Глава 26

31 июля 2012

Солнце пробивалось сквозь тонкую ткань палатки, золотило всё вокруг. Я открыла глаза — и сразу поняла: голова гудит. Во рту пересохло. Я облизнула губы — язык шершавый.

Пахло костром. Дымом. И чем-то жареным. В животе заурчало.

Я повернула голову.

Нейт лежал рядом. Его плечо было совсем близко — загорелое, мускулы переливались в утреннем свете. Он спал на спине, раскинув руки, волосы разметались по подушке.

Какой же он красивый.

Я смотрела на его грудь, на ключицы, на линию живота — и вдруг поняла. Спальный мешок был спущен ниже. Намного ниже.

Я приподнялась на локте, осторожно потянула край спальника вверх. Нейт не шелохнулся.

Я заглянула внутрь.

Он был абсолютно голый. Я отдёрнулась, как обожжённая. Но успела увидеть — всё.

Лицо вспыхнуло. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я резко села. Голова закружилась — вчерашнее пиво напомнило о себе.

Нейт не открыл глаз. Но его губы дрогнули. Ухмылка — ленивая, хитрая — расползлась по лицу.

— Ты пялишься, — сказал он, не открывая глаз.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь.

Я не ответила. Отвернулась. Щёки горели.

Голова гудела. Хотелось пить — ужасно, до тошноты. И есть. Желудок сжался, напоминая, что вчера я почти ничего не ела.

За стенкой палатки слышались голоса. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Кристи — кажется, она кого-то отчитывала.

Я взяла бутылку воды, стоявшую у входа, сделала несколько жадных глотков. Вода была тёплой, но спасла.

Нейт всё ещё не открывал глаз. Только усмехался.

Я взяла его футболку — она лежала в ногах — и натянула поверх купальника. Большая, пахнущая им. Дымом, костром и чем-то сладким.

Потом расстегнула замок палатки. И уже собиралась выходить.

Нейт потянул меня за майку. Я не успела охнуть — и уже лежала на его груди. Тёплой, голой, пахнущей дымом и сном.

— Эй, ты что делаешь? — возмутилась я, упираясь ладонями ему в плечи.

— Утренние обнимашки, — ответил он и притянул меня ближе. Поцеловал в макушку. Губы тёплые, медленные.

— Я не против, — ответила я, стараясь не растекаться. — Но я очень хочу что-нибудь съесть.

— А я хочу съесть тебя, Мол-Мол, — сказал он, не открывая глаз, но ухмылка всё так же была на его лице.

Я засмеялась.

Внутри всё тянуло остаться. Я вспомнила, как он входил в меня — медленно, до конца, как шептал «Мол-Мол» в темноту, как я впивалась ногтями ему в спину. Хотелось повторить. Прижаться, запустить пальцы в его волосы, забыть про всё.

Но живот урчал. По-настоящему. Так, что сил не оставалось.

— Ладно, Нейт. Я очень голодна.

Я с сожалением отодвинулась. Чмокнула его в подбородок — колючий, тёплый. Он открыл глаза, посмотрел сонно, усмехнулся, но в этот раз не удержал.

Я выползла из палатки. Неохотно. Медленно. На полпути замерла — хотела вернуться. Секунду подумала. Но голод взял верх.

На улице солнце уже поднялось высоко. Роса блестела на траве, пахло дымом и жареным мясом.

Макс стоял у импровизированного мангала, переворачивал куски мяса. Шипело, пар поднимался вверх.

— Доброе утро, — сказала я.

— А, проснулась, — Макс кивнул. — Скоро завтрак.

Майя сидела на бревне в его футболке — большой, до колена. Кристи сушила волосы полотенцем, сидя на шезлонге, откинув голову назад. Эндрю лежал на земле, подложив под голову рюкзак, и смотрел в небо.

— Где Нейт? — спросила Кристи, не отрываясь от своих волос.

— Ещё спит, — сказала я.

— Спит? — Эндрю приподнялся на локтях. — Он никогда не спит так долго.

