Крик в ночи

 Крик в ночи

Часть первая: Встреча на дороге

Ночной Эдинбург проносился за окнами машины Аша размытыми огнями, серыми силуэтами домов и чёрными провалами переулков, которые мелькали и исчезали, как кадры старой киноплёнки, прокручиваемой в бешеном темпе. Аш сидел за рулём, вцепившись в него так, что костяшки пальцев побелели, и в его глазах горел тот самый хищный огонь, который Малкольм видел лишь в редкие моменты истинной, первобытной ярости — когда его демоническая сущность выходила из-под контроля, подчиняя себе всё человеческое, что он с таким трудом в себе выращивал тысячелетиями.

— Аш, — осторожно начал Малкольм, покосившись на друга и чувствуя, как салон наполняется той особенной, тяжёлой энергией, которая всегда предшествовала большим неприятностям. — Может, она действительно просто спит? Ну не берёт трубку — с кем не бывает. Ты сам знаешь, люди иногда отключают звук, особенно когда...

— Она не спит, — перебил Аш, и голос его звучал низко, с той особенной вибрацией, от которой у Малкольма по коже побежали мурашки — не от страха, а от древнего, инстинктивного понимания, что сейчас произойдёт что-то, что изменит всё. — Я не чувствую её эмоций. Совсем. Это как... пустота. Как будто её нет.

— Может, она просто успокоилась? — предположил Малкольм, хотя сам не верил в то, что говорил. — После всего, что случилось, после твоих игр, после этой тусовки... могла просто отключиться. Эмоционально. Люди так делают.

— Люди — да, — согласился Аш, выжимая газ и обгоняя какой-то ночной автобус, который тащился по пустой дороге с черепашьей скоростью. — Но не Кейр. Она не умеет отключаться. Она всегда чувствует. Всегда. А сейчас... сейчас пустота.

Малкольм хотел ответить, но слова застряли в горле, потому что в этот момент прямо перед машиной, из темноты, вырвалась фигура.

Женская. Испуганная. Бегущая так, будто за ней гнались все демоны ада — что, учитывая обстоятельства, было не так уж далеко от истины.

Аш ударил по тормозам так резко, что машина заскользила по мокрому асфальту, взвизгнув шинами, оставляя за собой чёрные полосы резины и запах гари. Фигура метнулась в сторону, но не успела — удар был неминуем.

Но его не случилось.

Машина остановилась в считанных сантиметрах от женщины, которая замерла, прижав руки к груди, с расширенными от ужаса глазами и лицом, белым, как та самая простыня, которой накрывают мёртвых.

— Фиона! — выдохнул Аш, узнавая её, и в голосе его смешались облегчение, тревога и недоумение. — Ты что, с ума сошла? Под колёса бросаться?

Он выскочил из машины, даже не заглушив двигатель, и подбежал к женщине, которая, казалось, не могла пошевелиться, приросла к месту, вцепившись в собственную одежду так, будто это был последний якорь в этом тонущем мире.

— Фиона, — повторил он мягче, беря её за плечи и заглядывая в глаза. — Фиона, ты меня слышишь? Что случилось? Почему ты здесь? Где Кейр?

Фиона смотрела на него, и её губы дрожали, пытаясь произнести слова, которые никак не хотели складываться в предложения. Из её горла вырывались только всхлипы и нечленораздельные звуки — тот особенный, животный язык страха, на котором говорят люди, когда обычные слова уже не работают.

— Фиона, — Малкольм подошёл с другой стороны, и его голос звучал спокойно, уверенно, с той особенной, гипнотической интонацией, которую демоны использовали, чтобы успокаивать людей в критических ситуациях. — Дыши. Глубоко. Вдох-выдох. Вдох-выдох. А теперь расскажи нам, что случилось. Медленно. По порядку.

Фиона сделала судорожный вдох, потом ещё один, и ещё, и наконец смогла произнести:

— Они... они напали, — выдохнула она, и слова её падали в ночную тишину, как камни в воду, расходясь кругами ужаса. — Они пришли за нами. За Кейр. За мной. За всеми.

— Кто? — Аш сжал её плечи сильнее, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего даже Малкольм на секунду замер. — Кто напал? Сектанты?

