Глава 12. Где-то рядом.

После Праги жизнь не остановилась. И, на удивление, не развалилась. Она просто продолжилась — абсолютно нормально.

Mykyta вернулся в Днепр в конце марта. Город встретил его привычно: медленно подкрадывающейся жарой, пылью, длинными рабочими днями, поздними вечерами, знакомыми маршрутами и тем странным ощущением, когда всё вокруг вроде бы на месте, но внутри уже что-то не совпадает с прежней версией жизни.

Работа быстро затянула обратно: чаты, созвоны, дедлайны. Привычка отвечать быстро, уставать слишком рано, но все равно ложиться поздно. Всё было знакомо — даже слишком знакомо. Поэтому внутри оставалось странное ощущение, будто он вернулся не «домой», а в пространство, которое раньше было полностью его, а теперь уже не до конца.

С Adrian они не пропали. Не исчезли и не сделали вид, что Прага была просто красивым эпизодом. Они остались друг у друга в жизни — просто формат другой.

Иногда переписывались. Не каждый день, но и не так редко, чтобы это можно было назвать случайным контактом.

«Ты опять не ел нормально?»
«Ты опять лёг под утро?»
«Я сегодня проходил мимо нашего места».

Иногда обменивались фотографиями. Очень в их стиле: чашка кофе, смешная вывеска, закат с высоты панельного дома, чья-то нелепая одежда, полуслучайный кадр с улицы — или просто фото себя без особого повода, будто между строк там всегда оставалось одно и то же, я всё ещё здесь.

Звонки оба не любили. Можно сказать обоюдно и принципиально. Им было комфортнее в сообщениях — в коротких, живых фразах, в паузах, в фото, в ощущении, что можно быть рядом без обязательной фактической близости. Наверное поэтому всё это и продолжало работать. Хотя, конечно, не без последствий.

Оба пытались жить дальше. И у обоих это получалось хорошо.

Mykyta несколько раз знакомился с кем-то — через приложение, через случайные пересечения. Всё было... нормально, но каждый раз чего-то не хватало. Не искры. Не «вау». А чего-то более тихого и своеобразного. Того самого ощущения, когда рядом с человеком становится не просто интересно, а объёмно. Когда даже молчание что-то значит. Когда кто-то смотрит на тебя не просто внимательно, а точно.

К сожалению, после Праги многое начало ощущаться совсем плоским.

У Adrian, судя по редким оговоркам, было примерно то же самое. Никто из них это не обсуждал напрямую, но некоторые вещи вообще не требуют проговаривания.

Лето прошло быстро. Слишком быстро. И где-то между июнем и августом их переписки стали чуть реже. Будто оба начали привыкать к тому, что теперь это не вся жизнь, а её постоянный фоновый слой. Но полностью отпустить всё равно не получалось, никто даже не пытался.

В конце сентября у Mykyta был редкий абсолютный выходной. Настоящий. Без работы, без заранее заготовленных планов, без необходимости отвечать кому-то «сейчас посмотрю», просто свободный день.

Он проснулся поздно, долго не вставал, потом всё-таки заставил себя выбраться из кровати и начал тот самый хаотично-продуктивный ритуал, который почему-то всегда сопровождал его выходные. Сначала — стирка. Потом — быстрая уборка. Потом — ещё более быстрая «нормальная уборка», потому что после первой он, разумеется, начал замечать ещё несколько вещей, которые его не устраивают. Потом — музыка на фоне. Потом — кофе. Потом — холодильник, в который он уставился с выражением лица человека, который уже точно придумал себе кулинарную проблему на ровном месте.

В какой-то момент он задержался у зеркала.

Посмотрел на себя внимательнее, чем обычно. Волосы уже начали отрастать — тёмные, густые, слишком жёсткие. Он никогда их не любил. Много лет назад он понял, что именно бритая голова делает его образ завершённым, собранным, честным. Слишком тёмные и непослушные волосы всегда выбивались из того, кем он себя ощущал.

Он не ходил в барбершопы и не доверял это никому. Бритьё головы было личным ритуалом. Почти символичным. Как способ начать заново, сбросить лишнее, убрать накопившееся — не только внешне.

Он взял машинку и сделал это сам.

