Глава 24. Держать.

Когда Mykyta открыл глаза, в комнате уже было совсем темно, только с улицы в окно ложился тусклый оранжевый свет фонарей. На телефоне было около одиннадцати — фактически сон длился меньше часа.

Он сначала не пошевелился.

Просто лежал на спине, глядя в потолок, и пытался не думать о времени. Не думать о том, что завтра уже наступило. Не думать о дедлайне. Не думать о файлах, таблицах, переписках, правках, цифрах, людях, которые сделали свою часть и теперь зависели только от него, как быстро он сможет это собрать воедино. У него уже правильное начало, практичекски все было готово, а после ему выпал «полноценный» выходной.

Организм уже проснулся раньше головы.

Рядом, почти вплотную, спал Adrian.

Спокойно. Глубоко. С той красивой внутренней тишиной, которой Mykyta иногда почти завидовал.

Он повернул к нему голову и на несколько секунд просто задержался взглядом.

Всё в этом человеке сейчас выглядело мирным: ровное дыхание, расслабленные плечи, рука, мягкая складка подушки под щекой, едва растрёпанные волосы.

На секунду в голове мелькнула короткая, опасная мысль — остаться. Забить. Дотянуть как-нибудь. Утром соврать самому себе, что «успеет». Пусть всё летит к чёрту хотя бы на одну ночь.

Но это была та роскошь, которую он не мог себе позволить.

Не сейчас.

Mykyta очень осторожно выбрался из постели, но матрас всё равно слегка повёлся под весом.

Adrian, конечно, тут же почувствовал движение и, не открывая глаз, хрипловато спросил:

— Ты куда?

Mykyta на секунду замер, потом спокойно ответил:

— Матрас голый.

Adrian открыл один глаз.

— Что?

— Его хотя бы застелить надо, — так же ровно продолжил он. — А вообще постельное бельё является базисом человеческих потребностей.

На самом деле тон был слишком уверенным для человека, которого действительно только что внезапно озаботило постельное бельё.

Но Adrian был ещё слишком сонным, чтобы полноценно разбирать эту логику.

Он медленно моргнул. Потом сел, всё ещё не до конца проснувшись.

— Сейчас?

— Сейчас, — кивнул Mykyta. — Иди в душ.

— Это приказ?

— Санитарная рекомендация.

Adrian сонно усмехнулся.

— Очень жёсткий сервис.

Он говорил спокойно. Ровно. Даже мягче обычного.

Adrian всё-таки поднялся.

Не потому что поверил в внезапную заботу о текстиле. А потому что чувствовал: сейчас его аккуратно, но совершенно осознанно выпроваживают из спальни.

И всё же спорить не стал.

Пока в ванной зашумела вода, Mykyta быстро развернул свежие простыню, наволочки, пододеяльник.

Движения были точные, уверенные, уже не расслабленные, как вечером.

Голова включилась слишком быстро.

И вместе с этим включился тот режим, в котором у него внутри не оставалось почти ничего человеческого: только список задач, время и последствия, если не сделать.

Застелил кровать почти автоматически, не думая, просто по привычке.

А параллельно уже вспоминал: на каком месте он остановился, что именно было не закрыто, что не сошлось, где нужно перепроверить, какие блоки в финальном пакете ещё нужно собрать руками.

Всё это он не трогал второй день.

Вообще.

И если днём это казалось почти подвигом — сейчас за это уже начинало душить.

Когда Adrian вышел из душа, он был в том состоянии, когда тело уже почти отключилось раньше головы.

Свежий. Тёплый после воды. Максимально расслабленный. И абсолютно не готовый ни к каким интеллектуальным подвигам.

Он сразу сел на край кровати, посмотрел на свежую постель и очень тихо, почти с детской сонной искренностью сказал:

— Иди сюда.

Mykyta в этот момент как раз собирал что-то по мелочи с тумбы.

— Сейчас, — ответил он.

— Нет, — Adrian медленно опустился на подушки и вытянул руку в его сторону. — Нормально иди сюда.

Mykyta обернулся.

Adrian уже лежал, глядя на него полуприкрытыми глазами, и выглядел настолько сонным, что в любой другой ситуации это было бы просто смешно, если бы не было так... трогательно.

— Ты мне нужен как мягкая игрушка для сна, — пробормотал он.

Mykyta улыбнулся буквально на секунду.

Потом не стал никак это комментировать.

Только подошёл ближе и спокойно сказал:

— Я вернусь.

Adrian прищурился.

— Угу.

— Правда.

Тон был сонный, но не наивный.

Mykyta не отвёл взгляд.

— Я просто хочу принять ванну, — сказал он так, будто это было самым логичным объяснением в мире. — Она меня расслабляет.

Adrian смотрел на него несколько секунд.

Не веря до конца, но и не лезя глубже.

Потому что уже успел понять, если начать сейчас задавать слишком прямые вопросы, Mykyta может снова закрыться просто из принципа.

