Угасающие надежды и страх
Мать Абдуллоха прилетела из Турции сразу после праздника Хайит. Когда она со слезами на глазах сошла с самолета и крепко прижала сына к груди, у всех нас сердце сжалось от боли...
Время шло вперед с бешеной скоростью. В один из дней врачи сообщили мне неожиданную, но подарившую крошечную искорку надежды новость - я вышел в ремиссию! Конечно, это еще не означало полного выздоровления, но после долгой мрачной тьмы это был первый лучик света. Фериде же мужественно продолжала свои тяжелые курсы химиотерапии.
Жаркие летние дни остались позади, уступив место прохладному дыханию осени, а следом пришла суровая зимняя стужа. К сожалению, сидя у больничного окна и глядя наружу, я думал: сколько еще испытаний приготовила для нас эта зима? Ведь прошло столько месяцев, но никто из нас так до конца и не поправился. Состояние Хосилбека постоянно менялось: то ему становилось лучше, то снова хуже. К несчастью, вскоре ему поставили самый тяжелый диагноз - апластическая анемия. Видеть, как некогда яркий огонек в его глазах, радовавший всех детей, постепенно угасает, было невыносимо больно.
Состояние Агабека и Абдуллоха тоже не внушало оптимизма. Особенно сильно тревожил Агабек - с каждым днем он слабел всё больше, и вид его пугал каждого, кто встречал его на пути. Его абсолютно белое, лишенное крови лицо и еле заметные шаги напоминали о том, насколько безжалостна эта болезнь.
В те дни на нас обрушилась еще одна тяжелая потеря: нашу всеобщую любимицу, ставшую для нас родной мамой тётю Нилуфар, перевели в другое отделение. Перед уходом она со слезами на глазах обняла нас и пообещала:
- Не плачьте, через пару месяцев я обязательно вернусь в наше отделение, к вам...
Её перевели в специализированное отделение, где лежали только пациенты с лейкозом. Мы с Фериде остались в другом отделении. Честно говоря, мы совсем не хотели переходить туда, ведь наши лечащие врачи оставались здесь, и мы не представляли жизни без них и родных стен.
Шли дни, и с первыми белыми хлопьями снега пришел Новый год. Раньше мы всегда встречали этот праздник по-особенному. На этот раз праздник тоже удался: каждый из нас старался натянуть на лицо хотя бы искусственную улыбку, радоваться моменту и не сдаваться в этой жестокой борьбе за жизнь. Мы встретили Новый год с кучей подарков и теплыми пожеланиями вокруг елки.
Но организм отказывался служить опорой. Во мне начали происходить странные, пугающие изменения: память сильно ухудшилась, я с трудом вспоминал то, что происходило совсем недавно. Хуже всего было то, что состояние в целом оставляло желать лучшего. Человек, вышедший в ремиссию, по идее, не должен был болеть, но я с начала зимы успел тяжело простудиться аж три раза. Это катастрофически снижало шансы на моё выздоровление...
Спустя некоторое время произошло событие, принесшее в наши сердца немного тепла - свадьба тёти Нилуфар. После торжества она на короткое время вернулась в наше отделение и проработала еще несколько месяцев. Но эта радость длилась недолго. Вскоре ей пришлось уволиться, так как муж запретил ей продолжать работу.
Услышав об этом, все мальчишки в отделении заплакали, а состояние Агабека было тяжелее всех. Он прекрасно понимал, что никогда не сможет жениться на тёте Нилуфар. Разница в возрасте, тяжелая болезнь Агабека и полная неизвестность того, сколько ему вообще осталось прожить на этом свете, делали эту мечту невозможной. Но его любовь была особенной - чистой, бескорыстной и светлой. Агабек был счастлив просто от возможности видеть ее доброе лицо, слышать ее ласковое «Как ты, сынок?» во время процедур. Для него находиться рядом с тётей Нилуфар уже было величайшей наградой...
И вот, посреди этих тяжелых мыслей и зимних холодов, пронизывавших до костей, произошло то самое страшное событие, от которого заледенела вся моя душа - тот самый кошмар, которого я боялся больше всего на свете...