Глава 37

2 СЕНТЯБРЯ 2012

Я зашла. Внутри было полутемно. Над зеркалом горела маленькая лампа — тусклый жёлтый свет, который не резал глаза, а прятал тени. Пахло мылом и духами тёти Эвы — чем-то цветочным, сладковатым. Слишком сладким.

Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрепались, тушь немного потекла, щёки горели. В этом приглушённом свете моё лицо казалось чужим.

Я успела подумать: «Что я делаю?» — но ответа не нашла.

Он зашёл следом.

Закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал громко, отрезая нас от остального мира. Стало тихо. Только наши дыхания — его и моё — и звук капель из крана, который я забыла закрыть.

Он стоял у двери. Я стояла у раковины. Зеркало отражало нас обоих — его широкие плечи, мои дрожащие руки. Он смотрел на меня. Я смотрела на него через стекло.

— Молли, — сказал он.

Я не ответила.

— Повернись ко мне, — тихо сказал он.

Я не двинулась.

— Молли, прошу тебя, повернись.

Я повернулась. И сразу пожалела. Потому что увидела его глаза — те самые, от которых внутри всё переворачивается. В этом полумраке, под жёлтым светом лампы, они казались бездонными. Тени под глазами — он не спал. Наверное, всё это время.

Сердце забилось где-то в горле. Мне казалось, в тишине он тоже слышит этот стук.

Он шагнул ближе. Ещё шаг. Между нами не осталось воздуха. Я чувствовала его запах.

Его рука легла на мою шею — медленно, как будто он боялся спугнуть. Пальцы скользнули по коже, нащупали пульс. Он почувствовал, как часто он бьётся. Я знала. Потому что его пальцы замерли на секунду, и он закрыл глаза.

— Я скучал, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как я скучал.

— Представляю, — ответила я. — Так же, как и я.

Он открыл глаза. В них было что-то новое — не боль, не страх, а что-то жадное, голодное. Он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждый миллиметр. Его взгляд скользил по моим губам, по шее, по ключицам, ниже. Я чувствовала этот взгляд на своей коже — горячий, почти осязаемый.

А потом он поцеловал меня.

Не сразу. Сначала — просто коснулся губами уголка губ, замер, будто проверял, не оттолкну ли я. Я не оттолкнула. Я замерла. Мои губы дрожали — я не могла это контролировать.

И тогда он углубил поцелуй — жадно, страстно, как будто все эти дни, что мы не были близки, копили внутри него огонь, и теперь он вырывался наружу. Его язык скользнул в мой рот — горячий, властный, настойчивый. Он обводил мой язык, заставлял меня выгибаться навстречу.

Я вцепилась в его плечи, пальцы впились в ткань. Он застонал — низко, гортанно — и от этого звука у меня всё внутри сжалось, стало влажно, горячо. Я чувствовала, как трусики намокают, как низ живота наполняется тягучим, густым желанием.

Его вторая рука сжала моё бедро. Пальцы впились в кожу через тонкую ткань платья — больно, но так, что я хотела ещё. Он прижал меня к раковине, и край фарфора вдавился в поясницу, но я не чувствовала боли — только его, только его язык у меня во рту, только его дыхание, смешанное с моим.

Он кусал мои губы. Нежно, потом сильнее, почти до крови. Потом спустился к шее, и я выдохнула — громко, прерывисто, не сдерживаясь.

— Ты пахнешь так же, — прошептал он мне в шею. — Так же, как в первый раз.

— А ты — нет, — выдохнула я. — Ты пахнешь отчаянием.

Он замер на секунду. Потом усмехнулся — горько, надломлено.

— Может быть, — сказал он. — Потому что я отчаянно хочу тебя вернуть.

Большим пальцем он провёл по моим губам — медленно, дразня. Мои губы были влажными после поцелуя, и палец скользил легко. Он вошёл им мне в рот. Я не думала. Я просто начала облизывать. Сосать. Проводила языком вокруг пальца, вбирала его, выпускала, снова вбирала. Мой рот был горячим, влажным, и я видела, как его глаза темнеют с каждым моим движением.

