Ложные надежды
Через два дня Фериде побрилась налысо и стала ходить в кепке. Хотя это была внешняя перемена, тот свет в ее глазах не угас. Мы оба были рады: казалось, под этой кепкой мы чувствовали себя сильнее и готовыми к борьбе.
Спустя неделю я увидел маму Иззата во дворе больницы. Я гулял, и, заметив их, радостно побежал к ним. Однако по мере приближения мои шаги замедлялись. Женщина уже не сияла, как в тот день. Ее глаза были красными, а на лице лежала печать бесконечной скорби.
- Ассаламу алейкум, как вы? Иззат в порядке? - спросил я с тревогой.
Она печально посмотрела на меня.
- Что? А, это ты... Ваалейкум ассалам. Нет, сынок, Иззату нехорошо. Сейчас он в реанимации... состояние очень, очень тяжелое! Что же мне теперь делать? - она разрыдалась.
По моему телу пробежал холодный пот. Эта дрожь была не только из-за Иззата - это был знак того, что моя надежда, моя вера в исцеление рушится. Я дрожал, не переставая. Я не смог ничего сказать им и тяжелой походкой побрел в свою палату.
Но я не хотел сдаваться. «Иззат еще жив, значит, надежда есть», - пытался я убедить себя.
Через три-четыре дня я увидел Нилуфар опа, сидящую в углу коридора и плачущую. Я не решился спросить, что случилось. Но вскоре их позвали, и, оставив толстую тетрадь на столе, они поспешно вышли. Мое сердце бешено колотилось. Я тихо подошел и открыл тетрадь - это была история болезни. Сверху было написано: «Нозимов Иззат», а ниже - время смерти: «05:40».
Мир перед глазами потемнел. Значит... Иззат умер? С болью и гневом я побежал во двор.
«Ведь... ведь полторы недели назад его мама была так счастлива! Как это могло случиться? Как?!» - хотелось кричать мне.
В памяти всплыли строчки, прочитанные где-то: при раке бывает так, что перед смертью больному становится лучше, словно он поправляется. Но это - ложь! Все это ложь! В чем вина нас, детей? В мире столько злых людей, почему именно они не уходят, а мы...
Вдруг я остановился. Нет, что я говорю? О Аллах, прости меня! Ты всегда желаешь нам наилучшего. Пусть те плохие люди ответят за свои грехи на том свете. Прости меня, мой Аллах...
Пока я размышлял, почувствовал, что кто-то приближается сзади. Вздрогнув, я обернулся - за мной стояла Фериде.
- Эй, о чем ты задумался? Я тебя давно зову, ты не слышишь, что ли? Что, оглох? Пойдем, тебя зовет Нигора опа, будешь капельницу ставить, - спокойно сказала она.
- Да... да, немного задумался. Сейчас иду, - ответил я с вымученной улыбкой.
Ошеломленный, я пошел за ней. Пока мы поднимались по лестнице, Фериде о чем-то говорила, но я ничего не слышал. Вдруг она обернулась:
- Завтра поедешь домой? - спросила она.
- Да, завтра еду. Через неделю вернусь. А тебе когда разрешат уйти?
- Не знаю... Назокат Баходировна пока точного ответа не дала. Если состояние будет хорошим, я тоже через два дня поеду.
- Ну хорошо, съезди домой. Почти вместе вернемся. Но будь осторожна, не разговаривай с лишними людьми, - сказал я.
Мы дошли до процедурного кабинета. Я вошел внутрь, а она направилась в свою палату. Я не должен был говорить Фериде ничего об Иззате. Пусть она думает, что Иззат «выздоровел». Если она узнает о его смерти, то впадет в уныние, ее надежда угаснет. Я не могу этого допустить!
На следующий день, перед отъездом, я помахал Фериде издалека, словно говоря «прощай», и вышел из больницы. А внутри меня остался тот же вопрос: почему жизнь иногда бывает такой жестокой?