— Тебе-то откуда знать? — усмехнулась Кристи.

Эндрю пожал плечами. Не ответил.

Я села на свободный стул, поджала ноги. Футболка Нейта была мне велика — сползала с плеча.

Кристи подошла ко мне, села рядом. Посмотрела на меня.

— Милая футболка, — сказала она. — Тебе идёт.

— Заткнись, — ответила я без злости.

Майя хихикнула.

Из палатки донёсся шорох. Нейт выполз следом — в одних джинсах, расстёгнутых, без футболки, босиком, с сонными глазами.

— Есть чего перекусить? — спросил он, щурясь на солнце.

— Будет, — ответил Макс.

Нейт сел рядом со мной на землю, прислонился спиной к моим ногам. Я положила руку ему на плечо.

— Ты голодный? — спросила я.

— Умираю, — ответил он.

— А кто хотел меня съесть?

Он поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх.

— Ты не дала.

Я засмеялась. Кристи закатила глаза.

Из леса показались Тина и Нина. Они были не одни.

Нину нёс на руках какой-то парень — высокий, с голым торсом, мокрыми волосами. Она смеялась, отбивалась, кричала: «Отпусти, придурок!». Тина шла рядом, держала за руку другого парня — с татуировкой на плече и широкой улыбкой.

— О, вы уже тут! — крикнула Тина, заметив нас.

Из соседней палатки выбежали ещё двое парней. Голые, в одних плавках. Они прямиком побежали к пирсу, разбежались и нырнули в воду. Вода взорвалась брызгами.

— Хорошо, освежает после вчерашней вечеринки, — подумала я вслух.

Макс уже раскладывал мясо по пластиковым тарелкам. Оно шипело, пахло так, что у меня потекли слюнки.

Я хотела встать, помочь. Но вдруг один из парней — тот, с татуировкой, что был с Тиной — подошёл к нам.

Он хлопнул Нейта по плечу.

— Спасибо, чувак, — сказал он негромко, почти шёпотом. — Травка была отменная.

Сердце упало.

Травка.

Нейт дёрнулся. Сжал челюсть. Посмотрел на меня — на секунду, с паузой. И сразу отвернулся.

Я смотрела на него. Он молчал. Не повернулся ко мне. Не сказал ни слова.

Парень ушёл к пирсу, бросился в воду.

А я сидела, сжимая край футболки.

— Ты говорил, что больше не принимаешь ничего, — сказала я. Голос дрожал, хотя я старалась.

Нейт поднял голову. Посмотрел на меня. В его глазах — усталость. Или вина.

— Это была всего лишь травка, — сказал он тихо. — Не наркотики, Молли.

— Ты обещал.

— Я знаю.

— Тогда почему?

Он молчал.

Кристи замерла с тарелкой в руках. Майя опустила глаза. Макс перестал раскладывать мясо.

— Я не принимаю, — сказал он наконец. Голос глухой, как будто он говорил сам с собой. — Я продал. Она у меня была. Но я не курил.

— Ты продавал травку? Прямо здесь? На моих глазах?

— Давай не здесь, — сказал он тихо.

— Ты обещал, — почти беззвучно выдавила я.

В горле поднимался ком. Я сглатывала, но он не уходил — только давил сильнее.

— Это сложно. Я тебе всё объясню.

— Объясни сейчас.

Он молчал.

Я встала. Хотела уйти. Но он перехватил мою руку.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда?

— Поговорим.

Он потянул меня от костра. От друзей.

— Эй! — крикнула Кристи нам вслед. — А как же завтрак?

Я не ответила.

Живот скрутило — но уже не от голода. Есть резко перехотелось.

Нейт шёл быстро, держал меня за руку крепко. Я почти бежала за ним. Мы свернули в лес. К старой кабинке туалета — облепленной мхом, с дверью на одной петле.

Он отпустил мою руку.

— Объясни, — потребовала я.

— Нечего объяснять.

— Нейт, не ври мне!

— Я не вру.