Он закрыл глаза, и я увидела, как ему нравится. Как напряглись его скулы. Как дёрнулись пальцы на моём бедре. Он сжимал его так сильно, что на коже наверняка останутся синяки — и мне нравилось это чувство. Боль, смешанная с желанием.

Я чувствовала его возбуждение — через джинсы, через ткань, которая стала тесной. Он был твёрдым. Очень. Я провела рукой по его члену через джинсы, сжала, погладила. Он был горячим даже через ткань. Я чувствовала его пульсацию под ладонью.

Он выдохнул мне в шею — хрипло, сбивчиво.

— Молли... — простонал он. — Что ты делаешь со мной?

Внизу живота разлилось тепло. Тягучее, медленное, как мёд. Я хотела его. Так сильно, что кружилась голова, что ноги подкашивались, что я готова была кричать от этого желания.

Я расстегнула ему ремень. Пальцы дрожали, но я справилась. Металл пряжки звякнул — громко, на всю тишину. Пуговица. Молния.

Я опустилась на колени. Пол был холодным, плитка ледяной, но я не замечала. Я смотрела на его член, который освободился от джинсов и боксеров — твёрдый, горячий, пульсирующий. Головка блестела в тусклом свете — влажная, готовая.

Я провела пальцем по головке, собирая капельку. Поднесла палец к губам. Посмотрела на него снизу вверх. И облизала. Медленно. Со вкусом. Язык обводил палец, снимал каждую каплю. Я не отрывала от него взгляда.

Его глаза потемнели. Зрачки расширились, дыхание стало тяжёлым.

— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила я.

— Молли, ты не обя... — начал он, но не договорил.

Я облизала головку. Медленно провела языком от основания до кончика, чувствуя его вкус — солоноватый. Влажный. Потом заглотила полностью, насколько могла, чувствуя, как он упирается в нёбо, как наполняет мой рот. Я держала его там, не дыша, чувствуя, как он пульсирует на языке.

Вынула. Тонкая ниточка слюны потянулась от его члена к моим губам.

Я заглянула ему в глаза.

— Я хочу показать, что ты можешь потерять, — прошептала я.

— Никогда, Мол-Мол, — выдохнул он. — Никогда. Ты не будешь потеряна. Я не позволю.

И я поверила. В этот момент — поверила.

Я начала двигаться. Вверх-вниз, вбирая его глубоко, чувствуя, как он наполняет мой рот, как пульсирует на языке. Я брала его в рот целиком, задерживала, чувствуя, как он дрожит от напряжения. Потом выпускала и водила языком по головке, собирая влагу, облизывая, дразня, заставляя его стонать.

Он стонал — тихо, сдавленно, и эти звуки отдавались у меня где-то глубоко внутри, заставляя сжиматься от возбуждения. Я чувствовала, как трусики промокли насквозь — влага стекала по внутренней стороне бедра, делала кожу липкой. Как низ живота тянет, пульсирует, как клитор набух и трётся о ткань трусиков при каждом движении.

Он держал меня за волосы, направлял, но не тянул. Пальцы скользили по моим волосам, сжимали их, гладили. Его бёдра двигались в такт, медленно, потом быстрее. Я чувствовала, как он становится ещё твёрже во рту, как пульсация усиливается.

— Я сейчас кончу, — прохрипел он.

Я остановилась.

Встала. Колени дрожали. Я чувствовала влагу на бёдрах, тяжесть внизу живота, пульсацию, которая не давала дышать ровно.

Подняла платье. Одной рукой стянула трусики, я оставила их на полу. Узкая полоска ткани, вся пропитанная мной.

— Нет, — сказала я. — Возьми меня. Я хочу чувствовать тебя внутри. Хочу чувствовать, как ты входишь в меня. Хочу чувствовать, как ты кончаешь в меня.

Он поднял меня и усадил на раковину. Холодная поверхность обожгла ягодицы, но я не успела охнуть — он уже вошёл.

Резко. Глубоко. На всю длину.

Я вскрикнула — не от боли, от того, как много, как заполнено. Я чувствовала, как он растягивает меня, как мои мышцы сжимаются вокруг него, не хотят отпускать. Внутри всё сжалось, потом расслабилось, и по телу разлилось тепло.

