Последнее прощание зеленоглазой принцессы
Фериде... та самая зеленоглазая Фериде, с которой я познакомился той весной и которая приносила столько света в мою жизнь. Мы встретили ее в первые теплые дни весны, и, судя по воле судьбы, в последний раз я тоже видел ее именно весной...
Она проходила свой шестой курс химиотерапии. Но ее исчерпавший все силы, невероятно хрупкий организм уже не мог выдерживать эту тяжелую, ядовитую процедуру. С каждым днем ее состояние ухудшалось, и она, подобно первым хрупким весенним цветам, угасала прямо на моих глазах. Мое сердце разрывалось от боли, глядя на эти мучения. Каждый день я тихонько подкрадывался к ее палате, мечтая увидеть ее хотя бы сидящей, хотя бы на мгновение. Я так сильно скучал по ее улыбкам, по нашим тихим задушевным беседам, по совместным прогулкам по коридору, пусть даже слабым и усталым...
Вот и сегодня я шел по направлению к ее палате, делая тихие шаги. Но чем ближе я подходил, тем отчетливее доносился из коридора какой-то тревожный шум, суета, торопливые шаги медсестер и врачей. Мое сердце тревожно замерло...
Её срочно перевели в реанимационное отделение. Меня... мою Фериде забрали туда.
Я не помню, как тянулись те дни, как сменялись рассветы и закаты. Время словно замерло. Меня не подпускали к реанимации, даже порог переступить не разрешали. От терзавшего душу страха и боли мне было трудно дышать.
Спустя три дня...
У двери нашей палаты я увидел маму Фериде. Она прислонилась к стене, глаза были полны слез, она едва держалась на ногах. Заметив меня, она сделала шаг навстречу и дрожащим голосом произнесла:
- Абдулахад, сынок... Пойди со мной... Фериде хочет тебя видеть...
Сказав это, она тяжелыми шагами направилась по лестнице вниз - к реанимационному отделению.
Мы с мамой пошли следом. Когда мы подошли к двери реанимации, врачи сначала не хотели пускать меня. Но когда им сказали, что это была последняя воля Фериде, ее самое заветное желание, они наконец разрешили.
Я шагнул внутрь. Ноги казались свинцовыми.
Внутри... моя Фериде, моя зеленоглазая принцесса, лежала неподвижно, как безживная. Её лицо совсем побелело, она ужасно исхудала, щеки ввалились. Видеть ее в таком состоянии было для меня тяжелее смерти.
Но я заставил себя подойти ближе. Несмотря на то, что рядом стояли моя мама и ее мама, я взял ее дрожащие руки в свои.
- Фериде... Фериде, я пришел. Открой глаза, посмотри, я рядом...
Она медленно приоткрыла глаза. Слабо, еле заметно улыбнулась мне:
- Я так... рада... что ты пришел... Я так... скучала...
Каждое слово давалось ей с трудом, она останавливалась после каждого вдоха, собирая последние силы. Не зная, что сказать, как унять эту боль, я потерянно заговорил, со слезами умоляя ее:
- Пойдем, Фериде, мы снова будем гулять в саду. Ну же, встань, пожалуйста, открой глаза...
Она еще раз слабо улыбнулась мне в ответ и закрыла глаза. Так она пролежала в тишине минут пять.
Затем она медленно приоткрыла глаза и посмотрела на маму, стоявшую рядом:
- Мама... Мамочка... Я... вас... папу... бабушку... брата... всех вас... моих друзей... очень люблю...
Потом ее взгляд снова обратился ко мне. Она попыталась слабо улыбнуться, хотела что-то сказать... но сил уже не хватило.
Её глаза медленно закрылись.
И больше... больше уже не открылись.
В тот самый момент по всей палате и во всей вселенной раздался этот леденящий душу, непрерывный звук аппарата - «Тууууууут».
Время словно остановилось в эту секунду. Мир будто сошел со своей оси, и всё вокруг погрузилось в звенящую тишину.
А следом раздался разрывающий сердце, пронзивший весь коридор крик мамы Фериде:
- "Доченька........ "
Врачи бросились к ней, пытаясь запустить сердце, делали массаж, но... было поздно. Судьба вынесла свой окончательный приговор.
Я не мог оставаться там ни секунды дольше. Словно в грудь вонзился раскаленный уголь, дыхание перехватило, и я со всех ног бросился вон из больницы. Я даже не помню, как преодолел эти коридоры. Выбежав во двор, я упал прямо на землю. Я безудержно плакал, слезы ручьями катились по лицу, но этот огонь внутри они потушить не могли.
Почему? Почему именно она? Почему смерть так жестока?!
В голове непрерывным вихрем крутились эти вопросы, но ответа не было. Ведь она была еще так молода, она почти ничего не видела в жизни, ее сердце было полно чистых мечтаний и грандиозных планов...
Сидя на холодном асфальте больничного двора, я не находил себе места. Что мне теперь делать? Как жить дальше без нее, без той теплой улыбки в ее зеленых глазах?
От этих мыслей, от этой невыносимой боли в груди перед глазами всё потемнело. Что было дальше, кто находился рядом - я уже совершенно не помню... Я потерял сознание.