— Да, — кивнула Фиона, и слёзы хлынули по её лицу, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. — Они оставили послания. У всех. У меня, у Саймона, у Маргарет, у Элис. Одинаковые. Что если Кейр умрёт, мы останемся живы. Что она — старшая. Что она должна...

— Где Кейр? — перебил Аш, и в его голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. — Фиона, где она сейчас?

— Мы бежали, — выдохнула Фиона, и слова её становились всё более связными, хотя голос по-прежнему дрожал, как натянутая струна. — Они настигли нас у моего дома. Мы побежали. Я сказала, что нам нужно разделиться. Я — направо, она — налево. Я не знаю, где она сейчас. Я не знаю, жива ли она. Я не знаю...

Она замолчала, закрыв лицо руками, и плечи её затряслись в беззвучных рыданиях.

Аш и Малкольм переглянулись. В этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны.

— Садись в машину, — сказал Аш, открывая заднюю дверцу. — Ты поедешь с нами.

— Куда? — Фиона подняла на него глаза, полные страха и надежды.

— Искать Кейр, — ответил Аш, и в этом ответе было столько стали, столько решимости, столько той самой демонической власти, которая не оставляла выбора. — Садись. Быстро.

Часть вторая: Бесконечный бег

Кейр бежала.

Она не знала, сколько времени прошло с того момента, как они с Фионой разделились. Минуты? Часы? Вечность? Время потеряло значение, растеклось, как вода по асфальту, превратилось в бесконечную череду поворотов, переулков, мостов и лестниц, по которым она взлетала и спускалась, не чувствуя ног, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме этого первобытного, всепоглощающего страха, который гнал её вперёд, как зверя, загнанного охотниками.

Ночной город дышал вокруг неё своим особенным, тяжёлым дыханием — где-то далеко гудели машины, где-то смеялись пьяные компании, где-то лаяли собаки, но все эти звуки казались приглушёнными, далёкими, будто принадлежащими другому миру, другой реальности, где люди жили обычной жизнью и не знали, что такое — быть жертвой.

Она выбежала на набережную — широкую, открытую, залитую холодным светом фонарей, которые отражались в чёрной воде залива, создавая иллюзию второго города, опрокинутого в бездну. Здесь было слишком светло, слишком открыто, слишком опасно, но сил сворачивать уже не было — ноги несли её вперёд, и она бежала, прижимаясь к стенам домов, стараясь стать как можно меньше, незаметнее, невидимее.

Где-то позади, она знала, были они. Те, в костюмах. Те, кто хотел её смерти. Они не отставали, не сдавались, не останавливались. Они шли по её следу, как гончие, как охотники, как само воплощение той самой смерти, которую она так часто приносила другим.

— Пожалуйста, — шептала она, задыхаясь, и слёзы застилали глаза, мешая видеть дорогу, заставляя спотыкаться и падать, подниматься и бежать снова. — Пожалуйста, только не сегодня. Только не так. Я не хочу умирать. Я не готова.

Она свернула в узкий переулок между старыми домами, где пахло сыростью, мочой и той особенной, въевшейся в камни бедностью, которая никогда не выветривается из таких мест. Здесь было темно — фонари не горели, окна были заколочены, и только луна, пробивавшаяся сквозь тучи, давала достаточно света, чтобы различать очертания.

Кейр прижалась к стене, пытаясь отдышаться, пытаясь унять бешеный стук сердца, пытаясь прислушаться — есть ли за ней погоня?

Тишина.

Только её собственное дыхание, слишком громкое, слишком отчаянное, слишком живое.

Она сползла по стене на холодный, мокрый асфальт, обхватила колени руками и замерла, чувствуя, как силы покидают её, как страх сменяется тупой, тягучей апатией, как внутри разливается та самая пустота, о которой говорил Аш.

— За что? — прошептала она в темноту, и голос её прозвучал тихо, как шорох осенних листьев. — За что всё это? Что я такого сделала?

Ответа не было. Только тишина. Только холод. Только этот проклятый город, который когда-то был ей домом, а теперь стал ловушкой.

Она вспомнила Фиону — её испуганное лицо, её дрожащие руки, её отчаянный крик: «Беги, Кейр!» Жива ли она? Удалось ли ей уйти? Или её уже...

— Нет, — выдохнула Кейр, заставляя себя подняться. — Не смей думать о плохом. Она жива. Она сильная. Она справится.

