31. Там, где кончаются обещания

Феликс поднял голову с испуганным вздохом — и замер на несколько секунд, когда увидел его.

Хёнджин стоял перед ним — бледный, встревоженный, но живой. Живой.

— Ты что здесь делаешь, малыш? — голос альфы звучал резко, но в нём чувствовалась плохо скрываемая паника. — Здесь небезопасно. Возвращайся обратно в зал.

Он заметил красное, заплаканное лицо омеги — и в следующее мгновение уже обхватил его плечи, вглядываясь в глаза с такой тревогой, что у Ли перехватило дыхание.

— Малыш, не пугай меня, — Хван сжал его руки. — Скажи что-нибудь. Ты в порядке? Если тебя кто-то обидел или сказал что-то в твою сторону — так и скажи. Не молчи, прошу.

Феликс не ответил.

Вместо этого он прижался к альфе — всем телом, обхватил его широкую спину, прижался так сильно, как только мог. Словно хотел стать частью его, раствориться, исчезнуть в этих объятиях.

— Я так испугался за тебя, — прошептал он в грудь Хёнджина. — Я не знал, что делать, когда не нашёл тебя здесь.

— Я же в порядке, — тихо сказал Хван, обнимая его в ответ и запуская длинные пальцы в волосы омеги. — Со мной всё хорошо, малыш. Пожалуйста, не плачь из-за меня.

Он держал его так — крепко, надёжно, словно пытаясь передать всё, что не мог сказать словами. Но Ли не хотел отпускать. И Хёнджин понял — он тоже не хочет.

Однако он знал, что нужно возвращаться.

— Нам нужно идти, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Малыш, вставай.

Он попытался подняться — но не успел.

Маленькие, дрожащие ручки схватили его лицо и притянули к себе. Феликс накрыл его губы своими — жадно, отчаянно, словно в последний раз. Ликс и сам не ожидал от себя такого, но в глубине души понимал: это именно то, что нужно сейчас.

Пухлые губы альфы ответили с той же страстью и желанием. Хёнджин запустил язык в рот омеги — и тот простонал прямо в поцелуй, чувствуя, как альфа захватывает его в плен своих губ. Не хочет отпускать. Не может.

Ли прижался к нему плотнее — и почувствовал уже давно вставший орган Хвана. Усмехнувшись сквозь поцелуй, он прижался ещё сильнее. Но нехватка воздуха дала о себе знать — и Феликс отстранился первым, тяжело дыша.

— Малыш, — выдохнул Хёнджин, прижимаясь лбом к его лбу, — такими темпами мы и до утра здесь пробудем.

— Извини, — Ли опустил глаза. — Я не знаю, что на меня нашло. Ты возвращайся в зал, а я скоро приду.

Он грустно улыбнулся и двинулся к умывальнику. Облокотился о него, склонил голову — стыд, отвращение к самому себе, желание всё это забыть накрыли с головой.

Но вдруг он почувствовал горячее тело альфы, которое вплотную прижалось к его спине.

— Малыш, — прошептал Хван ему на ухо, — я не смогу уйти.

Он балдежно закрыл глаза, когда феромон такой родной, такой любимой малины прошёлся по всей длине его шеи.

Ли поднял голову, посмотрел в зеркало — и встретился с таким нежным взглядом альфы. Наплевав на свою гордость, на обещания больше никогда не подпускать его к себе, он повернулся к нему лицом.

Он не знал, как себя вести. Все конечности тела предательски хотели его ласк, а сердце не знало, как успокоиться. Он продолжал исследовать лицо этого колдуна, который своими чарами схватил его в плен — и не желал отпускать.

— Я обещал себе, что больше не сдамся тебе, Хёнджин, — прошептал Ли. — Но почему постоянно так? Я чувствую себя таким грязным, но совладать с собой тоже не могу.

— Малыш, — Хван провёл тыльной стороной ладони по его щеке, — я столько раз обещал себе то же самое. Держаться подальше, не подходить, избегать встреч с тобой. Но это происходит само. Может... надо просто наслаждаться тем, что мы сейчас рядом? — Он обхватил его талию, притянул к себе. — И да, я помню твои слова о муже. Меня тоже мучает чувство вины. Но не могу своему сердцу приказать выкинуть тебя из него. Не могу, малыш.