Маленькая ванная комната едва позволяла ему развернуться. Приходилось сгибаться, поворачиваться под неудобными углами, чтобы нормально дотянуться до затылка. Волосы падали на плитку, на раковину, прилипали к коже. Вода стекала неровно, местами оставаясь лужами на полу.

Когда он включил душ, смыл с себя остатки срезанных волос, но беспорядок всё равно остался. Несколько прядей всё ещё цеплялись за плитку, а на полу блестели мокрые следы, словно напоминание, что даже после очищения что-то всё равно остаётся.

Он провёл рукой по коже головы, коротко выдохнул и посмотрел на своё отражение.

Да.

Так было правильно.

И выглядел он именно так — правильно.

Ближе к вечеру он пошёл в супермаркет у дома. Без чёткого списка. С тем самым внутренним настроем, который обычно заканчивается тем, что человек покупает продукты не «на ужин», а «под что-то интересное».

Он медленно ходил между полками, выбирая то, что потенциально можно было бы превратить во что-то необычное: соус, который он никогда не пробовал; сыр «на всякий случай», специи, без которых можно было бы обойтись, но так же неинтересно.

Параллельно он переписывался с очередным «ухажёром» из приложения знакомств. И уже минут через десять понял, что это невероятно скучно. Человек был вроде симпатичный. Даже вежливый. Но писал с такой концентрацией банальности, что у Mykyta буквально начинал уставать мозг.

«Чем занимаешься?»
«Что любишь по вечерам?»
«Какие у тебя планы на осень?»

Он прочитал очередное сообщение, стоя у полки с пастой, и тихо буркнул:

— Как под копирку...

Телефон вдруг завибрировал.

FaceTime.

Он даже не сразу понял, что видит. Потом уставился на экран внимательнее.

Adrian.

Он остановился посреди супермаркета. На несколько секунд на лице застыла глупая улыбка — неуверенная, будто не решал, можно ли ей быть. Хотя это было странно. Они оба не любили звонки. Вообще. За всё это время могли созвониться один-два раза — и то скорее случайно, чем по желанию. Обычно им обоим было комфортнее в тексте, в фото, в коротких сообщениях.

А тут — FaceTime. Без предупреждения.

Mykyta быстро сменил выражение на более нейтральное и принял вызов.

Картинка появилась не сразу. Потом — лицо Adrian. Чуть ближе, чем обычно. С тем самым спокойным взглядом. И очень яркий свет, солнце било прямо в камеру, фон почти не читался — только яркий свет.

— Привет, — сказал Adrian.

— Привет... Живой?

— Пока да.

— Я в тебе не сомневался.

Mykyta чуть прищурился, глядя в экран.

— Не думал, что Прага может быть такой солнечной в сентябре.

— Повезло с погодой.

Он улыбнулся, но не во всю силу.

— Так. Что случилось?

— Чем занят? — спросил Adrian вместо ответа.

Mykyta повернул камеру на корзину.

— Очевидно, веду крайне насыщенную жизнь.

— Вижу.

— Что хотел?

Пауза.

И вот тогда Adrian, с максимально сосредоточенным видом, почти по слогам произнёс:

— Пу-за-та... ха-та?

Mykyta моргнул. Потом ещё раз.

— Что?

— Пу-зата ха-та, — повторил Adrian, ещё внимательнее.

Лицо Mykyta медленно изменилось.

— Сейчас издеваешься?

— Нет.

— Это «Пузата Хата».

— Отлично. Переведи.

Mykyta раздраженно выдохнул.

— Это не переводится нормально. Типа... «пузатая хата». Сеть украинских ресторанов. Быстрое питание, но вполне сносно.

Пауза.

Он чуть наклонил голову.

— Погоди.

Adrian молчал. Слишком спокойно.

— Эта сеть уже до Чехии дошла? — с иронией спросил Mykyta.

— Возможно, возможно наоборот.

— Это всё?

— Это всё.

После этого в чат прилетела геолокация.

Mykyta открыл её.

Секунда. Потом ещё одна. И в следующую секунду внутри у него всё резко съехало.

Пузата Хата. Днепр. Возле вокзала.

Он замер. Прямо посреди супермаркета. С корзиной в руке. С телефоном перед лицом.

Потом медленно посмотрел на Adrian.

— Ты сейчас... — голос все таки подвёл. — В Днепре?

— Да.

