18. Маленькая ссора

Утро после вечеринки наступило тяжело и светло одновременно.

Гости разошлись около четырёх. Райли уснула на диване в гостиной, обняв подушку и телефон. Адель и Пэйтон ушли в спальню где-то в три, даже не разобрав постель — просто упали поверх одеяла и мгновенно вырубились.

Проснулись они почти одновременно, когда солнце уже вовсю било в окно.

Адель первой открыла глаза. Голова гудела ровно настолько, чтобы было неприятно, но не смертельно. Она повернулась к Пэйтону — он лежал на спине, одна рука под головой, другая на её талии. Спокойный. Красивый. Домашний.

Она улыбнулась и потянулась к нему, чтобы поцеловать в плечо.

Он проснулся мгновенно. 
Моргнул. 
Увидел её лицо в десяти сантиметрах от своего. 
И вместо того чтобы улыбнуться в ответ — нахмурился.

— Который час? — спросил он хриплым со сна голосом.

Адель потянулась к телефону на тумбочке.

— Почти одиннадцать.

Пэйтон резко сел.

— Блять.

— Что?

— У меня съёмка в два. 
Грим в час пятнадцать. 
Я должен был встать в девять, чтобы нормально поесть, потренироваться, собраться…

Адель села следом, потирая глаза.

— Ты вчера сказал, что съёмка в три.

— Нет, я сказал, что грим в три. Съёмка в четыре. 
Я говорил тебе вчера.

Адель нахмурилась.

— Ты сказал «всё начнётся в три». 
Я точно помню.

Пэйтон уже встал, начал рыться в шкафу в поисках чистой футболки.

— Я сказал «грим в три». 
Ты просто не дослушала.

Адель почувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается — знакомое, старое ощущение.

— То есть это теперь я виновата, что ты проспал?

— Я не говорю, что ты виновата. 
Я говорю, что ты могла бы напомнить.

— А ты мог бы поставить будильник.

Пэйтон резко повернулся.

— Я поставил будильник. 
На девять. 
Но ты его выключила, когда он зазвонил, и сказала «ещё пять минут».

Адель замерла.

— Я… что?

— Да. Ты пробормотала «ещё пять» и вырубила его. 
Я был сонный и не стал спорить. Решил, что успею.

Повисла тишина. 
Очень знакомая тишина — та, от которой раньше начинались их самые громкие ссоры.

Адель медленно выдохнула.

— Хорошо. Я выключила будильник. 
Но ты мог встать сам. 
Ты взрослый человек.

Пэйтон резко захлопнул дверцу шкафа чуть сильнее, чем нужно.

— Я взрослый человек, который вчера вернулся домой в четыре утра после того, как весь город праздновал наше возвращение. 
Которое, между прочим, было твоей идеей — поехать на вечеринку сразу после самолёта.

Адель встала с кровати. Голос стал холоднее.

— А, то есть теперь это моя вина? 
Что я захотела увидеть друзей? Что я захотела, чтобы нас встретили? 
Ты же сам сказал «давай поедем, будет круто».

— Я сказал «давай», потому что ты хотела. 
Но я не думал, что мы будем сидеть до четырёх.

— А я не думала, что ты превратишь это в упрёк.

Они стояли друг напротив друга — полуголые, заспанные, злые. 
И оба чувствовали, как старые привычки лезут наружу, как будто кто-то нажал на старую кнопку.

Пэйтон провёл рукой по волосам.

— Слушай… я не хочу ссориться. 
Просто я опаздываю. И нервничаю.

Адель сжала губы.

— Я тоже не хочу. 
Но когда ты начинаешь говорить «ты не дослушала» и «ты выключила будильник» — мне кажется, что ты опять пытаешься сделать меня виноватой.

Он посмотрел на неё долго. 
Потом кивнул — медленно.

— Да. Я перегибаю. 
Прости.

Адель молчала секунду. 
Потом подошла ближе. Положила ладонь ему на грудь.

— Я тоже прости. 
Я не хотела тебя будить. Просто… привыкла, что ты рядом. 
И не подумала.

Пэйтон накрыл её руку своей.

— Я тоже привык. 
Поэтому и не встал сам.

Они стояли так несколько секунд — лоб ко лбу, дыхание в дыхание.

— Давай договоримся, — тихо сказала Адель. — Когда кто-то из нас торопится — другой не выключает будильник. И не делает вид, что всё под контролем.

— Договорились, — ответил он так же тихо. — И когда кто-то опаздывает — другой не говорит «ты же взрослый человек».

Адель слабо улыбнулась.

— Договорились.

Он наклонился и поцеловал её — коротко, но нежно.

— Мне правда нужно бежать. 
Но вечером я буду дома в семь. 
И мы никуда не пойдём. Только ты, я и тишина.

— И Райли, — добавила Адель.

Пэйтон усмехнулся.

— И Райли.

Он быстро оделся, схватил рюкзак и уже в дверях обернулся.

— Я люблю тебя.

Адель замерла. 
Это было сказано впервые — вот так, просто, без пафоса, без драмы.

Она улыбнулась — медленно, счастливо.

— Я тоже тебя люблю.

Он кивнул — будто это было самое важное, что он услышал за день.

И убежал.

А Адель осталась стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к губам.

Через минуту в дверь заглянула Райли — растрёпанная, с похмельем и с ехидной улыбкой.

— Ну что, уже поссорились?

Адель повернулась к сестре.

— Почти.

— И?

— И помирились. 
И… он сказал «люблю».

Райли моргнула. 
Потом широко улыбнулась.

— Вот теперь всё по-настоящему.

Она подошла и обняла Адель.

— Поздравляю, сестрёнка. 
Вы официально перешли из фазы «ненависть» в фазу «маленькие ссоры и большие признания».

Адель засмеялась — тихо, облегчённо.

— Кажется, да.

А Райли уже доставала телефон.

— Это надо в сторис. 
Без имён, без деталей. Просто: «Иногда маленькая ссора заканчивается самым важным словом». 
И сердечко.

Адель не стала спорить.

Пусть пишет.

Потому что это правда.

---

**Продолжение следует…**