Он обхватил талию Ли и притянул его к себе. Блуждая по ней рукой, он опустился ниже, к маленькому бугорку. Расстегнул ремень — и понял, что Ли не сопротивляется.

Хёнджин опустился на колени. Спустил с омеги штаны вместе с бельём — и взял в рот его небольшой, но уже пульсирующий член. Почти до основания. Двигался осторожно, стараясь принести как можно больше удовольствия, сжимая пальцами ягодицы Ли, ускоряя темп.

Феликс прижался спиной к умывальнику, схватился за край, закусил губу, чтобы не закричать. Через несколько толчков он судорожно вздрогнул — и излился в рот альфы.

Хван проглотил всё, облизал губы, поднялся к омеге, потянул его к себе — и накрыл его губы своими. Жадно, покусывая, с трудом сдерживая себя, чтобы не окрасить шею Ликса в бордовый цвет. Облизав шею омеги, он поднял на него взгляд — и умилился его реакции. Феликс приглушал каждый стон рукой.

— Джин, я... — начал он.

— Знаю, малыш, — Хёнджин провёл рукой по его талии. — Ты можешь не сдерживаться. Из-за шумной музыки нас всё равно никто не услышит. И тем более... из твоих уст это звучит так ахуенно, что я бы всё отдал, чтобы слышать это снова.

Он замолчал на секунду.

— Ты позволишь мне, малыш?

Феликс кивнул.

— Джин, — прошептал он, уткнувшись в грудь альфы, — сделай это. Прошу тебя.

Хёнджин балдел от каждого прикосновения Ли. Быстро покончив с остатками одежды, он подхватил омегу за ягодицы, но перед тем как посадить его на большой умывальник, положил на холодный камень свой пиджак — чтобы тому было мягче.

Усадив Феликса, он снова прижался к нему, накрывая губы своими. Ли обхватил шею альфы, не в силах справиться с неодолимым желанием. Отстранившись, он посмотрел на Хёнджина молящим взглядом — давая знак, что готов.

Хёнджин поцеловал его — и просунул внутрь сразу два пальца. Аккуратно, растягивая, стараясь не причинять дискомфорта. Нежно двигался, когда обоим уже было невмоготу.

Круговыми движениями он водил членом по желанной дырочке — и спустя несколько секунд резко вошёл.

Услышав самый желанный стон из уст Феликса, Джин медленно задвигался. Провёл рукой по его волосам, по лицу — и снова притянул к себе для поцелуя.

Феликс чувствовал, что ему этого категорически мало. Он сам двигался навстречу Хвану — и тот лишь улыбнулся, набирая темп.

Через несколько минут Джин ускорился настолько сильно, что у Ли закружилась голова от неописуемых чувств. Он откинулся назад, приоткрыл рот и начал ровно, мерно дышать — и стонать от каждого толчка альфы.

Два желанных тела сливались в одно целое. Сейчас. Здесь. Не зная, что будет после.

Спустя несколько решающих толчков Джин кончил. Не вышел — напротив, притянул Ликса к себе, чмокнул в губы. Сцепка будет долгой — он чувствовал это.

Ли устало, но балдежно открыл и закрыл глаза, встретившись с взглядом Хёнджина. И вдруг резко почувствовал жгучую боль от узла — вскрикнул, назвав альфу по имени, и зажмурился, уткнувшись в его грудь.

— Потерпи, малыш, — прошептал Хван, гладя его по спине. — Сейчас станет легче.

— Ненавижу тебя, Хёнджин, — простонал Ли и положил голову ему на плечо.

Он ненавидел. Но он же и любил. И эту любовь нельзя было вырвать, нельзя было забыть, нельзя было запереть в самой дальней комнате своей души.

Она жила там. И будет жить всегда.

А за дверью играла музыка. Смеялись люди. Кружились в вальсе пары.

Никто не знал, что здесь, в тусклом свете уборной, двое разбитых людей пытались собрать себя заново — в объятиях друг друга. Хотя знали, что утром всё повторится.

Они снова разойдутся. Снова будут делать вид, что ничего не было. Снова будут врать себе и другим.

Но сейчас — сейчас им было всё равно.

Потому что сейчас они были вместе. И это было важнее любых обещаний, любых клятв, любого будущего, которого, возможно, не случится никогда.