А эта редкая искренность, которая между ними наконец появилась, была слишком ценна, чтобы давить.

Поэтому он только кивнул.

— Хорошо.

И закрыл глаза.

Mykyta ещё пару секунд просто смотрел на него сверху вниз.

Потом очень тихо наклонился и поцеловал его в лоб.

Коротко. Бережно. Благодарно.

Adrian, уже почти проваливаясь в сон, на это только едва заметно улыбнулся.

Из спальни Mykyta вышел буквально на цыпочках.

Как будто если шуметь меньше, то и реальность будет не такой жёсткой.

Но она, к сожалению, никуда не делась.

На часах было почти за полуночь.

Сдача проекта — в десять утра.

Если после — всё.

Не просто «неловко». Не просто «неприятно».

Минус контракт. Минус репутация. Минус неустойка. У него были эти деньги, на чёрный день, но он прекрасно знал, какой ценой они ему давались.

Он не был человеком, который делает вид, что ничего не случилось, если сам где-то стратил.

Стратил — расхлёбывай.

Очень простая философия.

Первым делом — ванна.

Не тёплая. Не расслабляющая.

Холодная.

Почти до ломоты в коже.

Из-за городской жары она, конечно, не была ледяной в полном смысле, но после раскалённого воздуха квартиры и накопившейся усталости всё равно работала как удар.

Mykyta с детства был приучен к закаливанию.

Холод не пугал его.

Наоборот — быстро собирал обратно.

Снимал липкую вялость.

Ставил голову на место.

Он лежал в воде молча, глядя в потолок, пока сердце не начало биться быстрее, а тело не перестало окончательно хотеть спать.

Потом просто встал.

Вытерся кое-как.

Воду не слил — на всякий случай.

Если вдруг позже снова начнёт рубить.

Дальше всё происходило уже почти машинально.

На кухонном балконе, где стояла сушильная машина, у него была еще одна рабочая точка.

На специальной узкой полке, которая по идее предназначалась под бытовую химию, уже лежали ноутбук, зарядка, планшет, блокнот, зажигалка, ледяная банка энергетика с мини-холодильника под вино, пачка сигарет и телефон.

Он сел туда в максимально «облегчённом» виде: вчерашний верх, голые ноги, уставшее, но уже снова собранное тело.

В таком виде он меньше всего походил на человека, который ещё несколько часов назад был на свидании, гулял по вечернему городу, лежал почти в обнимку в кровати и целовал кого-то в лоб.

Сейчас он снова был собой — в другой, гораздо менее красивой версии.

Рабочей.

Холодная ванна. Ледяной энергетик. Сигарета. Потом ещё одна.

Сердце начинало биться быстрее.

Мысли — собираться.

Руки — работать быстрее.

И через десять минут он уже полностью был внутри процесса завершения проекта.

Самый большой. Самый дорогой. 

Дедлайн: 25 сентября, 10:00.

Сейчас — 01:00.

Готовность — процентов девяносто восемь, просто доведение до финального вида.

Все, кто был «под ним», свою часть сделали.

Причём сделали хорошо.

Теперь всё действительно зависело только от него.

Это бесило сильнее всего.

Потому что в такие моменты уже не на кого ни злиться, ни перекладывать, ни даже мысленно обижаться.

Только садиться и делать.

Работа пошла хорошо.

Он быстро вернулся в ту точку, на которой остановился.

Открыл нужные файлы.

Сверил промежуточные результаты.

Перепроверил формулировки.

Пересобрал все по кускам пожеланий.

Исправил то, что ранее казалось «потом доделаю».

Потом всё-таки включил музыку на планшете.

Негромко.

Чисто чтобы не слышать, как за окном иногда проезжают машины и как внутри квартиры всё слишком тихо.

Музыка шла фоном.

Сигареты уходили одна за одной.

Энергетик становился всё теплее, но всё равно работал.

Время шло.

Остались последние штрихи.

Небольшие, но самые нервные.

Когда Adrian появился на кухне, Mykyta заметил его сразу.

Но ничего не сказал. Не потому что не хотел.

Просто мозг уже был в том режиме, где любое лишнее слово воспринимается как потенциальная угроза скорости.

Adrian тоже не заговорил.

Он просто постоял пару секунд в дверном проёме, оценивая картину: ночь, кухня, открытый балкон, Mykyta в футболке и белье, пепельница, энергетик, музыка, таблицы на экране и то выражение лица, с которым обычно уже не «сидят просто так».

Потом спокойно зашёл внутрь.

И, ничего не спрашивая, сел рядом.

Не вплотную. Не мешая. Не заглядывая в экран.

Просто рядом.

Как будто единственное, что нужно было сделать — обозначить: я вижу, я к тебе не лезу, я ценю твой труд.

Этого оказалось достаточно.

Песня на планшете была знакомой обоим.

Они уже слышали её раньше — кажется, ещё в Праге, в одной из тех бытовых сцен, которые потом почему-то помнишь не хуже секса.