Она сделала шаг вперёд, потом другой, и вдруг что-то внутри неё оборвалось.

Не физически — эмоционально. Тот самый барьер, который она строила годами, день за днём, час за часом, защищая себя от чужого горя, от чужой боли, от всего, что могло её разрушить, — этот барьер рухнул в одно мгновение, рассыпался на тысячи осколков, оставив её беззащитной перед всем тем ужасом, что обрушился на неё за последние дни.

И она закричала.

Это не был обычный крик — не тот, которым кричат от боли или от страха. Это было что-то другое. Что-то первобытное. Что-то, что шло из самой глубины её существа, из той части, где, возможно, и пряталась её истинная природа — природа Ангела Смерти.

Крик вырвался из её груди, разорвал тишину ночи, взлетел над крышами домов, над спящим городом, над заливом, уходя куда-то в бесконечность, в те миры, где обитали демоны и ангелы, где смерть была просто переходом, где её голос мог услышать каждый, кто был способен слышать.

Часть третья: Всплеск

В машине Аша, которая медленно ползла по ночным улицам, все трое — Аш, Малкольм и Фиона — одновременно замерли.

Это было похоже на удар. На волну. На что-то невидимое, но ощутимое физически, что прошло сквозь них, пронзило каждую клетку их сверхъестественных тел, заставив забыть, как дышать, как думать, как существовать.

Сила. Невероятная, чудовищная, всепоглощающая сила, которая на секунду затмила всё вокруг — свет фонарей, шум мотора, даже собственные мысли.

Аш схватился за грудь, чувствуя, как его демоническая сущность вибрирует в ответ на этот всплеск, как она пытается идентифицировать источник, понять природу, найти объяснение.

— Что это было? — выдохнул Малкольм, и в его голосе впервые за тысячелетия прозвучал настоящий, неподдельный страх. — Что за чертовщина?

Фиона, сидевшая на заднем сиденье, зажала уши руками и скорчилась, как от боли. По её лицу текли слёзы, но она даже не замечала их.

— Это... это похоже на... — она не могла найти слов, потому что слов для такого просто не существовало.

Аш молчал. Он смотрел в темноту ночного города, туда, откуда, как ему казалось, пришла эта волна, и внутри него бушевала буря. Он чувствовал эту силу — огромную, живую, пульсирующую. Она была сравнима с демонической по мощи, с ангельской по чистоте, но при этом — совершенно иная. Слишком живая. Слишком человечная. Слишком... настоящая.

— Кто это? — спросил Малкольм, нарушая тишину. — Ангелы? Демоны? Кто-то из наших?

— Не знаю, — ответил Аш, и голос его звучал глухо, как из глубокого колодца. — Но это явно не к добру.

— Не к добру? — переспросила Фиона, и в её голосе прозвучала истерическая нотка. — Это... это было страшно. Это было похоже на... на крик. На чей-то крик.

— На крик, — повторил Аш, и в его глазах мелькнуло что-то, чему он не мог дать названия. — Да. На крик.

Он не знал, что это была Кейр. Не мог знать. Потому что Ангелы Смерти никогда не проявляли такой силы. Потому что это было невозможно. Потому что это разрушало всё, что он знал о мире, о ней, о себе.

Но где-то глубоко, на самом дне его древней, уставшей души, шевельнулось сомнение.

А если... если это была она?

А если... если она не просто Ангел Смерти, а нечто большее?

— Куда теперь? — спросил Малкольм, глядя на друга с тревогой.

Аш посмотрел на Фиону.

— Откуда пришёл этот... всплеск? — спросил он. — Ты чувствуешь? Можешь определить?

Фиона закрыла глаза, сосредоточилась, и через минуту указала рукой куда-то в сторону залива.

— Оттуда, — сказала она. — Из портового района. Там, где старые склады.

— Поехали, — скомандовал Аш, выжимая газ.

Машина рванула с места, унося их в ночь, туда, где, может быть, ждала их разгадка — или новая трагедия.

А Кейр, обессиленная, опустилась на колени посреди пустыря, чувствуя, как силы покидают её, как сознание уплывает, как тьма смыкается вокруг.

— Простите, — прошептала она, обращаясь к кому-то невидимому. — Простите, что не смогла.