Дороги тоски

Папа ждал меня на улице, и мы вместе отправились в путь. Сначала на такси доехали до вокзала, а оттуда пересели на автобус со словами: «Где ты,, Наманган!», и тронулись в дорогу. Папа хотел отвезти меня на легковой машине, но я не согласился - мне хотелось поехать именно на автобусе. Вот так я и ехал в автобусе, приникнув к окну, и сам не заметил, как заснул. Спал так крепко, что не просыпался всю дорогу до самого дома. Даже когда мы выходили из автобуса, меня долго не могли добудиться. В итоге папа взял меня на руки и пересажал в такси. Проснулся я уже дома.
Раньше я безумно любил свой дом, но теперь он казался каким-то чужим. Конечно, я очень соскучился по дому, по сестрам, соседям, родственникам, одноклассникам и друзьям. Но между нами словно образовалась бездонная пропасть... Потому что в отношениях с ними чувствовалась какая-то маска, дистанция. Они смотрели на меня с жалостью, сочувствием. Они уже не разговаривали со мной как раньше, не спорили, не затевали ссор, не просили о помощи и не бегали вместе со мной. Я знаю, они переживают за меня, хотят защитить, очень любят. Я не отрицаю этого, но мне так хотелось, чтобы они общались со мной искренне, как прежде. А в больнице все дети были такими же, как я. Они не то чтобы не понимали - у них не было жалости, потому что мы были ровесниками, и отношения между нами были самыми искренними.
Всю неделю дома меня непрерывный поток гостей приходил навещать, приносили подарки. Я практически не отдыхал. Из-за здоровья я быстро уставал, а лежать перед гостями было неудобно. Но настал день возвращения в больницу, и счастливее меня не было человека на свете, потому что я невероятно соскучился по Фериде.
Утром мы выехали рано. Всю дорогу я мысленно возвращался к ней. Едва переступил порог нашего отделения в больнице, сразу стал ее искать. Ее еще не было, но сказали, что сегодня придет. Поговорил с другими детьми. У малыша Хумойна все анализы оказались хорошими. Теперь он будет приезжать только раз в месяц сдавать анализы и проверяться. Вскоре он окончательно поедет домой. Честно говоря, я даже позавидовал ему. Если бы я тоже был на его месте! Но этого быть не может, а чтобы он оказался на моем месте - я этого абсолютно не хочу, даже в мыслях не допускаю. Я обнял его и поздравил.
Никаких других хороших новостей не было, наоборот - состояние Самиры ухудшилось, ее перевели в другое отделение. Появились и новые больные. Состояние мальчика, поступившего в 7-ю палату, было очень тяжелым. Бедняжке сделали трахеостомию - прорезали горло, поэтому он не мог самостоятельно ни есть, ни даже пить воду. Его сердце уже дважды останавливалось, из-за чего и пришлось вскрыть гортань. Постоянно работал специальный аппарат для откачивания лишней жидкости. Голос его было не разобрать - понимала только мама. Оказалось, в другой больнице ему занесли в кровь инфекцию, и теперь его диагноз звучал коротко - сепсис. Я случайно услышал, как его мама сквозь слезы рассказывала об этом нашей маме. Они были родом из Ташкента. Мальчик лет шести-семи, смуглый, такой милый - глаз невозможно оторвать. Его анализы тоже отправили на исследование в Москву. Мне было искренне, до боли жаль его. Ему даже запрещено выходить из палаты, и к нему сегодня тоже никого не пускали.
Огабек не пришел, и, честно говоря, я этому обрадовался. То есть, я, конечно, скучал по нему, но раз не пришел - значит, он здоров. Появились и другие новые пациенты, но я не стал со всеми знакомиться - во мне, честно говоря, почти не осталось прежнего любопытства.
Сегодня приходила и Нилуфар опа, мы обнялись. Мне поставили новый катетер, провели все процедуры. Затем мы пошли обедать. Когда я вышел после обеда, у дверей стояла Фериде. Красивая, одетая в футболку и шорты, прямо как мальчишка! Дни уже заметно потеплели - ведь через пару недель уже лето. Но даже в мальчишеской одежде она выглядела прекрасно. На голове кепка, смотрела в другую сторону. Затаив дыхание, я засмотрелся на нее. Неужели это и есть та самая любовь? Разве можно влюбиться в таком юном возрасте? Она повернулась ко мне и помахала рукой. Я стремглав бросился к ней.
- Привет, как ты? Хорошо доехал домой? - радостно начала она разговор.
- Да, хорошо... А ты?
- Я отлично провела время! Папа возил нас в горы, мы замечательно отдохнули. Приходили одноклассники навестить меня. А старший брат подарил мне такую красивую корзину цветов и плюшевого мишку, ты обалдеешь! Мы даже поставили их в палате для красоты. А ты что делал?
- Я... целую неделю просидел перед гостями, ничего толком не делал. Раньше сестры вечно заставляли меня что-то делать по дому, а в этот раз даже сами не разрешали воду принести. Родственники завалили подарками, но... я так сильно соскучился по тебе. Мне хотелось побыстрее увидеть тебя.
Фериде покраснела, смутилась и быстро перевела тему:
- У меня для тебя кое-что есть, - сказала она и потащила меня к своей палате.
Она подарила мне плетеный браслет из бисера с моим именем. Честно говоря, я растерялся и смутился, ведь у меня ничего для нее не было. Я вихрем побежал к маме и попросил срочно найти какой-нибудь подарок. Мама долго думала, и тут вспомнилась кружка, которую они купили для себя, но еще даже не распаковали.
Я схватил ее и побежал к палате Фериде. Тихо постучал. Она сама открыла дверь, и я протянул ей подарок. Изящная розовая кружка - она словно была создана именно для нее. Она так обрадовалась, глаза у нее засияли.
Спустя два дня мы оба начали новый курс химиотерапии. Из-за этого мы целых две недели не выходили из палат. Я снова боролся с собственной болью...
Тем временем пришли результаты анализов того самого ташкентского мальчика - Акбарова. Его мама в слезах вбежала в нашу палату. Видимо, они думали, что я сплю, и я невольно услышал их разговор: ему тоже поставили диагноз «Острый лимфобластный лейкоз» (ОЛЛ). Мама мальчика безутешно плакала, а моя мама пыталась ее утешить и поддержать.