Mykyta работал дальше.

Ушами слушал.

Руками делал.

Иногда машинально тянулся за сигаретой.

Иногда за новой банкой.

Иногда просто на секунду поднимал взгляд — и натыкался на Adrian.

Тот сидел молча. Сонный. Спокойный. Очень тихий в своём присутствии.

И это действовало лучше любого энергетика. Не потому что «мотивировало».

Не потому что «поддерживало» в каком-то красивом киношном смысле.

Просто с ним становилось как-то устойчивее, твёрже.

Как будто у Adrian внутри действительно был какой-то отдельный источник спокойной, бесперебойной энергии, которой самому Mykyta периодически не хватало.

Он никогда бы не признал это вслух.

Во-первых, мысли Mykyta формулирует по-другому.

Во-вторых, не захотел бы.

Но сейчас это чувствовалось слишком ясно.

Не как слабость, как факт.

Около 03:20 Mykyta в очередной раз сверил, открыл финальный блок, проверил выгрузку и, наконец, очень тихо пробормотал что-то себе под нос на украинском.

Не ругательство, но близко.

Adrian, хоть и знал уже некоторые слова этого языка, всё равно ничего не понял.

Но по интонации было очевидно — 03получилось.

Он повернул к нему голову.

— Всё?

Mykyta несколько секунд просто смотрел в экран, подтверждая самому себе, что это всё.

Потом медленно выдохнул.

Откинулся назад.

Закрыл глаза буквально на секунду.

И только после этого сказал:

— Да.

Голос был табачно-хриплый — именно тот звук, когда никотиновый дым даже не полностью вышел из горла.

Сонный.

Но в нём впервые за последние часы появилось что-то чисто читаемое — как счастливое.

Не эйфория и не восторг.

Просто чистое облегчение.

Он закрыл ноутбук.

Потом всё-таки встал, подошёл к окну и закурил ещё одну сигарету.

За эти пару часов он, кажется, выкурил около пачки.

Но сейчас это уже было не от нервов.

Скорее по инерции.

Просто телу нужно было чем-то заняться, пока голова медленно переставала жить в дедлайне.

Adrian подошёл сзади почти беззвучно.

И просто обнял его со спины.

Молча и без вопросов. Без попытки «разобраться».

Подбородок лёг куда-то между шеей и плечом.

Руки — спокойно на живот.

Mykyta не дёрнулся — просто не было сил.

Только сделал ещё одну затяжку и чуть сильнее опёрся на него спиной.

Они постояли так какое-то время.

Потом, когда сигарета закончилась и почти сразу началась вторая, Adrian всё-таки тихо спросил:

— Ты справился?

Mykyta смотрел в окно, медленно начиная светиться от внутреннего облегчения.

Потом чуть повернул голову в его сторону и с той самой гордой, усталой честностью, которая у него появлялась только в редкие моменты, ответил:

— Да.

Пауза.

И уже почти с закрывающимися глазами добавил:

— Нас точно не закроют.

Adrian едва заметно улыбнулся ему в висок.

А Mykyta, всё ещё глядя куда-то в уходящую ночь, хрипловато выдохнул:

— С меня сегодня день подороже.

И в этой фразе было сразу всё: и усталость, и ирония, и пережитый стресс, и то странное, очень взрослое счастье, когда тебе не нужно объяснять человеку рядом, почему ты сейчас стоишь на кухонном балконе в четыре утра в одной футболке, пахнешь сигаретами, энергетиком со вкусом барбариса и бессонной ночью — и при этом чувствуешь себя не развалившимся, а, наоборот, каким-то удивительно целым.

Взгляд Adrian

Ночью он стал другим.

Не холоднее.
Не жёстче.

Просто очень собранным, но эта не та собранность, которую он мне показывал, она касалась других людей, про которых он мне не сказал ни слова, хотя, прекрасно понимаю, что эти люди значили для него достаточно много.

Я и раньше понимал, что за всей его иронией, за привычкой всё перевести в полуулыбку, за этим беспорядком в голове и в квартире есть человек, который умеет держать на себе слишком много.

Но впервые увидел это так близко.

Без позы.
Без желания выглядеть лучше.
Без попытки кому-то что-то доказать.

Он просто сел и сделал то, должен был доделать.

Уставший.
Сонный.
Раздражённый.
С сигаретой, энергетиком и лицом человека, который уже давно работает не потому, что хочет, а потому что не получается развернуться назад.

В чем-то меня это даже восхитило. Не то, что он справился.

А то, что он, похоже, вообще привык справляться один, именно в такой манере.

Не просить помощи.
Не делиться вовремя.
Не показывать, насколько на самом деле устал.

Только доводить всё до конца, а потом стоять ночью у окна так, будто никому не нужно знать, чего это ему стоило.

И почему-то именно в тот момент, когда он сказал:
«Да, я справился»,
я понял, что хочу быть рядом не только в те часы, когда ему хорошо.