Глава 33

1 СЕНТЯБРЯ 2012

Все эти дни мы не разговаривали c Нейтом.

Вернее, он пытался разговаривать. Я молчала.

Он звонил — я сбрасывала. Писал — я не отвечала. Потому что знала: если услышу его голос — сломаюсь. Скажу «приезжай». И всё пойдёт по кругу.

Каждый вечер — под моими окнами стояла чёрная BMW на том же месте, у того же фонаря. Я выглядывала из-за шторы, видела его силуэт. Иногда он курил, прислонившись к капоту. Иногда просто сидел внутри, и только огонёк телефона горел во тьме.

Он ждал. Я знала. Я видела.

Я стояла у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и смотрела на него сверху. Он не поднимал головы. Не знал, что я там. Или знал — но не смотрел, чтобы не спугнуть.

Я думала: почему ты не уходишь? Почему ты не сдаёшься?

Он не сдавался. Стоял. Ждал. Курил одну за одной.

А я не выходила. Не могла. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы спуститься, открыть дверь, подойти — меня накрывало.

Старый город.

Этот запах. Грязный пол. Синие руки. Иголка, блеснувшая в тусклом свете.

— Наклонись.

— Раздвинь ноги.

— Поплачь. Я люблю, когда плачут.

Я чувствовала их пальцы на своей пояснице. На бёдрах. На груди. Даже сейчас, стоя у окна, через неделю, в своей комнате.

Меня тошнило. Не рвотой — чем-то другим. Тем, что не выходит наружу, а застревает в горле, в груди, в животе. Комом. Острым, как стекло.

Я закрывала штору и уходила в комнату. Ложилась на кровать. Смотрела в потолок.

А он стоял внизу. Ждал.

Сегодня был первый учебный день в гимназии.

Я вышла из подъезда — и сразу увидела его.

Он стоял около дома. Не прятался. Не прятал машину. Просто стоял — в чёрной куртке, с руками в карманах, с сигаретой в пальцах. Волосы отросли, упали на глаза. Он выглядел уставшим. Осунувшимся. Под глазами — синяки, скулы заострились, футболка висела мешком.

Но красивым — по-прежнему, до боли в груди, до дрожи в коленях.

Я замерла на секунду. Сердце пропустило удар.

Он увидел меня. Выпрямился. Сделал шаг вперёд.

— Молли, — сказал он тихо. Не громко. Не требовательно. Просто — позвал.

Я прошла мимо.

Не посмотрела. Не остановилась. Даже дыхание задержала, чтобы не всхлипнуть.

Рука сама сжалась в кулак. Ногти впились в ладонь. Я шла прямо, смотрела вперёд, считала плитки на тротуаре, чтобы не разреветься.

Он не крикнул вслед. Не побежал за мной. Я знала — он стоял и смотрел, как я ухожу.

А потом — звонок. Первый урок.

Я поднялась по лестнице, зашла в класс, села за парту у окна.

Рядом — девочки, которых я не знала. Они что-то обсуждали, смеялись, поправляли друг другу волосы. Я не слушала.

Передо мной лежал чистая тетрадка. Я смотрела на нее и не видела ни строчек, ни клеток.

В голове было другое.

Грязный пол. Синие руки. Ложка с чёрным налётом. Пламя зажигалки, которое дрожало и пахло химией.

— Наклонись.

— Раздвинь ноги.

Я зажмурилась. Сжала ручку так, что побелели костяшки.

— Молли? — услышала я голос учительницы. — Вам плохо?

Я открыла глаза.

— Всё нормально, — сказала я. — Просто голова закружилась.

Учительница кивнула. Отвернулась.

Я снова посмотрела в окно.

Он ушёл. Или не ушёл — я не знала. Забор, деревья, пустая улица.

Я думала: он придёт сегодня вечером. Встанет под фонарём. Будет курить и смотреть на мои окна.

И я снова не выйду. Потому что не могу. Потому что боюсь. Потому что сломана.

Но в груди, где-то глубоко, под этой пустотой, всё ещё билось — маленькая, слабая, глупая надежда.

Я люблю тебя. И ненавижу себя за это.