, почти бегом, пока не наткнулась на первую припаркованную машину. Водитель как раз собирался сесть за руль.
— Выйди, — сказала она, глядя ему в глаза.
Гипноз лёг легко, как всегда. Мужчина послушно вышел, растерянно моргнул.
— Ты всё забудешь, — добавила Софи. — Абсолютно всё.
Она позволила себе пару глотков его крови — достаточно, чтобы магия не ослабла, но не больше. Потом села за руль.
Двигатель зарычал. Город остался позади, отражаясь в зеркале заднего вида огнями и дымом. Софи вдавила педаль газа.
Мистик Фоллс ждал. Новые приключения. Новые ошибки.
И страх — что где-то там, за следующим поворотом, её снова будет ждать Кай Паркер.
Когда машина вырвалась на шоссе, Софи на секунду сбросила скорость. Рука сама потянулась к телефону — слишком знакомое движение. Кол бы понял. Кол всегда понимал больше, чем говорил вслух. Она могла оставить записку. Сообщение. Хоть что-то.
Но экран так и остался тёмным.
Она ничего ему не сказала. Просто ушла — как всегда уходила из мест, где начинало быть по-настоящему опасно оставаться. Мысль об этом неприятно кольнула, почти сильнее, чем алкоголь в крови. Кол дал ей крышу, защиту, иллюзию стабильности. А она даже не попрощалась.
— Прости... — тихо произнесла Софи в пустоту салона, не зная, услышит ли он это когда-нибудь.
Жалость накатила волной — редкое, липкое чувство, которое она терпеть не могла. Она не жалела об огне, о крови, даже о побеге. Она жалела именно об этом: что снова выбрала бегство вместо честности. Что не дала себе шанса остаться.
Но машина уже неслась вперёд, а дорога вела в Мистик Фоллс — туда, где прошлое никогда не оставалось в прошлом. Софи сжала руль крепче.
Если Кол узнает — он узнает.
Если осудит — она примет это.
А сейчас впереди были новые приключения, новые жертвы и страх, который сидел глубже всего: что Кай Паркер не просто в её голове. Что рано или поздно он снова станет реальностью.