Я чувствовала его внутри себя. Каждый миллиметр. Каждый толчок. Каждую пульсацию.

— Ты такая мокрая, — прошептал он мне в ухо. Голос хриплый, сбитый.

— Потому что я хочу тебя, — ответила я.

Он дышал мне в шею, и от этого я возбуждалась ещё сильнее. Его горячее дыхание на моей коже, его запах, его руки, которые сжимали мои бёдра так сильно, что пальцы впивались в кожу.

Я хотела кричать. Громко. Чтобы все слышали, как мне хорошо. Он прикрыл мой рот ладонью — не грубо, а так, чтобы я могла дышать, но звуки не вырывались наружу. Я чувствовала его ладонь на своих губах, солёную, горячую.

— Тише, красотка, — прошептал он. — Услышат.

Я кивнула. Но когда он вошёл особенно глубоко, я застонала ему в ладонь — громко, сдавленно, не в силах сдержаться.

Он начал двигаться. Медленно, но глубоко. Каждый толчок отдавался во мне вспышкой — от клитора до макушки. Я сжимала его внутри себя, пульсировала вокруг него, и он стонал мне в шею, кусал плечо, облизывал укус.

Одна его рука скользнула между нами. Большой палец нашёл мой клитор — набухший, скользкий от моей влаги. Круговые движения. Легко. Точно. В такт его толчкам.

Я застонала громче. Он усилил давление.

Он ускорился. Толчки стали жёстче, ритмичнее. Я обхватила его ногами за талию, вцепилась в его плечи, вжималась в него, хотела большего, глубже, сильнее. Мои ногти впивались ему в спину — я чувствовала, как оставляю полосы.

— Нейт, — выдохнула я, — я почти...

— Я знаю, — прошептал он. — Кончай, Мол-Мол. Кончай на мой член.

Ещё несколько толчков — глубоких, сильных, почти злых, его палец на клиторе — быстрее, жёстче, без ритма, — и я кончила.

Тело выгнулось дугой. Пальцы вцепились в его плечи так, что побелели костяшки. Я замерла на секунду в невесомости, чувствуя, как волна идёт от пальцев ног до макушки, как пульсирует внутри, сжимая его. Я чувствовала, как моя влага стекает по его члену, по моим бёдрам, капает на пол.

Потом обмякла, повисла на нём.

Он кончил следом. Прижал меня к себе. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как наполняет меня, как его горячая сперма смешивается с моей влагой, как стекает по моим бёдрам.

Я чувствовала это. Каждую каплю.

Мы застыли. Оба. Не двигались. Дышали.

Его руки гладили мою спину, мои пальцы перебирали его волосы. Я чувствовала, как он тяжелеет, как его дыхание выравнивается.

— Эй! Есть здесь кто? — в дверь начали стучать. — Откройте дверь!

Я открыла глаза. Посмотрела на него. Он усмехнулся. В его глазах — что-то тёплое, почти нежное.

— Сейчас! — крикнул он, не сводя с меня взгляда.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Но внутри, впервые за много дней, стало тихо. Спокойно.

Он был здесь. Он держал меня. И это было единственное, что имело значение.

Нейт вышел первым.

Я осталась поправлять платье. Одёрнула подол, натянула лямки, которые сползли с плеч.

Волосы растрепались — я пригладила их пальцами, но всё равно торчали в разные стороны. Тушь размазалась — я провела влажным пальцем под глазами, но толку было мало. Щёки горели. На бёдрах остались красные следы от его пальцев.

У двери стоял парень. Кажется, я видела его раньше — кто-то из знакомых Эндрю, не из нашей компании. Он переминался с ноги на ногу, явно нервничал.

Я вышла. Он кивнул:

— Нейт...

И отодвинулся в сторону.

Нейт даже не посмотрел на него. Схватил меня за руку, вывел из ванной.

Остановился на верхней площадке, перед лестницей. Гул музыки доносился снизу.

— Не хочешь сбежать отсюда? — шепнул он мне на ухо.

Я улыбнулась. Кивнула.

Он подхватил меня на руки и понёс вниз по лестнице.