— Я видела! — закричала я. — Ты передавал им пакетик! Ты клялся, что завязал! Клялся!

— Я не принимал.

— А какая разница? Ты продавал! Ты торгуешь наркотиками, Нейт! Прямо при мне!

— Я не хотел.

— А что ты хотел? Чтобы я смотрела и молчала? Чтобы верила, что ты чист?

Он молчал.

— Отвечай! — закричала я.

— Молли, — сказал он. Голос низкий, усталый. — Ты не понимаешь.

— Что я не понимаю? Что ты снова меня обманул? Что ты делаешь вид, будто пытаешься, а сам...

— Я пытаюсь! — он почти крикнул. — Я пытаюсь, Молли. Каждый день. Но это не так просто, как ты думаешь.

— А что просто? Врать? Прятаться? Делать вид, что всё нормально?

Он молчал. Смотрел в землю. Руки сжаты в кулаки. Челюсть напряжена.

— Ты не знаешь, как это сказать, да? — я смотрела на него. — Потому что нечего сказать. Ты просто снова меня обманул.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Не было оправданий. Только усталость. И боль.

— Да, я не знаю, как это сказать, — сказал он. — Чтобы ты не смотрела на меня так...

— Как?

— Как на кусок дерьма.

Я не ответила.

Развернулась. Пошла прочь.

— Молли, — позвал он.

Я не остановилась.

Он догнал меня в два шага. Схватил за руку. Я вырвала.

— Не трогай меня!

— Молли...

— Не подходи!

Он протянул руку снова. Я отшатнулась. Уперлась ладонями ему в грудь — оттолкнула. Он не сдвинулся. Только посмотрел на меня.

— Отпусти, — прошептала я. — Просто отпусти.

— Не могу.

— Можешь. Просто развернись и уйди.

— А ты?

Я не ответила.

Попыталась обойти его — он перекрыл дорогу. Я в другую сторону — он снова передо мной. Я ударила его в грудь. Слабо. Потом сильнее. Потом кулаками — по плечам, по ключицам, куда попадало.

— Пусти! — кричала я. — Пусти, слышишь? Я не хочу тебя видеть! Я не хочу!

Он не двигался. Стоял, как стена. Принимал удары молча. Только смотрел — и не отводил взгляд.

Я выдохлась. Кулаки разжались. Руки упали.

Слёзы хлынули — не по щекам, а потоком. Всё лицо намокло за секунду. Я не вытирала. Не пыталась спрятать.

— Почему ты так со мной? — прошептала я. Голос сломался. — Почему ты делаешь мне больно?

Он шагнул ко мне. Прижал к себе. Сжал так, что рёбра затрещали. Одной рукой обхватил спину, второй — затылок.

— Не плачь, — прошептал он. — Пожалуйста. Не плачь.

Я плакала. Не могла остановиться.

Он гладил меня по волосам. Потом отстранился чуть-чуть. Большим пальцем вытер слёзы — с одной щеки, с другой. Грубо, но осторожно.

Поцеловал мокрую дорожку. Потом другую.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю.

— Ты обещал уже, — всхлипнула я.

— Знаю. Но теперь точно.

— Не верю.

— И не надо, — он прижал меня снова. — Просто побудь здесь.

Я уткнулась носом ему в ключицу. Вдохнула. От него пахло дымом. И чем-то ещё — тем, от чего внутри отпускало.

Мы стояли так. Долго.

Он гладил меня по спине. Медленно. Ладонь ходила от лопаток до поясницы — вверх, вниз, вверх. Круг за кругом. Я чувствовала тепло его руки через тонкую футболку.

Дыхание выравнивалось. Всхлипы затихали.

Он не говорил ничего. Просто водил ладонью по моей спине. Иногда останавливался — на секунду — и снова продолжал.

Я не знала, сколько прошло времени — минута, десять, полчаса.

Потом он взял меня за руку.

— Пойдём, — сказал он.

И повёл обратно. К завтраку, который я уже не хотела.