Пауза.

— Идиот? — на вдохе.

— Возможно.

Mykyta нервно усмехнулся. В этот момент всё внутри перестало работать логично. План. Ужин. Продукты. Всё исчезло.

Он резко развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу. Потом остановился. Вернулся на шаг назад. Схватил корзину.

— Подожди, — бросил он в телефон.

— Я жду, — спокойно ответил Adrian.

Он двигался быстрее. Слишком быстро. Пролетел мимо стеллажа с винами, почти не глядя, потом резко вернулся на полшага и схватил первую бутылку, которая хоть чем-то напомнила ту, что они пили в Праге. Потом так же быстро — к кассе.

Телефон и корзину он держал одной рукой, параллельно осматривая парковку супермаркета — есть ли здесь такси. Второй рукой достал из кармана беспроводные наушники, механически, как на автомате, подключил их к телефону: не хотел делиться голосом Adrian ни с кем и просто не считал приличным, чтобы собеседник слушал шум из-за суматохи.

— Ты понимаешь, на кого я похож сейчас? — пробормотал он, клацая бесконтактную оплату и вываливая продукты на ленту.

— Да, помню с Праги. Это тебе идёт.

— Замечательно.

— Но тебе это идёт.

— Ты сейчас только глубже себе копаешь яму.

Он быстро пробил покупки, схватил пакеты и вылетел из супермаркета, почти не чувствуя воздуха.

Почти возле входа стояла старенькая ŠKODA — очень символично. В наклейках под такси. Он открыл дверь, закинул пакет на сиденье, залез сам. За секунды оформил поездку в приложении и, только когда машина тронулась, наконец откинулся назад, всё ещё с телефоном в руке.

На экране Adrian смотрел на него. Слишком спокойно для человека, который только что приехал в другую страну без предупреждения.

— Не уходи, — сказал Mykyta уже серьёзнее.

— Не уйду.

— Даже если там будет очередь. — в тоне уже слышался приказ.

— Я подожду.

— Даже если ты будешь стоять там, как дурак, со своим кофе.

— Сейчас с бутылкой воды, — демонстративно поднёс её к камере с этикеткой на украинском.

Mykyta замер на секунду, глядя в экран, и вдруг коротко, почти растерянно усмехнулся.

— Это специально, для усложнения моей жизни?

— Я старался.

— Не надо так стараться.

— Поздно.

Пауза.

— Я еду, — сказал Mykyta.

— Я знаю.

— Не двигайся.

— Не буду.

И только когда звонок закончился, Mykyta вдруг очень ясно понял: он вообще не думал, что Adrian приедет.

Но, кажется, какая-то часть его всё это время ждала именно этого.

Взгляд Adrian

Я не планировал ехать.

Не в тот день.
И уж точно не без предупреждения.

Но в какой-то момент стало понятно, если не сделать этого сейчас — потом просто не решусь.

Дни после Праги шли ровно. Слишком ровно. Я работал, собирал проекты, заканчивал задачи, пил кофе в тех же местах, что и раньше. Всё было на месте.

И всё равно чего-то не хватало.

Я не скучал по драме. И не пытался вернуть то, что было.
Я просто понял, что думаю о нём чаще, чем готов себе признать.

Не в моменты одиночества.
А в самые обычные дни.

Когда было спокойно. Когда ничего не требовало внимания. Именно тогда он почему-то возвращался мне в голову.

Мы почти не звонили. И это было нормально.
Мы знаем, как держать дистанцию.
И в то же время — не отпускать до конца.

Но когда он прислал то фото — обычное, почти будничное — внутри что-то окончательно стало ясно. Это не только про желания. Больше честность.

Я хотел его увидеть. Не написать. Не обменяться фразами. А именно увидеть.

И когда я оказался в его городе, мысль была одна: если он сейчас скажет «не надо» — я не обижусь. Без обиды. Без попыток переубедить.

Но он не сказал.

И пока я стоял у входа в заведение, я поймал себя на странном спокойствии.
Не волнении. Не сомнении.
А именно спокойствии.

Как будто всё это было не импульсом, а чем-то, что должно было случиться.

Когда он сказал, что едет, я понял главное.

Не то, что он хочет меня видеть, а то, что он всё это время тоже не отпустил.

И этого оказалось достаточно.